Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Активные Эпизоды » Тот, кто видел войну, будет видеть ее всегда (с)


Тот, кто видел войну, будет видеть ее всегда (с)

Сообщений 1 страница 30 из 47

1

Место: Шанхай, КНР.
Время и Погодные условия: 24 ноября 2012. Ясно, без осадков, +13.
Главные действующие лица: Китай и Северная Корея.
Второстепенные персонажи: нет.
Нежелательные страны: все остальные.
Зачин: Какими бы мирными, на первый взгляд, ни казались отношения двух Корей, обстановка по-прежнему накалена. А после вчерашнего заявления правительства КНДР братья, вероятно, вновь окажутся на тропе войны. Смелый и, безусловно, сильный коммунист планирует оповестить своего китайского наставника о намерениях по отношению к Южной Корее: во-первых, есть, чем похвастаться. А во-вторых, даже такому гиганту, как он, нужны союзники в предстоящей войне.
Что выиграет сам Яо от встречи? С помощью обещаний получит практически стопроцентный контроль над КНДР. Заманчиво, согласитесь. Но вступать в открытое противостояние на стороне Северной Кореи - это отказаться от США. Станет ли Шанхайский диалог конечным пунктом китайском дилеммы?
Первыми стартуют: КНДР => Китай.


Итог:

0

2

Свои прекрасные отечественные коммунистические имеющие светлое будущее (и еще много чего, вплоть до изготовления строго по ГОСТу) +10 Кван Йонгу пришлось променять на капиталистические +13 в Шанхае.
Ох уж эта отрыжка западного мира на Китай — всюду небоскребы, всюду грязь и люди все счастливы да улыбаются (одно из двух — либо шпионы, либо получают по килограмму в риса в день по карточке). Товарищ Ким не любил Шанхай, но выбирать не приходилось. И он с военной выправкой терпел лишения. Ну, ничего, он еще отыграется на южном братце…
«Чу-чу-чу» били шаги по промозглой мостовой. КНДР спешил. Китай наверняка уже заждался в каком-то парке (уж не Мао Цзэдуна ли?).  «Чу-чу-чу». Сигнал машины. Кван Йонга чуть не сбила какая-то иномарка с какими-то олимпийскими кольцами на бампере. Странные они. Товарищ Ким отряхнулся и смерил машину презрительным взглядом.
— Ну, ничего, скоро развалится, западная же, не нашенская, — Северная Корея вперил свой взгляд в тротуар. По-прежнему он жил как ребенок, в мире грез, коммунизма и чучхе. Ну, что поделаешь… Зато деревянные игрушки экологически чистые. И ударить ими можно.
Кореец неожиданно повернулся на каблуках. Совсем заплутал в джунглях капитализма. А вот и парк… Пусть будет имени товарища Цзэдуна. Так торжественнее. А вон и фигурка Китая. Такой маленький, а политику все же творит.
— Молодец.

— 안녕하세요, — Ким Кван Йонг учтиво склонил голову пред китайцем. Дрожь начала бить все тело. Глаза мертвой хваткой вцепились в глаза Яо.
— Интересно, эта западная зараза еще его не коснулась? Он же со мной? Он не предал? — Безусловно, кореец понимал, что такое сомнение к хорошему не приведет — но зачем же что-то скрывать от самого себя? Да и от чужих не стоит. А от своих — тем более.
— Как поживаешь, брат? — визуальный контакт был резко разорван на слове «брат». Северная Корея боялся показаться фамильярным. Страшно. — Я рад тебя видеть, — тоталитарное государство улыбнулось кончиками губ — КНДР был не из тех, кто говорил, что убийцы хохочут как сумасшедшие. Он вообще говорил немного.
Ну вот. Кван Йонг стушевался. Говорить о проблемах не хотелось — с братом они долго не виделись наедине. Руки за спиной корейца мертвой хваткой вцепились друг в друга. Виски вот-вот оросит холодный пот.

+2

3

Эта часть сердца совсем уже обледенела, и о корейской проблеме (особенно о северной её части) Вану Яо думать не хотелось – очень уж ноющая тоска, но и совсем бросить Кванъёнга Китай, конечно, не мог. Чего доброго рванёт под боком… Это выльется в гораздо большие затраты.
Юйюань (Сад радости), что находится в центре города, был единственным местом, найти которое не нужно много ума (даже если бы у КНДР его было мало!). Дорогу к нему знал каждый, шанхаец он, приезжий или турист. Несмотря на сложившийся в последнее время исключительно деловой («партийный») стиль общения между братьями, Яо хотел показать, что заботится об удобстве корейского соседа. Сам же Китай, будучи таким же большим и многообразным, очень комфортно чувствовал себя в двадцатимиллионном Шанхае, где была сосредоточена значительная часть его крови и пульс ни на минуту не замедлялся.
Опёршись спиной на монументальное основание гигантских украшенных драконами ворот эпохи Мин, КНР стоял у входа в парк в лёгком бежевом тренче и доедал мороженое. Под мышкой у него была газета, купленная для чтения в метро. Едва завидев младшего, Яо оттолкнулся от стены, выбросил в урну обёртку и подался навстречу. Как обычно, он старался держаться приветливо и безмятежно, хотя постоянно мучился мыслью: «Уж не завидно ли ему видеть этот идущий в ногу со временем мегаполис?»
Общение с Кимом Кванъёнгом для всех было большим испытанием, и Китай не был исключением. Характер у брата был тот ещё. Яо всё время приходилось быть предельно внимательным, постоянно сканировать эмоциональное поле Кореи, улавливать каждое незначительное изменение, чтобы диалог не обернулся трагедией. Любое слово и интонация были на счету. Хотя за полвека Китай уже научился обращаться с братом бережно, не причиняя ему обиды и почти не вызывая агрессии на почве подозрительности. Другое дело, что целую скорлупу яйца изнутри не вычистишь, сколько бы ты ни старался, и закрытая страна останется закрытой для всех, если не пожелает другого. А другого выхода у Кореи не было – это все понимали.
— 안녕하세요, — поприветствовал Ким по-корейски, и Яо тепло улыбнулся тому, что приветствие было произнесено в неофициальной форме. Впрочем, мало ли что это могло значить – лицо КНДР оставалось по-прежнему непробиваемо-каменным, а в воздухе пахло свежей сталью, как на металлургическом заводе.
— 안녕하세요, — с той же учтивой интонацией Китай ответил, продолжая церемониально улыбаться.
— Как поживаешь, брат?
— Спасибо, я хорошо…
И здесь Яо подумал, что, должно быть, Корея под управлением нового руководителя Кима Чонына что-то для себя решил и теперь медленно, последовательно, пока ещё не сшибая всё вокруг, пока ещё нерешительно, но идёт на сближение. «Не делай никаких резких движений!» - тут же сказал себе Большой брат. В эту же секунду Кванъёнг ещё более удивил его.
— Я рад тебя видеть.
Удивил не сильно, потому что подобные фразы были в обиходе у представителей восточноазиатских стран при официальных встречах между собой. Удивила интонация, контекст. Удивило то, как голос резко затвердевает, охладев, будто оттепель наступила слишком рано, и теперь проросшим побегам грозит смерть от заморозков.
Захотелось тут же обнять Корею, как в былые времена – ох, сколько же я в него вложил! непослушный маленький Кванъёнг! – но Китай не предпринял ничего, и момент был упущен. Тогда Большой брат широко улыбнулся от всей души и, произнеся что-то вроде «Айя!», сказал:
— Пройдём внутрь, там для нас заказано место в павильоне. — И, конечно, вход оплачен.
Искусные дворики Сада радости в тени архитектурных шедевров императорского Китая, тихие и уютные, с множеством прудиков, мостов, оград, каменных горок утопали в ухоженно-стихийной южной зелени. Серо-зелёный пейзаж мистической древности, и, конечно же, красное с золотом. В одном из таких двориков и располагался ресторан «Спящий дракон» - одно из мест, где занятые китайцы могли без забот провести важную бизнес-встречу или заключить контракт.

Отредактировано China (2012-08-01 15:47:22)

+1

4

КНДР поджал и без того тонкие губы — зависть всех касается. В Пекине все спокойно. Про себя такое Кван Йонг сказать не мог. А врать не любил — не по-братски это.
— Я тоже не жалуюсь, — и пусть его не спросили, но Северная Корея все же ответил. Надо ведь как-то свести разговор к насущным проблемам.
— Да, Кван Йонг, есть такое слово «надо». Забудь про «хочу», — товарищ Ким резко повернул голову, разглядывая местность вокруг. Умиротворенные ивы и ровная атласная гладь воды внутреннему спокойствию не способствовали. А обстановку изрядно накаляли.
Хотелось кричать. Почему одним — все, а другим — ничего?! Но КНДР нельзя, он военный. Они на судьбу не жалуются. Он не тряпка. Он все это выдержит. Нельзя так глупо сорвать семейную встречу, нельзя.
Вот уже пройден, кажется, последний мост — главное, его не сжечь. И два брата оказались перед излишне, по мнению корейца, роскошными воротами. В глаза бросается утомленный дракон в виде странной кривой над воротами. Остальному — ноль внимания. Нельзя расслабляться. Нельзя распыляться на мелочи — живи за идею, жизнь за чучхе, говорил себе товарищ Ким Кван Йонг. И из года в год он стабильно шел к цели один. Теперь уже можно искать явную поддержку — он решил.
И брата он себе вернет, Ён Су его не заберет — он решил. Он выстоит. Он сильный. Он обязан.

— А до меня дошли слухи, что ты встречался и с США, — Северная Корея старался сдерживать нарастающую истерику, держа каменную маску на лице, — и с Россией. Это так?
Товарищ Ким продолжал стоять перед воротами, не разглядывая их резные детали. Он смотрел на Китай. На того, кому он еще хоть как-то доверяет. На того, кто еще мог вытащить из всей этой бездны.
— Спасибо, брат… Спасибо за все. Я так тобой дорожу, — а каменная маска так и не слетала с лица. Рыдания тоже были под запретом. — Надеюсь, ты не повелся на уловки треклятого американца.
Во всяком случае, Китаю он «спасибо» никогда не скажет. Может, только перед смертью... (Так вот почему он так к ней стремится?).
Так и стоял Ким Кван Йонг, ожидая ответа на вопросы — от Китая и от себя самого.
Рано или поздно всему приходит конец — сейчас ли сорвать маску-ограждение? Или уже слишком поздно?

+1

5

Проходя изогнутыми мостиками сквозь дворики парка, Яо погружался в отстранённое спокойствие. На всё он смотрел извне и всё видел равным в своих глазах. Маленький брат был настроен решительно, был настроен говорить о делах, а так хотелось бы, чтобы он расслабился, успокоился. Тогда можно было бы совместно найти обоюдно благоприятные идеи для развития отношений. Но нет… Яо готовил в уме стандартные вопросы о сытости КНДР и здоровье его руководителя, которые не хотелось, но нужно было задать, и Китай хотел бы задать их так, чтобы не сделать никакого акцента. А между тем, с Кванъёнгом нельзя так, ему противопоказано; нужно душевно (как говорит Иван), по-человечески.
Вот, например, сейчас: он напрягся, и было видно, что тяжёлые размышления, которые до сих пор Яо не хотел перебивать, уже пришли к разрешению; брат повернулся, остановившись ослом перед самым порогом:
— А до меня дошли слухи, что ты встречался и с США, и с Россией. Это так?
Китай очень богат на терпение, но как же порой раздражает эта человеческая болезненная мнительность, когда тебя вынуждают стелиться, бегать вокруг и заверять в своей верности на века! Каждый хочет, чтобы ты принадлежал только ему! «Конечно, я уже давно встречаюсь и с США, и с Россией, и вообще, злодей такой, очень тайно от тебя общаюсь с международным сообществом!»
— Да, это так… — Вслух сказал неторопливо, обдумывая дальнейшие слова. Китай не юлит и не оправдывается, это ему не по чину и не по статусу. Вместо этого, вовсе не желая действовать КНДР на нервы, Яо мягко улыбнулся ему (зря! зря!), мысленно поздравив с успешностью его разведывательных структур. Это могло быть и загадочно, и многозначительно.
Вход в закрытую беседку, укрытую пагодой с драконом, так и манил. Оставалось всего несколько метров до надежного берега, где брата можно было посадить и накормить, но, кажется, до удовлетворения корейского народно-демократического желудка придётся хотя бы частично удовлетворить корейскую народно-демократическую тревогу.
— Америка опасается войны и приезжал ко мне удостовериться, что я не буду выступать против него.
Он обошёл брата и переступил порог, оборачиваясь с приглашающим взглядом, как бы говоря: «Смотри, я открыто с тобой общаюсь, неужели ты будешь меня подозревать в том, что я скрытно действую против тебя?» И продолжил непринуждённо:
— Я, конечно, ему сказал, что не буду, пока он не преступит границы моих интересов...

Отредактировано China (2012-08-02 18:00:53)

+1

6

Смотря в никуда, товарищ Ким замер. Даже дышать стал осторожно. Это «да» было как оплеуха, как удар хлыстом. Как предательство. Северная Корея резко повернул голову в сторону брата, увидев мягкую улыбку. Черт.
— Он специально? Он хочет успокоить? Он так злорадствует? Он что-то знает? Он явно знает больше и говорить об этом не хочет, — эти мысль били череп Кван Йонга изнутри. Тяжело быть против всех, без никого. А он сейчас был. Даже общение, контакты со всем миром КНДР не мог простить брату.
Его съедали эта злоба, стыд за такое не братское поведение и ненависть ко всему.
С такими мыслями ничего хорошего не скажешь, ничего хорошего не добьешься. И это тоже давило. Давило! Пожирало! Убивало!
Товарищ Ким тяжело задышал. Как-то странно свел брови на переносице — то ли от чувства вины, то ли от чувства ненависти. Слишком неяркий жест. Ему тяжело. Нужно говорить, а диалог оборван почти со всем миром.
— А Россия что? — Ким Кван Йонг пытался скрыть заинтересованность американо-китайскими отношениями. Он себя корил за нарушение личного пространства Китая, но все равно вмешивался. Он беспокоился. Он очень не хотел отдавать Ван Яо тем, с запада. Но и, кажется, сам был его недостоин.

Впрочем, дальше стоять истуканом КНДР не стал, хотелось рассказать о полной победе корейского коммунизма.
— Брат, я дал Японии политическую пощечину, — товарищ Ким с минуту помолчал. — Ты, должно быть, об этом уже знаешь.
Никакого сожаления в голосе — враги должны быть наказаны. Они должны быть мертвы.
Да, Северная Корея был отважным воином, он бы без страха пошел на смерть, но — черт! — важные решения ему давались трудно. Раньше ему от объяснений было проще убегать — закрывать все конференции, выдворять послов. Но сейчас не то время. Ему нужно было мнение и поддержка брата.
— Прими меня таким, какой я есть, Яо. Прошу.

— Я готов к войне, — кореец переступил порог.

+1

7

Хорошо, КНДР не устроил истерику. Было видно, как он переживал, но, видимо, благоразумие и здравый смысл взяли верх. В конце концов, Китай понимал его. Он сам был коммунистом и ещё недавно жил в режиме «Холодной войны», тем более, сам всегда был привязан к семье и на протяжении веков старался собрать всех под своё крыло. «Давай же, сделай ещё один шаг навстречу!»
- А Россия, - Яо невинно пожал плечами, - всё так же пытается собраться с регионами, чтобы снова что-то из себя представлять. Извини, Кванъёнг, Брагинский давно не на нашей стороне.
Ким, конечно, это давно знал. Но Китай не напрасно упомянул про стороны – он дал понять брату, что для него ещё есть какая-то общая сторона. Но да – он лукавил. Или же выдавал желаемое за действительное. Заметьте, однако, как всё оказалось повёрнуто: нет ни «стороны Америки», ни «стороны России». Пойми это, брат. Есть Поднебесная, ты и весь остальной свет.
— Брат, я дал Японии политическую пощечину. Ты, должно быть, об этом уже знаешь.
Странно, но Китай слышал, наоборот, о том, что Северная Корея едва ли не предложил дружбу Японии. Впрочем, то, что народ и партия едины было давно минувшим днём, и Ван Яо мог наслаждаться спокойной жизнью, отвечая лишь за свои внешние связи с другими странами – он не обязан был вникать во все новости и делать за власть её работу. По этой же причине КНР мог быть спокоен насчёт посторонних ушей, хотя подстраховаться не мешало.
— И как отреагировал Кику? – спрашивая брата, он оглянулся на работников заведения, безучастно стоявших в отдалении… Затем вольготно расположился на подушках возле столика, как будто речь шла об отдыхе на пляже, а не о международных отношениях. Когда Корея сядет, придёт специально обученная девушка, чтобы разлить чай.

— Я готов к войне.
Ну что же. Вот даже как. Ни одна из пяти стран, участвовавших в Шестисторонних переговорах, не верила в возможность возобновления войны между двумя Кореями. Не в наш век. Это же безумие! Но Китай слишком хорошо знал Кванъёнга и поверил ему. Тем не менее, это ничего не меняло в его планах.
— Сядь и выпей чаю! — безапелляционно заявил Большой брат, наконец забирая инициативу из рук Кванъёнга, и этот момент был настолько бытовым, что вряд ли позволил бы переговорам споткнуться… Он не сказал, как пять лет назад: «Если ты сейчас не успокоишься, то разговора не будет!»
— Ёнсу ожидает от тебя показухи. Ты будешь выглядеть глупо, если обманешь его ожидания и позволишь ему на самом деле опасаться твоей угрозы. Ты понимаешь, что здесь тут же будут Штаты – ничуть не напрягаясь. Твой дом уже прослушивается, и я не смогу тебе помочь. Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе? – брат говорил, как взрослый ребёнку, заботливо и с некоторым укором, хотя лицо его демонстрировало такое расположение, что могло показаться, будто Яо сочувствует КНДР, а то и соучаствует. Если вдуматься. А КНДР смышлёная, очень смышлёная страна.

Отредактировано China (2012-08-03 15:06:56)

+1

8

— Это уже проблемы Брагинского, — холодно отозвался Кван Йонг. Громкий выдох. Смачный звук «фыр». Неодобрение. Спасибо России, хоть с США сотрудничать не будет.
Нет. Никакого «спасибо». Все от него отворачиваются! Все! Да будь они… КНДР била дрожь. Было страшно. Ведь тот, кто не с ним, тот против него. Чтобы Кван Йонг не говорил, а Россия его страшил. Нужно отвлечься. Срочно.

— И как отреагировал Кику?
— Думаешь, меня это интересует? — кореец честно посмотрел сверху-вниз на брата и подушки. — Как трус, я полагаю.
КНДР сглотнул. Расслабленность Китая раздражала все больше. Ему же вроде как не все равно, так какого черта он так себя ведет?! Губы товарища Кима дрожали от негодования.

— Сядь и выпей чаю! — Под таким напором народно-демократическая республика присел на подушки, держа спину ровной. Бесстрастные глаза уставились на Ван Яо. От такой резкости Северная Корея боялся пошевелиться.
— Китай меняется. Ради меня? Или еще что-то? — Ким Кван Йонг склонил голову набок, ярость спала как-то сама собой. Будто ее и не было в помине. — Интересный этот Яо.
— «Лимонные дольки сейчас принесут» — этого будет достаточно. — Кислота в голосе, кислота — в чае. Нельзя позволить сорваться тщательно подготовленному плану.
Кван Йонг буравил взглядом брата:
— Ты же должен понимать, что сейчас я не отступлю. Я должен. И я не убегу. Уж лучше смерть героя, чем такая жизнь. — КНДР мысленно крутил у себя в голове этот монолог, как навязчивую западную рекламу. — Брат, пойми, ты меня не отговоришь. Можешь только поддержать. — Решиться бы еще сказать это в глаза Китаю, но нет — все же это было страшнее смерти.
Кореец слабо опустился на подушки. Да, порция отрезвляющего чая явно не будет лишней.
— Просто помни — никаких скандалов. Никаких. Никаких.
Товарищ Ким посмотрел на Яо исподлобья. Возможно, это их последняя встреча. Вздох.

+1

9

— Как трус, я полагаю.
Ну конечно, давай здесь демонстрируй силу! Неумно брат себя ведёт, неумно.
Наконец кореец сел.
— «Лимонные дольки сейчас принесут» — этого будет достаточно.
Яо снял тренч, о котором прежде забыл в хаотичной, неестественной обстановке. Девушка принесла чай и приборы, Китай выразил ей благодарность поклоном и отослал, сказав, что церемонию проведёт сам. Должно быть, это и было ответом.
В отличие от важного и многозначительного корейского, точного и неукоснительного японского, китайское чаепитие было, как и китайская живопись, и каллиграфия, и всё китайское, преднамеренно естественным - небрежные движения, широкие мазки - всё было плодом накопленной за века мудрости, отточенного мастерства, богатства и всеприятия души.
Из полумрака скрытых ширмами, колоннами и иероглифическими полотнами частей зала, медленно набирая силу, выступали звуки гуциня.

Отредактировано China (2012-08-04 16:36:12)

0

10

Пальцы барабанили по столу. «Бум-бум-бум». «Ту-ту-ту». Нервы сдавали. Товарищ Ким не любил спокойствие и размеренность — слишком много времени они давали для угнетающих мыслей. Пока ему нечем заняться, он ненавидел. Размышлял, как ужасен Ён Су. Думал, как слаб и бесхребетен Кику. Рассуждал, как странно ведет себя Китай.
— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Будь у меня... — Лицо оставалось каменным, бесчувственным. Ни один мускул не дрогнул.

Рывок. КНДР поднялся на ноги, задев столик. Головокружение. Кван Йонг сел на место. Тишина становилась еще сильнее от мерных звуков музыки. От этого хотелось бежать. И он бы побежал. Если бы не… головокружение. Голова что-то разболелась. Теперь Северная Корея обречен ждать конца нудной церемонии — вскакивать второй аз было бы как-то глупо.
Будьте уверены, по возвращению корейца в Пхеньян, в КНДР изобретут особый блицкриг, чайный.

А Яо все молчал.
— Должно быть, я надоел ему. Я так и знал. — Нет-нет, это вовсе не значит, что Кван Йонг так думает. Просто ждать — скучно, а ждать кому-то назло — дело чести.
Разговор все не начинался. КНДР громко откашлялся.

0

11

КНДР подпрыгнул, и подпрыгнули с ним столик, чайный стол, деревянные ложечки, посуда, чайник, коробочка с чаем...
"Как глупо, грубо и невоспитанно!" - возмущённо думал Китай, с невозмутимым лицом одним небрежным жестом разливая по чашечкам чай. - "Как же он мне надоел".
Это вовсе не значило, что младший брат надоел Китаю. Просто это значило, что опять играя роль "заботливого", Большой брат на самом деле совершенно не хотел брать ответственность за абсолютно автономную, капризную финансовую чёрную дыру.
- Мне нужна помощь в переработке шёлка. - Как ни в чём не бывало продолжил Яо после всех сигналов Кореи. - Мы построим большую фабрику у тебя, вырученные деньги ты сможешь вложить в необходимую отрасль промышленности. Кое-какие чертежи найдёшь в столе, но заниматься производством будешь сам - ты ведь всего хочешь добиться своими силами. Кроме того, твой брат будет занят... У меня есть предчувствие, что из-за него начнутся некоторые разногласия между Россией и Японией. Так что просто заяви громко, что ты собираешься устроить войну или проведи очередные учения, чтобы не отвлекать его от важных дел. Я буду тебе очень благодарен. Дальше действуй так, как считаешь нужным. Мой брат ведь уже взрослое государство. Я, конечно, за надёжный мир и единство в АТР. Если военные... упражнения тебя утомят, я помогу тебе восстановить силы.
Маленькая круглолицая чашка на столе требовательно смотрела жёлтым глазом прямо на Кванъёнга. "Мне нужен не такой брат!" - говорила она голосом Яо. Неизменный прямой взгляд на Корею. Спрятав кисти рук под столиком, Большой брат больно заломил мизинец. "Тух... тух..." - стучало сердца в ушах, и это "тух, тух" плыло в медленном воздухе. Чашка Китая уже была пуста.
Маленький, исшарпанный, перемолотый войной брат никак не хотел учиться терпению.

Отредактировано China (2012-08-07 12:38:03)

+1

12

Китай молодец. Китай разбавил тишину хорошим предложением — КНДР вечно оставалось уповать лишь на то, что его нужды и мучения заметят, сам бы он никогда не признал, что деньги нужны. Хоть гордости в нем сполна. Кореец фыркнул сам себе и заинтересованно повернул голову к Китаю.
— Какая тебе выгода с этой фабрики, если деньгами буду распоряжаться я? — кореец деланно не верил в чистые и открытые помыслы Ван Яо. — Спасибо. — Как много может сказать такое скупое и сухое «спасибо». Кван Йонгу оставалось только надеяться, что Яо это понимает.
— Только кто на западе согласится покупать мою продукцию? — Товарищ Ким уже видел заголовки газет «Шарфик с радиацией», «Дети голодают, но платья все же шьют» и прочие обидные фразы. Северная Корея мог бы болезненно поморщиться, если бы не каменная маска. О ее присутствии кореец помнил всегда. Всегда.
Один момент и Кван Йонг насторожился:
— Подожди, брат. Брагинский сует нос не в свои дела? — Раздражение! Он еще понимал, если Кику куда-то лезет, но… Чертов Россия! Чертов! Чертов!

Диалог про войну КНДР решил оборвать — он ее объявит в любом случае — хоть открыто, хоть нет. Однако поддержка никогда лишней не была.
— Спасибо, — второе "спасибо" за день. Скрывая улыбку кончиками губ, Ким Кван Йонг взял в руки еще теплую чашку. И мигом ее опустошил. Точно так же будет и с южным братцем. Да, будет.

0

13

Младший брат, конечно, понятливый, но всё-таки понимает не всё.
- Ты будешь работать на моей фабрике и получать деньги! – объяснил Китай. Теперь он не был уверен, что Кванъёнг понял и про чертежи, и про планы Яо на российско-японские отношения, как и внутрекорейские. Вообще теперь непонятно, что понял Кванъёнг! Может, оно и к лучшему? Поэтому на второй вопрос Большой брат просто проворчал:
- Брагинский всегда везде суёт свой нос, если ему там нравится. Мне бы очень хотелось, чтобы сейчас ему нравилось там, где сейчас американские военные, а не мои.
«Спасибо» Кореи не нравилось Яо. Младший брат не должен чувствовать себя обязанным. Если он сейчас вынужден говорить спасибо, значит, в следующий миг может выкинуть что-нибудь противоположное. Чучхе. Это как изгибать ивовую ветвь.
- Но ты так и не рассказал мне о своих достижениях за этот год. Ведь это год столетия Ким Ир Сена. У тебя были огромные планы.«Если тебе не набила оскомину ещё эта тема у себя дома».

Отредактировано China (2012-08-07 12:32:50)

0

14

Северная Корея на секунду сбросил маску и обиженным взглядом заглянул в глаза китайцу. Все. Маска одета вновь. Да, он лишен большинства информации! Да, он мало с кем контактирует! Да, он в самоизоляции! Но… Но брат же мог и объяснить. Ну и черт с ним, с братом. КНДР теперь спокойно взирал на Ван Яо, а обида кружила в свистопляске внутри Ким Кван Йонга.

— Я согласен. — все слова Китая пролетели мимо ушей. Мысли о виновности КНР все еще терзали душу товарища Кима. Может, это он виноват, а не Яо?
— Он может пойти против тебя? — никаких эмоций в голосе. Мысленно же кореец грустно склонил голову, а после улыбнулся — не у одного него проблемы. Это облегчало тяжкий груз. Самую малость, но облегчало. КНДР тяжело вздохнул. А терпеть было все сложнее.
— Нужно. Ради светлого будущего, ради народа, ради чучхе. Нужно. — Сам для себя Кван Йонг все уже давно решил, но попробуй это объясни эмоциям. Глаза корейца сейчас были похожи на глаза человека, подвергаемого пытке через снятие кожи. Тяжело. Больно. Как всегда.

— Он ушел. — Северная Корея терпеть не мог подобные темы. Не мог! Ненавидел! Приходилось терпеть. — Я уже рассказал про Японию, брат. — Сто лет с ним могла бы быть опара в лице Вождя. Но не сложилось. Кван Йонг до сих пор по ночам предавался рыданиям, а мысли о проявлении слабости заставляли слезы еще сильнее сжимать смертоносную хватку на шее. Все сильнее, и сильнее. Когда-нибудь его сломают. До этого момента он обязан сломать и сломить южного брата. Обязан. Слово военного.

Молчание повисло в зале.

0

15

Если бы Китай всю жизнь обращал внимания на то, как эмоционируют окружающие его дети, он бы не прожил более двухсот лет и умер бы совершенно седым от невроза. Вот и сейчас: Корею что-то обидело, но он едва ли спокойно скажет, что. Не так дела решались в прежние времена. Продавались царства и провинции за игрой в маджонг, и каждый мог говорить, что на уме, или угадывать, что за знак на обороте лица другого. Без девичьих обид.
— Он может пойти против тебя?
Яо покачал головой, приподняв уголки губ на светлом лице. - Даже если бы хотел, ему это было бы очень не выгодно. А я сделал всё возможное, чтобы он не захотел.
По сдавленному молчанию КНДР можно было догадаться, что тема зашла в тупик, неприятна Кванъёнгу. Но и на вопрос о юбилее Ким тоже воодушевился.
— Он ушел.
Должно быть, младший брат до сих пор переживает из-за смерти Вождя. Может быть, усугубила смерть Ки Чен Ира. Очевидно, КНДР в отчаянье.
Возникшую паузу Китай наполнил булькающими звуками, наполняя чашки золотистой жидкостью. Третья заварка этого чая была особенно нежна и приятна на вкус. Но, наверное, Кванъёнг ничего не хотел об это знать. Приопустив веки, будто глядя вниз, Яо бесшумно втянул ноздрями тонкий аромат. Из последних сил та часть его души, что могла потерять покой, цеплялась за приятные ощущения, чтобы избежать погружения в навязываемую жалость. Но шансов практически не оставалось.
Потеряв контроль над собой - над поверхностью океана - Китай свёл брови к переносице.
- Как ты можешь расклеиваться в такой ответственный момент? Ты так много сил потратил, чтобы подготовиться к этому году! Если ты сейчас опустишь руки, то твой новый руководитель не сможет удержать порядок в стране! Не вздумай рассчитывать, что одни только военные планы сделают из тебя героя и дают тебе право не следить за собой! Тебе нужно послушаться мудрого Китая и сделать так, как он велит!
Признаться, Яо никогда не мог понять, почему у него так часто не складывались отношения с вассальными царствами.

Отредактировано China (2012-08-08 00:59:59)

0

16

Брату ничего не грозит. Кореец один такой, совсем один. В пляске на место горечи вступило уныние. Такое холодное, как подступающая зима. Было больно. Холодно.
— Зато Яо в безопасности. — КНДР спорил сам с собой. Подснежник против метели. Дурак. Пугало то, что, кажется, впервые в жизни он не знал, какая же сторона верная. Какая сторона его?
Правда, потом подобные мысли спали — ну разумеется, он же волк-одиночка. Никто не поможет, никто мимо не пройдет, не дав пинка. Да. Зима подступала.

Резким движением Кван Йонг схватил свою чашку, едва та заискрилась янтарным цветом. Тепло. Тепло Китая. Одно движение и чашка пуста. Товарищ Ким чувствовал как тепло и умиротворение разливается по нему. В понимании корейца «умиротворение» и «спокойствие» — разные вещи.
«Умиротворение» — это когда не хочется войны, ненависти, крови. А «спокойствие» — когда не хочется кричать или реветь. Все же разные вещи. Сейчас Северной Корее хотелось кричать обо всем ужасе внутри себя и реветь, пытаясь сгладить этот ужас. Но нельзя. Пусть кошмар живет.

С детства Кван Йонг знал, что есть два Китая — добрый и злой. И тот и тот, конечно же, желаемое получат, но разными способами. В игру вошел злой, по мнению КНДР, Ван Яо. Решительный и грозный — младший брат всегда восхищался им.
— Так что ты предлагаешь? — Товарищ Ким бурил Китай взглядом, голос заметно повысился, обзавелся эмоциями. Глаза сверкнули. Вдох, выдох. Кван Йонг сбавил тон: — Где ты хочешь построить свою фабрику? В Пхеньяне?
Кажется, Северная Корея пришел в себя. То есть, не в себя, конечно, а в какого-то другого исполнительного и покорного человека. На время пришел, разумеется — в чужом теле не засиживаются.

+1

17

Нет слов, которыми можно было бы описать корейский темперамент, разве что в корейском языке. Китайцу никогда не была понятно это противоестественное сжатие внутренней силы, что за ядерную реакцию оно преследует? Мимолётное чувство: если бы позволил этикет, Яо бы провёл рукой по волосам КНДР.
В рассеянном свете струйка пара поднималась, как энергия "ци" внутри молодого ростка бамбука. Яо не торопился, и чай не торопился тоже.
— Так что ты предлагаешь?
Большой брат встретил взгляд Кванъёнга пристальным, испытующим. Таким КНДР нравился ему больше. С таким можно иметь дела. Мысленно Китай причёсывал брата деревянным гребнем, наблюдая за его мимикой в зеркало.
— Где ты хочешь построить свою фабрику? В Пхеньяне?
В ответ он снова покачал головой.
— Реши, где тебе больше всего нужно трудоустроить население.
Мысленно он катал в пальцах колбаску из свежей блестящей глины.
— Если у нас хорошо пойдут дела, можно будет заняться обсуждением совместного энергетического проекта. ... Я не хочу, чтобы, решая дипломатические вопросы с Ёнсу, Иван засматривался и на тебя.
В XXI век, век независимости, нужно иметь наглость, чтобы так закончить фразу и не бояться выглядеть авторитарным. КНР, конечно, не боялся Корею.

Отредактировано China (2012-08-08 02:45:33)

+1

18

Тон покровительства в голосе Китая нравился КНДР. Этот тон напоминал корейцу мурлыканье кошки. Успокаивает, облегает, повелевает. Чудо, одним словом.
— В Хыйчхоне есть старая шелковая фабрика. Еле-еле держится на плаву. Согласен ее перестроить согласно своим чертежам? — Северная Корея пристальным взглядом оценил фарфоровую чашку. У самого корейца тепло уже закончилось, а брат умнее, брат его хранит. Если бы Кван Йонг мог, он бы хмыкнул себе под нос.

— Ты не боишься, что все твои проекты может пожрать огонь войны? — пристальный взор перекочевал с чашки на Ван Яо. КНДР практически был уверен в ответе «нет, не боюсь», но слышать подобное было отрадой, бальзамом на многочисленные душевные раны.

— А мы с Брагинским только начали налаживать торговые связи в Расоне. — Ни малейшего сожаления в голосе, простая ремарка, чтобы Китай понял, что с Россией вести дела тоже выгодно. Товарищ Ким не любил полностью зависеть от кого-то одного — слишком опасно.
— Хоть рис да кимчхи есть каждый день. — Мысли о более хорошей жизни (да, кореец сейчас живет счастливой хорошей жизнью) Северная Корея себе не позволял. Непривычно это. Непривычное пугало и отталкивало. А с Китаем, возможно, все станет с ног на голову. Такая возможность пугала.

0

19

— В Хыйчхоне есть старая шелковая фабрика. Еле-еле держится на плаву. Согласен ее перестроить согласно своим чертежам?
Яо тут же в красках представил, как он собственноручно строит завод по производству шёлка.
— Ничего не надо перестраивать. Проведи ремонт, проверь на соответствие требованиям техники безопасности, и мы поставим новое оборудование… — Он задумался. Придётся всё-таки пояснить про чертежи.
— Ты не боишься, что все твои проекты может пожрать огонь войны?
…Тем более, что Корея задаёт наводящие вопросы.
— Я не про чертежи завода говорил. Или ты собираешься идти в бой с автоматизированным ткацким станком?
Наполняя снова чашку Кореи, Китай посмотрел на него с прищуром и слегка склонённой набок головой.
— Мне было бы невыгодно вкладывать деньги, если бы ситуация не могла измениться к лучшему. Я, конечно, не буду рад, если мы разбудим осиное гнездо, но…
Китай не хотел рассказывать Северной Корее свои планы. Ему не очень-то хотелось открывать свои мечты об устранении американского присутствия из АТР. Но разве это не очевидно?
— Но циклон приближается, так устроено всё. Забота простого крестьянина – сохранить посевы.
Кисть, держащая фарфоровую посудинку, была ухоженной, как цветок лотоса, и длинный ноготь на мизинце — дань легкомысленной буржуазной моде последнего десятилетия — говорил о том, что Яо не тот человек, который ежедневно трудится в поле.
— А мы с Брагинским только начали налаживать торговые связи в Расоне. — Показалось, или младший брат пытается вызвать ревность?
— Ну и хорошо. Ивану полезно проявить иногда немного участия. Но ты же не рассчитываешь, что он будет бескорыстно помогать тебе? …Я осмеливаюсь предугадывать его заинтересованность судьбой и безопасностью Южной Кореи ...корейского полуострова, если амбиции Кику снова начнут расти. Но всему должен быть предел, и ты просто вообрази, что мы стоим на страже этого предела.
Так, бывает, заложник, развязавшись, всё ещё держит руки за спиной и не спешит вынимать кляп изо рта, пока бандит ходит поблизости.

Отредактировано China (2012-08-09 13:27:51)

0

20

— «Проведи ремонт», «проверь». Тьфу. Неужели нужно прямым текстом кричать — я бедный, я голодаю! — КНДР пылал и негодовал. Такое поведение Китая он не понимал. Точнее, не принимал за хорошее. Он же старше, он успешнее. Мог бы и избегать подобных оборотов. Что ни говори, а уютная атмосфера немного раскрепостила мысли Кван Йонга.
— Я отремонтирую огромное помещение, а ты завезешь оборудование? — Голос, как и прежде, оставался холодным и колким, как снег. Но даже снег может кого-то за что-то не одобрять. Вечно по снегу ходят, топчут его, сминают. Дурачье. Надоело! И пусть Китай услышит этот внутренний протест!
— Все же просто завезешь? У меня нет денег на переоборудование фабрики. — Сосульки над снегом задрожали, голос звенел. Внутри наворачивались слезы. Последующую ремарку Ван Яо Северная Корея пропустил.
Обида давила все сильнее. И сильнее. И сильнее… Судорожный выдох. Дрожащие губы Кван Йонг предпочел скрыть в теплом чае.

— Но я не крестьянин. Моя задача — сжечь посевы! — Последнюю фразу товарищ Ким выкрикнул как лозунг партии. Корейская «Родина-мать зовет!».

Китай не любит Брагинского. Брагинский не любит Китай. Так и разбирайтесь где-нибудь на Амуре. В его дела вмешивались. Кван Йонгу это все стремительными темпами надоедало.
— Не проще ли нанести удар по Кику — и делу конец? — КНДР не любил защищаться. Лучшая защита — нападение. Лучшее нападение — нападение. Лучшая жизнь — нападение. Лучшая смерть — нападение.

0

21

Истерика КНДР всё-таки начиналась. Яо чувствовал её запах в воздухе, как чувствуют приближающуюся грозу. Не будь он Большим братом, удрал бы поскорее. А так… от гневной отповеди Кванъёнга спасала только вера Китая в собственное благоразумие. Яо почти что навис над младшим братом, подавшись вперёд через стол, и глаза его превратились в две чёрные злые щели.
— Сколько ты пустил в этом году на подготовку «Арирана»? Сколько ты потратил на улучшение фонтанного комплекса в туристической зоне? Сколько ты вкладываешь в строительство богатого района? Да, ты не можешь есть каждый день мясо — и платить рабочим стоящих заводов зарплату,— но сделать относительно небольшой вклад в своё же будущее ты вполне способен! Иначе грош цена твоей независимости!
КНР, в общем-то, знал, что брат не прибедняется, и мог прекрасно понять его положение, но что он мог сказать? В Яо самом ещё звучало эхо недавних лет мучительных кризисов, он до сих пор не избавился от бедности полностью, и не ему говорить: «Я несчастен, я нищ, я ничего не могу»!
Пускай у Кореи нет полей, плохо с  энергетикой. Но мозги-то у младшего брата есть, чтобы воспользоваться предлагаемой помощью?!
— Но я не крестьянин. Моя задача — сжечь посевы! — Корее прилетела щедрая пощёчина. Большой брат и сам не ожидал, что до этого дойдёт, но — Поднебесная не раскаивается и не сожалеет. Внутри всё звенело от обиды и злости: как ты можешь так упрямствовать, когда я столько сил вкладываю в то, чтобы мы когда-нибудь пришли к процветанию? Как ты смеешь разрушать то, что я строю?!

— И я не хочу воевать ни с Америкой, — это уже относилось к теме нападения на Кику, — ни с Россией.

Отредактировано China (2012-08-10 16:34:42)

+1

22

Китай нарушил дистанцию, своего рода демилитаризированную зону — всего несколько сантиметров отделяли одну пару нахмуренных глаз от другой. Зря он это сделал — сдерживать себя было все сложнее, а между глазами, казалось, сверкали искры. Тяжело маска стремительно падала. Катастрофа. КНДР задрал нос, как бы придерживая ненастоящую личину. Выглядело высокомерно.
— Да, брат, ты прав, я способен. — Северная Корея смиренно опустил голову. — Но я предпочту скорее сдохнуть в бою, чем медленно загибаться от голода. — Елейные интонации словно струны, язвительный взгляд словно змея, скользящая по воде. Воздух резко вышел через нос — фырканье. Чайник корейского терпения закипел. Сейчас кто-то окажется в кипятке.

Удар. Резкий. Неожиданный. Щека горит. Обидно. Ван Яо маску разбил, молодец. Беспомощный взгляд уставился на Китай, в уголках глаз собрались слезы. Кван Йонг толком не понимал, что случилось. Ощущения тонущего котенка — не самые лучшие. Взгляд опустился. Горечь и злость товарищ Ким сглотнул. Вовсе не воин. Предатель собственных идеалов. Предатель чучхе. От бессилия Кван Йонг ударил кулаком по столу. Слеза покатилась — оттепель в отношениях? Да хоть половодие — пора брать себя в руки.
— Помоги. — В ожесточенной борьбе с самим собой кореец свел брови. — Я согласен самостоятельно восстановить фабрику. Помоги моим людям. Еды и лекарств уже не хватает. — Пытаясь скрыться от брата и проблем, Кван Йонг закрыл лицо руками. Разрядка наступила. Слишком сложно копить в себе смерти — дети-новорожденные, больные диабетом, простые шахтеры, жители деревень, корейцы-корейцы-корейцы. Каждый год силы КНДР истощались. Ночные рыдания уже не помогали. А Китай… А он помог Кван Йонгу выговориться.

— Спасибо.

+1

23

Сколько не старайся его понять, Кванъёнг всегда совершенно непредсказуем. Вот как, можно было подумать, отреагирует КНДР на удар по лицу? А вот, однако же, едва ли не плачет. Сжавшийся было весь внутри, Яо теперь был очень рад, что хоть чуть-чуть привёл младшего брата в чувство. А то часто его заносит... "Надо было раньше треснуть..."
Яо не смог бы сказать, когда замолчала музыка. В незаметно наступившей тишине Корея попросил о помощи и слеза потекла по его лицу. Корея, бывало, психовал, скандалил, намекал, угрожал, шантажировал. А теперь вот просил о помощи. Это было желанно, но неожиданно в столь короткий срок — Китай не питал иллюзий, что младший брат относится к нему теплее, чем к другим, доверяет больше.
Вот уже четверть часа он считал в уме, во сколько ему обойдётся его "благотворительный" порыв. Считал, не ожидая, пока Ким будет упрашивать. И сейчас он, конечно, не собирался потворствовать.
— То, что я могу сейчас сделать — и что я собирался сделать — это провести линию электропередач до Хыйчхона. Не сверхмощную, обыкновенную, построить её можно в короткий срок.
Яо говорил безо всяких эмоций, застыв, как ледяная статуя и снизу вверх из-под приопущенных век глядя на струйку пара, поднимающуюся от чайника, что стоял на подставке на свечкой.
— Что касается еды и лекарств... — Последовала долгая пауза. — Я предоставлю тебе еду и лекарства. Дай мне список необходимых медикаментов, и я подумаю, что из этого могу тебе отправить... сразу. А что — позже. Но. Мне хотелось бы быть уверенным, что ты не вытворишь какую-нибудь глупость, так, что все наши соглашения окажутся напрасными. Я хотел бы удостовериться, что разжигать огонь войны ты будешь, согласуясь с моими планами.
И снова он посмотрел на Корею строгим взглядом, и в мягком сумраке его лицо выглядело бледным, а мускулы на нём не двигались.
— И тогда я буду учитывать твои.

Отредактировано China (2013-06-16 00:14:20)

0

24

Китай навис над Кореей тяжким грузом. Возможно, смертельным. КНДР был шахтером, а Китай — глыбой каменного угля из свежего месторождения. И Кван Йонгу нужно было обработать эту глыбу. Или это Ван Яо надо было обрабатывать киркой корейца? Черт с этим. Глыба молчала. Волнительная дрожь била Северную Корею. Изнуряла. Он уже определенно жалел, что сказал китайцу о нужде.
— Можно было и самому справиться. — А руки от лица не удалялись. Скрывали сумасшедшею от волнения улыбку. Кван Йонг стиснул зубы. Душу стиснуть не удается. Мягкая она, невесомая, неосязаемая. Волнение билось о ребра. Билось. Ломало какие-то придуманные ребра, разрывало надуманное сердце, потрошило ненастоящее тело.

— Проводи. Давай же, показывай, что я твой. И тогда Россия вряд ли захочет иметь со мной дело. — Правая рука упала на колени. Половина странной пустой улыбки была представлена миру. Накипело. Вырвалось случайно. Ну, что уж теперь. Новая истерика, отличная от прошлой, нарастала. Острый надзор глаза корейца впивался, словно кислота, в лицо Яо.
— В моей стране можно достать только бинты, ваты, зеленку, йод и сироп из женьшеня. Чистой воды не так уж и много. Все остальное строго по карточкам. — Северная Корея рассмеялся невеселым смехом. Зачем это уже скрывать? — Но всякого рода лекарствам от диабета я был бы… Они нужны. — Глубокий-глубокий вздох и резкий, отчеканенный конец. Кажется, руки начали брать в себя товарища Кима.

— За помощь моим людям я готов отдаться в рабство, Яо. — Кореец тихо хмыкнул себе под нос. — Можешь не беспокоиться. Какие твои планы на грядущую войну?

+1

25

Кванъёнг до того эгоцентричен, что даже не задумался, что расходуя на него, Китай сам ограничивает себя. Ведь не все его провинции живут в достатке; и Яо иногда приходится ложиться спать натощак.
— Проводи. Давай же, показывай, что я твой. И тогда Россия вряд ли захочет иметь со мной дело.
«Он издевается, да? Невыносимый! Неблагодарный!» - У Большого брата отнялся дар речи.
— А каков твой вариант будет? Пусть завод стоит? Или мне на твои электростанции топливо возить? Газ? Нефть? Чтобы ты в это время кричал о своей независимости и заигрывал с Брагинским? — «Да он с первых дней боевых действий посчитает тебя как восемьдесят четвёртый субъект».
Стоп, младший брат нарочно раздражает КНР. Зачем, спрашивается? Уши бы ему надрать за такое поведение (грубишь старшим!), за эту манеру прятать лицо (кто вообще тебя учил так делать?), за эту дурацкую улыбку (он что, смеётся надо мной?), за то, что никогда не думает о том, что старший брат тоже живой!
И ещё он будет прибедняться! Ведь Яо ему и так помогает.
— В моей стране можно достать только бинты, ваты, зеленку, йод и сироп из женьшеня…
Китаю на мгновение показалось, что опьянённые безумием корейцы вот-вот начнут бесконтрольно пересекать границу и наводнять его города, создавать проблемы, проблемы, проблемы…
— Ладно, я добавлю их к списку. И пора уже развивать собственную фармакологию.
— За помощь моим людям я готов отдаться в рабство, Яо.Вот только не надо вот этого, да?!Можешь не беспокоиться. Какие твои планы на грядущую войну?
Долгим, испытующим взглядом Большой брат сверлил Кванъёнга. Пользуясь моментом, подошла девушка и спросила, готовы ли господа, чтобы она принесла еду. Китай кивнул, дождался, пока она уйдёт и сказал (жизнь вынуждает нас некоторые вещи делать добровольно):
— Я хочу, чтобы Америке пришлось выбирать между Республикой Кореей или Японией.

Отредактировано China (2012-08-15 17:42:49)

0

26

Наконец-то хоть что-то не нравится и Китай. Столько вопросов в одну минуту.
— Неужели так зацепило?

— А я разве против, брат? Я, наоборот, с тобой согласился. Разве нет? — спокойный осенний ветерок голоса изредка подрагивал, чуть было не срываясь вихрь из желтых листьев. Кван Йонг улыбался спокойнее, нежели раньше — Китай доведен. Неописуемой чувство восторга и ликования, когда ставишь на место империю, правда, бывшую. Правда, думаешь, что ставишь. Правда, не такое уж и неописуемое это чувство… Черт с ним.
Китаец, издревле живший в роскоши, так снисходительно дает советы. Да что он вообще знает о моем состоянии?!
— Заводы есть. Но они стоят, а рабочие голодают. Благо, многие из них уже умерли. — Кореец как-то странно склонил голову набок. Разумеется, было обидно, что люди гибнут, а ты и помочь не можешь. И тут еще этот Яо. Кошмар. Грядет зенит новой истерики. — Но спасибо за помощь, да.
КНДР даже мог радушно улыбнуться. Но с какой это стати? Обойдется этот Китай.
О. Все внимания брата было направлено на брата. Корейскому брату это нравилось. Так и хотелось задрать нос повыше и фыркнуть. Наконец-то почувствовать себя выше, старше, сильнее, чем он…
— Ты не против, чтобы этот южный присоединился к нам?! — Кван Йонг до крови прокусил губу. Струйка крови потекла по подбородку рекой негодования. Он еще докажет брату, что он лучше. Докажет. Вечно что-то доказывать нужно!

0

27

Корея ошибался, Ван Яо не был доведён, и возмущался он не до глубины души, не до дна – но ух как возмущался! Партия осветила корейский ответ так, что шёпот прокатился по всей Поднебесной.
— Не слишком-то похожи на благодарность твои слова. Не хочешь работать и получать достойный доход – не надо. И Россией меня не вымогай. Иван не твой брат, у него нет интереса поставить тебя на ноги.Хотел так? Получай. Разумеется, простое бурчанье, и от своих слов Китай, как водится, не отказывается.
— Заводы есть. Но они стоят, а рабочие голодают. Благо, многие из них уже умерли. — Это реплику постарался пропустить мимо ушей. Нет, коронные методы КНДР с ним не пройдут. Всё, о чём говорил Кванъёнг, Большому брату было давно известно. «Сам виноват».
— Ты не против, чтобы этот южный присоединился к нам?!
Девушка принесла несколько местных шедевров из живых морепродуктов и несколько мясных блюд, обильно приправленных соусами и специями. Отвечать Яо стал поначалу медленно, вкрадчиво:
— Он не собирается на тебя нападать с целью присоединения, верно? Но и для тебя не слишком ли будет воевать одновременно с тремя врагами? Бросаться возможностью их разделения сейчас будет просто безрассудно… — Однако, не видя желаемого внимания со стороны младшего, снова перешёл в нападение. — Посмотри здраво! Двадцать лет назад ты жаловался на всё то же, на что и сейчас, и до сих пор не воспользовался мозгом, чтобы исправить ситуацию. Ты только сидишь обиженный на весь свет и бросаешься словами! Сам же никогда рабом не был, а распускаешь язык! Вот твой брат, Им Ёнсу – он сын раба и сам добровольно остаётся рабом, но и то так не ведёт себя с семьёй. Ешь!
На взгляд КНР, логика была железная, очевидная, и поспорить не с чем. Конечно, не для Кванъёнга. Поэтому к своему переперчённому упрёками блюду Яо добавил более доверительно:
— Ещё неизвестно, что из себя «этот южный» будет представлять после…
Окончание фразы заглушили голоса официантки и кого-то, пытающегося вломиться в павильон.

Отредактировано China (2012-08-17 12:19:46)

+1

28

Странное чувство поразило Кван Йонга. На минуту ему сдалось, что Яо — телепат и читает его мысли о душевной гармонии Китая. Поежился. Неприятные разговоры. Еще и есть придется. Много есть. Как бы не умереть во время пиршества — кореец-то не привыкши. Хочется встать и бежать. Бежать по Шанхаю. Бежать. Из этой заразы. Обратно, домой, в холод и бедность. Домой. Скорее…

— Я вымогаю? Неужели ты забыл, как я вымогаю? Чудак. — Непринужденные мысли вслух непринужденным голосом. Сводят нервы, словно тиски. КНДР резко повернулся к потолку. Пространственный взгляд. Неуютно здесь. Неуютно.

— Что же ты молчишь о фабриках, брат? Осуждаешь, да? — Кореец заулыбался потолку. Хотелось расхохотаться, но все же этикет, да… Досадно. Ой как досадно. Корейцу хотелось хамить, нарушать, злить Китай.
— Больше внимания ко мне, братец, ну же! Посмотри на меня! Давай! Мне это нужно…

— Для тебя — разумеется. А я пока что независимая держава, как бы там ни было. И война будет! — Безумный взгляд Кван Йонга сверлил Ван Яо. Бурил. Заливал китайцу свинец в горло. — Предлагаешь мне уподобиться ему? Ха. — Товарищ Ким облизнул пересохшие губы. — Считаешь, такой я не нужен семье? Не так ли? — Сама непринужденность держала речь. — Это мне не нужна такая семья!
Кореец оскорбился до глубины души. Обидно. И пойти не к кому. И плакаться некому. Даже для накрахмаленной подушки он должен быть сильным! Хотелось шипеть.

— Ты уверен? — Кореец приблизил свое лицо к Китаю.
Резким броском змеи КНДР повернулся к дверям. Странно. Шум, крики. А впрочем, змее все равно, скоро она пойдет на настойку.

0

29

Отыгрываемая страна: Гонконг
Имя: Ли Чжан (европейское имя Билл)

Модная причёска, кожаный пиджак, узкие джинсы, распахнутый ворот рубашки, золотая цепочка на шее - кто бы это мог быть? Вломившийся в павильон Гонконг сперва уставился на Кима, как будто его тут не могло быть.
- Корея, ты? - Взгляд пустых глаз был, как обычно, отрешён.
Девушка, пытавшаяся воспрепятствовать проходу Чжана, всплеснула руками. Гонконг обвёл взглядом помещение, посмотрел на Китай.
- Я к Яо. Я ненадолго задержу... - что вопрос был обращён к Кванъёнгу, можно было только догадаться: лишь закончив его, Чжан посмотрел на корейца. Потом уже, сняв обувь и двигаясь к столу, спросил и самого Китая: - Не возражаешь?

Отредактировано %username% (2012-08-20 12:47:25)

0

30

«Какого черта?!» гудела голова. «Какого черта?!» барабанили пальцы по столу. «Какого черта?!» намекал взгляд.
— Какого черта? — тихо прошипел Кван Йонг в сторону Китая. — Ты же обе…
В ответ на вопрос Гонконга — презрительное молчание. Западный выродок. Капиталистическое отродье. Тишина говорить умела. И сейчас она кричала что-то вроде «Сдохни!». Одно мгновение — и КНДР снова смотрит на Китай. Беседа на иголках. Стало еще более неуютно и от сквозняка, созданного Чжаном, и от неожиданности появления малоприятной особы. Северная Корея поежился, обнажив иголки.

Рука невозмутимо потянулась к чашке с чаем. Глубокий вздох, резкость, и чашка пуста. Кореец нервничал. Теперь-то уж точно корейцу хотелось бежать.
— Прекрасный чай, Яо. Благодарю. Засиделся я. — вынужденная непринужденность. Кван Йонг чувствовал собственные нити, тянущие его губы в подобие улыбки. Молниеносно товарищ Ким поднялся. И смерил взглядом Ли Чжана.

0


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Активные Эпизоды » Тот, кто видел войну, будет видеть ее всегда (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC