Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » Диагноз: Золотая лихорадка


Диагноз: Золотая лихорадка

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Место: Северная Америка (территория США), штат Миннесота, поселение Дулут (впоследствии разросшееся в крупный город) на берегу Верхнего озера.
Время и погодные условия:  4 июля 1836 года.
Главные действующие лица: Америка, Англия.
Второстепенные персонажи: NO  http://s019.radikal.ru/i602/1203/19/69959347287b.jpg
Зачин: Начиная с 1799 года Северную Америку накрыла череда так называемых «золотых лихорадок». Тысячи авантюристов и искателей приключений со всего света снимались со своих мест и отправлялись в Северную Каролину и Джорджию в поисках богатства. В конце 20-х годов золото было обнаружено на территории штата Миннесота в районе Великих озёр. Через несколько лет после начала разработки рудников в небольшое поселение старателей прибыл и Альфред Ф. Джонс, непосредственно заинтересованный в успешной добыче «жёлтого» металла с дальнейшей перспективой постановки её под контроль государства. Однако жизнь рудокопов была отнюдь не сладка. Грязь, слякоть, сырость, холодные ветра с озёр приводили к тому, что в округе постоянно вспыхивали эпидемии чумы, гепатита, холеры, туберкулёза и т.д. Несмотря на это золото продолжало привлекать к себе толпы искателей «лёгкой наживы».
Первыми стартуют: Англия -> Америка

+1

2

- Мелкий засранец, - глухо прошипел Артур, злобно сминая в руках записку. «Да чтоб тебя, придурок!...» Он крайне недовольно поморщился, вперивая взгляд в пол, устланный недорогим, но от этого не менее красивым ковром. Внезапно британец вспомнил, что в комнате был ещё один человек. Кёркленд резко и крайне раздражённо заорал: - А ты что здесь делаешь?! Разве я не сказал тебе убраться?! Проваливай, чтобы через секунду духа твоего здесь больше не было!!! Чиновник поджал губы и, почтенно кивнув, вышел вон. Тяжело дыша, Кёркленд чуть не плюнул на ковёр, титаническими усилиями удержав себя от соблазна в самый последний момент. «Ну и бюрократы пошли! С первого раза, конечно, понять трудновато». На лице Англии сквозь раздражение и злобу, однако, кротко проступало смятение. Нервозно покусывая губы, он убрал руки за спину и принялся наворачивать круги по всему помещению. «Дерьмо, как будто ни о чём другом я думать не могу! Слишком жирно для такого остолопа, чтобы о нём ещё переживали!» Застыв на месте, Артур прикрыл глаза и криво изогнул губы в странной улыбочке. Первый сдавленный смешок превратился в громкий ироничный смех. Англичанин покачал головой и закрыл лицо ладонью. «Почему… Почему я не могу до конца выкинуть его из головы, забыть, возненавидеть так, чтобы даже не вспоминать, не беспокоиться…» Постепенно Кёркленд скатился к мысленной беседе с самим собой, между прочим, самой приятной в этой жизни. «Он же отказался от тебя, плюнул в душу, забыл, проклял, а ты всё равно продолжаешь любить его, как брата. Видеть в нём того самого маленького, доброго и открытого Фредди, что с такой искренней радостью и любовью ждал тебя годами, встречал и не хотел отпускать…» Встряхнув головой, Артур мрачно и совершенно бесцельно уставился на карту Британской Канады. – К чёрту. Проходя мимо камина, он неглядя бросил в огонь бумажку с известием, что так сильно его взволновало. Взяв со стола давно откупоренную бутылку с ромом, Кёркленд хрипло воздал тост (не без иронии, конечно) самому себе – просто вершина английского эгоцентризма: - Цвети и пахни, Британская империя, хоть я ей лично и являюсь. И пропадите вы пропадом, эти разделённые штаты! «Подыхает жадная крыса, какая жалость! Надо не забыть сплясать на его могилке».

«У меня, наверное, уже старческий маразм. Нет, определённо, именно он! Иначе как ещё объяснить, что сейчас Я, ВЕЛИКАЯ БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ, ВЛАСТЕЛИН МОРЕЙ, СИЛЬНЕЙШАЯ ДЕРЖАВА МИРА, делаю в каком-то засранном грязном обозе старателей в Миннесоте?!!!» Подобно дереву на ветру, Артур «поехал» вправо, когда, по сути, телега наехала на очередную колдобину. «Дерёвня. Всю задницу уже себе отбил на этих ямах. Цивилизация, ха!» - Эй, Гарольд, что тебя сюда привело? Небось англичанин, судя по акценту, - с улыбкой произнёс молодой парень, сидящий на месте возничего. Хмыкнув, Артур, на время взявший себе вымышленное имя, несколько недружелюбно ответил: - То же, что и тебя. Да, англичанин. Американец не унимался и с иронией заметил, поддевая собеседника: - Ооо, а ведь правду говорят, что вы, британцы, мрачнее неба перед грозой. Кёркленд почти пропустил мимо ушей нелестное замечание, отмахнувшись: - Глупости! «Зато вас, янки, в жисть не заткнуть». – А я, между прочим, к брату еду! «Что и требовалось доказать». – Я из Дерби. Надоело прозябать в нищете. Говорят, здесь, в Америке, можно нехило подзаработать на рудниках, - всё-таки Артур снизошёл до ответа, даже сдержанно улыбнувшись в конце.

Повозка, мерно раскачиваясь на ухабистой дороге, въехала в небольшое поселение Дулут, возникшее спонтанно и быстро разросшееся за счёт приезжавших сюда искателей «лёгкой наживы». Остановившись возле местной дешёвенькой гостиницы, возница громко и, пожалуй, даже радостно рапортовал: - Приехали, дорогие! Вот он, Дулут! Отсюда рукой подать до золотых приисков. Высаживаемся! Англичанин сполз с «телеги» и кисло осмотрелся. «Мда, захолустье». На самом деле, таковым оно было исключительно в глазах Британии. Дулут стоял в ряду типичнейших небольших рабочих городков Дикого Запада. Ни чем не лучше, но и не хуже. Пожалуй, даже со своей «изюминкой»: многочисленными золотыми приисками в округе. Оттряхнувшись от дорожной грязи, Кёркленд ещё раз окинул взглядом улицу, со скептической рожей подумав: «Итак, прекрасно. Великолепно. Просто потрясающе. Я нелегально пересёк типа границу. Я протрясся хер знает сколько километров по несуществующей дороге, называемой транспортной коммуникацией. Я одет как рабочий мануфактуры. Я спрыгнул с телеги – и где, простите, я очутился?!» Физиономия Артура искривилась в зверском негодовании. «Да сдохнуть можно!» Неожиданно паренёк по-братски хлопнул британца по плечу, от чего последний испытал желание прирезать малого. – Ты здесь новенький, поэтому сперва следует зайти к местному «губернатору», - и шёпотом прибавил, - Пока все обоснуются да по домам-гостиницам разойдутся, мы успеем проскочить в свободные часы. «Ненавижу американцев». Артур молча кивнул.

Дом губернатора, впрочем, ничуть не отличался от всех остальных, даже вывески нигде не было. Постучавшись, Джеймс (тот самый возница) приоткрыл дверь и громко спросил: - Господин Хамфри! Это Джеймс Тейлор. Можно к вам? Прошла минута, но никто так и не ответил. – Госп… Из боковой комнаты выбежал мужчина 30-лет, местный губернатор, по сути, управляющий на приисках. – Джеймс, рад видеть! Как съездил? Он пожал руку парнишке и только потом обратил внимание на второго посетителя, стоявшего с совершенно безразличным выражением лица. – Кого ты на этот раз привёл? Джеймс сдержанно рассмеялся и быстро представил новенького, который великодушно отдал ему право болтать без умолку: - Гарольд Оллфорд, англичанин из Дерби. Такой же искатель приключений и золота, как и все мы здесь. Губернатор кивнул в знак приветствия. – В таком случае, давайте запишем Вас и сегодня же определимся, чем Вы у нас займётесь. Из той же самой комнаты, откуда пару минут назад вышел господин Хамфри, появился второй мужчина. – БРАТ! – радостно воскликнул Джеймс и кинулся к родственнику, однако последний резко остановил его. – Быстро назад и вообще вон из дома, не хочу, чтобы ты заразился. Подожди-ка чуть-чуть на улице, малыш. Мне нужно поговорить с губернатором. Парень явно опешил, повозмущался, но всё-таки вышел на крыльцо. Вздохнув, врач продолжил, обращаясь к господину Хамфри: - Пока не могу точно сказать, что с ним. Очень похоже на лихорадку, но есть и симптомы холеры. Он юн и полон сил, будем надеяться, что молодость поможет справиться с болезнью. Я дал ему некоторые лекарства, проследите, чтобы он не забывал о них и принимал строго по расписанию. Губернатор утвердительно кивнул: - Дай Бог, справится. Артур ненавязчиво так кашлянул в кулак, заставляя вспомнить о своём существовании. – Простите, я вам не мешаю, нет? Может, мне тоже выйти? Давайте я сразу выскажусь по делу и со спокойной душой свалю отсюда. Кёркленд окинул присутствующих холодным взглядом. – До меня дошёл слух, что месяц назад в Дулут приехал Альфред Ф. Джонс. Мы с ним… «Блин, кто?» …познакомились некоторое время назад, когда я только-только прибыл в Америку. Хотел бы узнать, где он, и поблагодарить за ту неоценимую помощь, что он некогда оказал мне, - со скрытым сарказмом произнёс англичанин. Хамфри удручённо вздохнул: - О нём-то как раз и шла речь. Артур вздёрнул брови и озадаченно посмотрел сперва на губернатора, потом на врача, а после, наплевав на все рамки приличия и руководствуясь неясными мотивами, напролом пошёл к двери. – Куда ты, идиот! Заразишься! Англия грубо отозвался: - Да пошёл ты. Он буквально ворвался в комнату, где был больной, и со странным чувством посмотрел на бывшего брата. Сердце бешено колотилось.

+2

3

1783 год.
Сзади налетел кто-то громадный и задорным ударом по спине чуть не сбил Америку с ног.
- Мужик, какие же мы с тобой молодцы! - веселый парень был запалом всего лагеря повстанцев и любимцем публики. - Чего унылый такой?
Альфред улыбнулся:
- Ничего, устал.
- А, ну тебя там это... На площади ждут. Иди хоть пару слов скажи - и на заслуженный отдых. Ты только что стал вольной птицей!
И правда. Вольной. Не обремененной глупыми родственными узами и братскими чувствами. В конце концов, эта эгоистичная сволочь, Керкленд, не оставил Джонсу выбора! Неужели британец был НАСТОЛЬКО слеп, что не осознавал грядущие последствия, ущемляя права храбрых американцев? Пусть умывается своими соплями хоть целую вечность, это не затмит счастья свободы, которой отныне дышал Альфред Ф. Джонс.
Он вышел к ревущей толпе, поздравил всех с победой и, выкрикивая свое излюбленное "Да здравствует свободная Америка!" с облегчением понял, что никто не заметит его грустных глаз.

1812 год.
"Урод... Керкленд, ты урод..."
Британская империя пришла с местью. Скрытой, хитрой, достойной этих самовлюбленных имперцев местью. С концом Американской революции ожила надежда, что бывший брат оставит Новый Свет в покое и обернется к Франции, где стрелы точил Наполеон. Но Англия поступил непростительно подло. Желая затормозить спринтерский взлет Соединенных Штатов, Керкленд объявил новорожденной стране эмбарго. Переставлял пешки, сидя в роскошной резиденции все еще зависимой Канады, скалил зубы и планировал месть.
Горячая кровь янки моментально вскипела. Реакция не заставила долго ждать: Америка стоял на холме и наблюдал за сражением между своими соотечественниками и жадными британцами. Слова вырывались сами.
- Это зависть, да? Как же низко ты пал, Артур! Как ни старайся, а я всегда буду выше! Подними глаза, посмотри на меня! Забудь о том, что у тебя когда-то был брат. Ты меня не получишь!
Джонс кричал на кровавое месиво в надежде, что один единственный воин внимает его словам.

1830 год.
- Так что там с индейцами чероки? - Альфред откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
Сегодня его собеседником был Клиффорд Адамс, один из "рулевых" начала золотой лихорадки в Джорджии. Предчувствуя, что ответ заранее не устроит Джонса, мужчина сглотнул.
- Они нашли свой дом в Оклахоме, господин.
Янки саркастично поднял брови. Право, Клиффорд ему никогда не нравился. Этот человек был жаден, скользок и лжив до противного. Как сейчас, например.
- Добровольно, я так понимаю?
Адамс поспешно кивнул:
- Да. Почти... Нет, - он вздохнул и вытер пот со лба. - Господин, по-другому нельзя. Индейцы сопротивлялись, но, Вы же понимаете, им там не место.
Ведомый яростью, Альфред тут же вскочил, схватил мерзавца за воротник и, притянув к себе, выдавил сквозь плотно сжатые зубы:
- Это тебе там не место, сукин сын.
Почему, скажите, у него, Америки, не было реальной власти в собственной стране?

1836 год.
Дулут встретил Джонса воистину золотым солнцем. Детки, показывающие пальцем на высокопоставленного гостя, заставляли того улыбаться, а несоизмеримая работоспособность и старательность рудокопов восхищала и заставляла гордиться собой, как частью этого драгоценного чуда.
- Миннесота станет второй Джорджией, друзья! - янки поднял руки к небу. - Солнце благословило вас на труд во благо Америки! Отечество не забудет даже самого незначительного вклада! Все, что вы делаете, вы делаете для своей земли, и земля вам за это благодарна! Я восхищен вами!
И толпа рукоплескала.
А через два дня пошел дождь. Не дождь даже - ливень. Раз начавшись, он больше не заканчивался. Тут-то Джонсу и открылась суровая реальность Дулута: оказалось, что дороги просохли как раз перед самим приездом гостя, а в городке давно бушевали хвори. И Вы, господин, не волнуйтесь, ничего страшного здесь нет! Мы же на благо Америки работаем. Только вот Вам лучше сматываться отсюда, как можно быстрее. Без парочки золотоискателей Америка останется Америкой, а без Вас-то что? Кто мы без Вас?
Альфред потерял сон, покой и радостный запал. Люди умирали... Коренные племена, соотечественники, приезжие - никого не щадила желавшая возмездия природа. И самого янки тоже не пощадила. Уже в начале июля он слег.

Сегодня утром у него случился приступ.
В дверь робко постучали. Видимо, по мнению посетителя больной должен был беспробудно валяться на кровати и тосковать о своей неудавшейся судьбе. Джонс же, напротив, все время наматывал круги по комнате, считал прибыли, планировал путешествия, дышал на окно и вырисовывал маршруты на образовавшемся конденсате. Сон за эти несколько дней изоляции стал ему буквально противен, поэтому очередной, хоть и довольно призрачный шанс на временное освобождение несказанно воодушевил парня. Альфред резко обернулся и уставился на дверь красными от сухости глазами.
- Входите, прошу! - сипло произнес он, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
Дверь отворилась. Господин Хамфри долго мялся, не решаясь переступить порог. Во-первых, по дому гуляет зараза... А во-вторых, это он, Уильям Хамфри, был виновен в том, что путешествие самого главного янки обернулось катастрофой. Губернатор открыл рот, чтобы поинтересоваться, как дела у гостя, но не смог выдавить и слова. Солнечный американец всего за пару дней осунулся, побледнел, губы потрескались, да и стоял он как-то сутулясь. Жалкое зрелище.
- Я так рад Вас видеть, Господин Хамфри! Может, хоть у Вас есть для меня хорошие новости?
С этими словами Альфред мотнул головой, дабы убрать со лба челку, но, к сожалению, сделал это слишком резко. По бокам навалилась черная тяжесть, задрожали руки. Предчувствуя неладное, Джонс прислонился к стене и, не успев ответить на обеспокоенный взгляд губернатора, рухнул на пол.
Очнувшись на кровати, Америка далеко не сразу понял, что с ним произошло. Момент падения вылетел из памяти, да и вообще соображал парень туго. "Разминая" слабые мозги, он пытался прислушаться к разговорам двух мужчин у входа.
- ...и судороги тоже?
- Да, от обезвоживания. Не позволяйте ему вставать. Боюсь, это уже серьезно.

Голос последнего, кажется, принадлежал местному врачу. Ответом губернатора был не то громкий вздох, не то стон глубокого страдания. Джонс лишь успел почувствовать себя немножко виноватым, как снова провалился в безвременье.
Через пару часов янки проснулся снова, как раз перед вторым пришествием врача. На вопрос, а-ля "Как самочувствие" пациент промямлил какую-то стандартную фразу с претензией на позитивный оттенок. В награду он получил горсть противных таблеток и дрянную коричневую жидкость. "Паскудство..." - пронеслось у него в голове. Проглотил без единой мысли. Поежился. Запил. Эти несколько глотков оказались самым счастливым моментом в его паршивой жизни...
Кивнув доктору в знак благодарности, он проводил того взглядом и смог даже заглянуть в неумолимо закрывавшуюся дверь. Снаружи царила радость встречи и здоровья. Так далеко... Американец достал руку из-под одеяла и поднял ее к потолку. Неведомая сила стягивала сухую кожу, рука казалась как никогда безвольной и тяжелой. Слабость, сумасшедшая слабость и сухость. Он так беспомощен.
Альфред отвернулся к стене. Как же он устал... А ведь ему теперь даже вставать с кровати запрещено. Сейчас бы заснуть на пару дней, а проснуться здоровым, разве он многого просит? Веки обреченно опустились, но сон не желал возвращаться. "Пропади оно все..."
Прошла буквально секунда. Дверь открылась с таким грохотом, будто ею ударили самого Джонса. Инстинктивно взявшись за больную голову, парень скривился и бросил ищущий суицида взгляд на вошедшего. Он ожидал увидеть там врача, губернатора, на худой конец, слугу. Да хоть самого Эндрю Джексона! В навалившейся тишине один сильный удар сердца перевернул все с ног на голову. В дверях стоял последний, кто по мнению янки мог заявиться сюда.
- Убирайся, - бросил он визитеру, но вдруг закашлялся. Мало того, что голос напрочь отсутствовал, так еще и эта сухость. Воды... дайте воды...
Пытаясь справиться с кашлем, Джонс потянулся к столику, но, то ли болезнь брала свое, то ли встреча слишком сильно била по нервам... Кажется, он начал задыхаться.

+2

4

Оттолкнув англичанина, врач рванулся к больному.
- Убирайся! Это больше не твоя земля! Мы свободны! Свободны! – и над городом гордо вознёсся звёздно-полосатый флаг. Они победили.
Артур нахмурился, наблюдая за тем, как лекарь пытался помочь американцу и облегчить его страдания, а в голове беспрестанно крутилось одно лишь слово: «Убирайся…». Юноша  молча опустил взгляд и облизал обветренные губы. Что за чёрт его толкнул сорваться с места и отправиться в эту Богом забытую американскую деревеньку?! Кёркленд недовольно фыркнул. Он затылком чувствовал на себе пристальный взгляд губернатора. Осталось лишь сказать «finita la comedia» и удалиться. Артур полуобернулся и пристально посмотрел на этого здорового и крепкого мужчину – какая ирония, однако… Англии казалось, только вчера малыш Фредди просился посадить его на плечи и покатать, радостно смеялся и обиженно дулся, когда старший брат в шутку отказывался и щёлкал паренька по носу, но потом всё равно выполнял просьбу самого дорого в этом мире человека… Однако с тех пор прошло больше шестидесяти лет. Большинство из тех, кто ещё молодыми парнями на полях сражений отстаивали независимость своей Родины, давно уже сошли в могилу, а те, кто ещё был жив, превратились в дряхлых стариков. Их дети сражались во Второй войне за независимость 1812-1815 годов, а внуки уже в мире строили молодое амбициозное государство. – Мда… - голос англичанина прозвучал неуверенно, даже сконфуженно, - Может быть, он не узнал меня? «Гарольд» пожал плечами, расстроено глядя на господина Хамфри. – Давно он такой? Скажите, прошу Вас… Простите за мою дерзость, это, конечно, не оправдание, но я так хотел встретиться с ним, поговорить, и тут… Ааах! Неужели в городе эпидемия, господин губернатор? – парень устремил на собеседника вопрошающий и полный надежды взгляд, но все его слова, все действия были по природе своей лишь искусной игрой да обманом. Нет, Англия ни в коем разе не сожалел о своём хамстве, не сочувствовал несчастной судьбе жителей Дулута, он желал лишь одного: залезть в душу Уильяму Хамфри и завоевать его доверие, чтобы, в конце концов, остаться наедине с самым главным янки. Но зачем? Увы, при всём своём желании Артур вряд ли смог бы дать сейчас ответ на этот вопрос. Да он, собственно, и не думал над этим, ведь этот сумасшедший поступок, на который он пошёл, не поддавался абсолютно никакой логике.

Поставив полупустой стакан на стол, врач обернулся и многозначительно посмотрел на губернатора - в его взгляде читалась растерянность. Господин Хамфри незаметно кивнул и прямо на глазах осунулся, посерел. Он хмуро сдвинул брови и задумчиво почесал подбородок, совершенно забыв о вопросах, что не так давно задал англичанин. Исподлобья взглянув на лекаря, мужчина кивком головы указал на дверь, молча намекая, что им обоим нужно выйти для серьёзного разговора. Врач сразу всё понял. Никто из них не хотел обсуждать состояние Альфреда при нём самом. Кёркленд сделал шаг в сторону, вежливо пропуская людей. Проходя мимо него, Тейлор-старший предупредил: - Советую Вам не задерживаться здесь, господин Оллфорд. Будет обидно, если Вы в первый же день заболеете. «Гарольд» растянул губы в хитрой полуулыбке: - Не беспокойтесь, здоровье у меня на редкость крепкое. Мужчины вышли из комнаты, остановившись в паре шагов от входа. Проводив их взглядом, Кёркленд спустя полминуты якобы случайно толкнул ногой дверь, и она бесшумно закрылась. В комнате остались только двоё, и не ясно до конца, враги или друзья.

Англия повернулся к Джонсу с торжествующим видом. Куда только делось то вежливое и почтительное выражение лица, тот смиренный голос, та походка, что были присущ «Гарольду Оллфорду»?! Нет-нет, перед янки уже стоял вовсе не нищеброд из Дерби, а сама Британская империя, властная, влиятельная и такая коварная. Губы изогнулись в характерной лукавой улыбочке, зелёные дьявольские глаза сверкнули высокомерием и гордыней. Этого было трудно не заметить: Англия зло ликовал. Можно подумать, он и впрямь примчался из Британской Канады лишь для того, чтобы насладиться прекрасным зрелищем, как некогда обожаемые Штаты на глазах чахнут из-за страшной болезни. С таким же наглым видом Англия каждый раз встречал своих врагов, и точно так же он наблюдал за тем, как…
- Палите здесь всё! Ничего не жалейте! Грабьте, мародёрствуйте, забирайте всё, что угодно! Да чтобы за сотни миль вся Америка видела, как полыхает их чёртова столица! Поставив одну ногу на ящик с захваченными американскими боеприпасами, Кёркленд облокотился о колено и горящими глазами наблюдал за тем, как то тут, то там одно за другим вспыхивали жилые и административные постройки. Возле его ног валялся избитый и почти мёртвый полковник вашингтонского гарнизона, до последнего защищавшего столицу Соединённых Штатов. Ядовито ухмыльнувшись, Артур за шкирку приподнял его. – Смотри, сволочь, вот твой город. Ты хотел погибнуть вместе с ним?... Уже ночью, когда весь центр Вашингтона был объят огнём, от янки остались лишь обугленные кости. Британцы ликовали. Этот день принёс им победу. Пала не только столица, была начисто разбита и американская флотилия. Впрочем, что уж тут удивительного.

Насмешливо изогнув уголки губ, Артур сделал шаг в сторону Джонса и предупреждающе процедил сквозь зубы: - Даже не вздумай заорать, язык отрежу. Британцу ой как не хотелось лишних глаз, но кто ж знает этого янки? Завыпендривается ещё, что-нибудь гаркнет осипшим голосом, и прибегут к нему те двое, как верные пёсики по зову хозяина. Кёркленд, однако, молча подошёл к прикроватному столику и, более не смотря на бывшего брата, взял в руки склянку с некой коричневой жидкостью, претендующей на звание лекарства. Понюхав и смочив кончик пальца, британец лизнул микстурку – и чуть было не выплюнул обратно. – Да этой хренью они тебя раньше срока на тот свет отправят! – с возмущённым сарказмом воскликнул англичанин. Поставив бутылочку на стол – мысленно решил вскоре распрощаться с ней навсегда, выбросив в окно, - Артур полуобернулся к янки и, скрестив руки на груди, холодно спросил: - Ну, выкладывай давай, что у тебя? Не похоже на простую лихорадку, уж не чахоточный ли ты? Благодари Бога, что уродился страной, чай не подохнешь, а вот превратиться в ходячего «мертвеца» на ближайшие пару месяцев - всегда пожалуйста. Лишь благодаря огромным усилиям воли, Англия ничем не выдал своего волнения. Как бы он ни презирал Альфреда, где-то в глубине души всё равно продолжал любить своего глупого младшего брата, следить за тем, как постепенно он рос и развивался, как обретал друзей и встречал врагов. И теперь, смотря на больного и измученного Джонса, англичанин чувствовал, как в горле встал горький ком. Кёркленд не желал себе признаваться, но ему было больно видеть Америку в таком плачевном состоянии.
А между тем на улице царила праздничная атмосфера. Скоро должны были начаться гуляния, а вечером планировалось пальнуть из пушек, отмечая шестидесятую годовщину независимости Соединённых Штатов.

+2

5

В горле застрял сухой противный ком, похожий на колючий сорняк. Каждая новая попытка сделать вдох царапала дыхательные пути и вызывала новый приступ кашля. Джонс задыхался, слабая рука, потянувшаяся за стаканом воды, безвольно повисла; перед глазами снова закрыли черный занавес, сейчас весь окружающий мир утонет в глубине обморочного океана.
Его подхватили и посадили. Уже ничего не видя перед собой, кроме черного полотна, парень почувствовал, как что-то холодное прикоснулось к губам. Глотать было тяжело, так что воду приходилось буквально «заливать» в несчастного американца. Он выныривал… Обретя наконец прежний контроль над собой, Альфред схватил стакан и начал жадно глотать спасительную влагу.
По-прежнему тяжело дыша, янки слабо кивнул господину Тейлору в знак благодарности.
- Не стоит. Выздоравливайте скорее, - слова доктора почему-то показались Джонсу лишенными всякого оптимизма. Навалилась новая партия горечи от своей беспомощности.

Уильям Хамфри явственно ощущал тухлый запах безысходности, исходивший от этих стен. Протухла и его треклятая должность. Ведь мог же этот чертов американец поехать в другой город! Ан-нет, добро пожаловать в Дулут, сэр. Еще и сопляк Тейлор со своими золотоискателями… Одни бандиты, мошенники и неудачники. Устроили рассадник хворей! Скрипнув зубами, губернатор представил все наихудшие последствия своих действий. «Сверху» небось уже поставили на низкий старт хорошенькую замену…
- Послушайте, господин, - Хамфри обернулся к врачу, который говорил, обеспокоенно заглядывая губернатору в глаза. – Не нравится мне этот Оллфорд.
На лице Уильяма Хамфри было написано настолько очевидное согласие, что тому даже не пришлось кивать.

Вода в стакане выглядела, как мутное стеклышко. Интересно, откуда местные ее берут? Ведь, по сути, этой водой они и травятся. И никак не обойти такого рода парадокс. «Вот же ж холера!» - подумал Альфред, не сразу обратив внимание на забавный каламбур.
Парень скосил глаза на Керкленда. Зачем приехал - и так ясно. Откуда узнал - не вопрос: наверное, тешит свое самолюбие постоянными визитами в Британскую Канаду. А ведь, как ни крути, там он тоже чужак, хищник и завоеватель. С какой радости Мэтью церемонится с ним? Слал бы куда подальше! Безумно захотелось пить... Американец осушил стакан, но полностью жажду утолить так и не смог. Черт... Попросить-то некого. Незваный гость скалил зубы. И смотрелось это, надо сказать, ужасающе. «Давай, демон, забери меня в ад».
- Даже не вздумай заорать, язык отрежу.
«Как раз это я и имел ввиду. Как смешно, Артур! БОЖЕ, КАК СМЕШНО!» И без того красные глаза янки от ярости налились кровью. Этот мерзавец без приглашения заявился к нему, дабы лишь потешить свое неуемное эго. Довел до того, что больной чуть не задохнулся. И продолжает злорадствовать! Нет, будь на то воля Джонса, он бы не заорал. Он выкинул бы обидчика собственными руками. Из окна, если понадобится.
Видимо, в британцах не осталось ничего человеческого.
- Да этой хренью они тебя раньше срока на тот свет отправят!
Определенно. Эти звери всегда пекутся только о себе. У самих, небось, и эпидемий-то нет. Вода очищена, лекарство посовременнее да поновее. А не мутная жижа, будто из грязной лужи набранная. Есть все условия: сиди на троне да радуйся. Но им мало. Хищники... Все... До единого...
- Ну, выкладывай давай, что у тебя? Не похоже на простую лихорадку, уж не чахоточный ли ты?
Лицо больного не выражало ничего, кроме слишком глубокого для столь юного возраста страдания. Какая к черту разница, что с ним?!
- Ты зачем приехал? – прохрипел американец, продолжая бороться с одышкой. – Я спрашиваю, какого дьявола ты приехал, Керкленд?! Хочешь позлорадствовать? Прошу, наслаждайся, пока есть возможность!
С этими словами Альфред расстегнул пару пуговиц у воротника рубахи. Пусть бывший брат наслаждается зрелищем: худая жилистая шея; кожа, сухая, как пустынная земля; тяжело вздымающаяся грудь; дрожащие пальцы; трещины на губах; красные глаза. Смотри и смейся. А потом вали обратно в свою чертову Империю. Здесь, в Новом Свете, не место таким успешным аристократам, как ты.

+1

6

- Ты зачем приехал? Я спрашиваю, какого дьявола ты приехал, Керкленд?! Артур прищёлкнул языком и принял насмешливо-снисходительный вид, кривя губы в ироничной улыбочке. «Боже, какие мы грозные стали, уже боюсь». - Хочешь позлорадствовать? Прошу, наслаждайся, пока есть возможность! Хмыкнув, Англия с издёвкой ответил: - Вестимо же. Жду-не дождусь, когда ты копыта отбросишь, янки… Однако на последних словах голос британца дрогнул: Джонс расстегнул ворот рубахи. Худой, измученный, осунувшийся – эта болезнь словно отобрала у Альфреда несколько лет жизни. Некогда бившая ключом энергия ныне слабой струёй текла по больному человеческому телу. Пусть он и страна, но эпидемии не щадят никого. Англия замолчал, в один миг растеряв весь свой ядовитый запал. Ему более не хотелось ни язвить, ни откровенно насмехаться над бывшим братом. Разве что чуть-чуть, лишь бы поддержать сложившийся образ всем сердцем ненавидящего этого мерзкого маленького предателя пирата и властолюбца. Кёркленд увёл взгляд немного в сторону, покусывая сухие губы. «Как…как такое вообще могло произойти? Я пережил не одну эпидемию, но сам заболевал лишь в крайних случаях. Каким образом эта дегенератина умудрилась подцепить какую-то заразу?...» Парень нахмурился и озадаченно цыкнул. «И, по ходу, от этой же самой болезни здесь как мухи дохнут. Не удивлюсь, если спустя какое-то время Дулут превратится в очередной город-призрак». Действительно, ещё с раннеколониальных времён на необъятных просторах Северной Америку то тут, то там возникали заброшенные, мёртвые поселения. Одних погубили болезни, других - голод, третьи были разорены индейцами, а население либо пленено, либо убито.

Опустив руки, Артур подошёл к американцу. – Ну ты и придурок, янки. Быстро же ты забываешь всё, чему я тебя учил. Безнадёжен, как я и думал. Вытащив из-за пазухи большую флягу с чистой водой и сняв крышку, англичанин присел на краешек постели и протянул её Альфреду. – Держи, выпей. Надеюсь, хотя бы на это сил-то у тебя хватит, молокосос? Можешь не волноваться, травить я тебя не собираюсь. Быстрее сдохнешь вон от той вот жижы. Ещё перед самым отъездом из Британской Канады что-то заставило Артура запастись хорошей очищенной водой. Хотя бы сугубо из практического интереса, прекрасно зная, что не так давно в северных штатах прокатилась волна эпидемий, а, как известно, многие заболевания распространяются именно с водой. Засомневавшись в способностях больного, он поднёс флягу к его губам; в конце концов, тот в любой момент может её перехватить. – Пей давай, легче станет. Артур нахмурился и негодующе добавил: - Нет, всё-таки ты идиот, которого мир ещё никогда не видывал. Понятное дело, свобода, независимость, все дела, но хотя бы ради себя можно было запомнить парочку советов старших, а? Всё-таки я больше тысячи лет на свете живу, в отличие от тебя. Раздосадованно фыркнув, британец поднялся на ноги и подошёл к окну, приоткрывая ставни. – Без парочки золотоискателей Ам… - на этом слове он запнулся, - …Америка останется Америкой, а без тебя-то что? Мне кажется, тебе ещё в детстве говорили, что прежде чем переть в какой-то засранный мелкий городишко  сперва надо узнать, есть ли здесь эпидемия или нет. Съездишь ещё, а от болезни таких, как мы, страдает всё государство, ведь ты есть отражение нации. Так какая ж это нация, если её олицетворение на глазах подыхает?! Англия взял в руки кувшин с местной водой и с наглым видом выплеснул его в окно. Туда же вскоре полетела и странная коричневая микстура. «Дерьмо… Меня опять понесло на нравоучения. Блядь, да что такое?… Пора бы уже отучиться от этой дрянной привычки. Он же сам по себе, ни в ком не нуждается, никто ему не нужен, вот и пусть единственной извилиной шевелит, раз такой взрослый. Вверх вытянулся, а мозгов ни капли не прибавилось». Мужчина раздражённо стукнул дном кувшина о стол. Полуобернувшись, Англия холодно, но в то же время требовательно обратился к Джонсу: - Как закончишь, побольше рубашку расстегни. Твой врач них…ничего не сообщит, а мне надо знать, есть ли хрипы в лёгких или нет. «Такое чувство, что это неправильно. Он, значит, насрал мне в душу, а я тут лекаря из себя строю. Впрочем, от стыда не помру, если сам себе признаюсь, что в медицине очень даже разбираюсь. Хах, столько-то лет на свете прожить, ещё бы не разбирался! Но, с другой стороны, здесь есть и моя личная выгода, куда уж без неё. Всё правильно, если бы не она, хрен бы меня здесь кто увидел». Мысленно убедив себя, что во всех его поступках не было ни грамма всё ещё теплящейся в сердце братской любви, Британия довольно растянул уголки губ. Выгода, только она, и ничего больше. Лишь политика и стремление уберечь свои канадские колонии. Нет, Америка ему совершенно безразличен. Этот наглый юнец может делать всё, что угодно. Никто ему не указ, и уж тем более Англия. Он давно уже отказался - какой там к чёрту брат?! - от наставника и друга. Мельком Кёркленд бросил взгляд на дверь: скорее всего, те двое что-то и слышали. Было бы странно, если бы они оставили Альфреда в компании какого-то незнакомца, у которого на роже было написано «Проходимец». «Нууу, господа, когда же вы вновь покажете здесь свои лощёные хари?... Хотя, конечно, лучше бы они там и остались. Где-нибудь за дверью».

+1

7

Мальчишка оскалился, передразнивая саркастичного англичанина - боль резанула по треснувшей губе. На каждом вдохе горло царапали когти безжалостной болезни, поэтому, выдержав достойную гордого бойца паузу, Альфред устало опустил руки и закашлялся. Злость отбирает слишком много сил, а у янки их попросту не было. Держась за горло, он расслабил глаза и безучастно глядел на простыню, грязно-белую.

- А у меня сегодня День Рождения.
Америка оторвался от ложки с горькой микстурой и попытался выдавить из себя улыбку.
- Что, правда? Поздравляю, малыш!
Он сидел у постели ребенка, безнадежно больного холерой. При взгляде на его осунувшееся личико сердце обливалось кровью. И таких тысячи по всей стране. Всем помочь невозможно: из лекарств вон только эта дрянь, похожая на воду из грязной лужи. Помощи ждать не от кого, сочувствия - тем более. Да и не нужно сильному, процветающему государству это чертово сочувствие!.. Ложка предательски дрогнула.
- И у Вас скоро День Рождения, да?
Подумать только, он совсем забыл об этом! Величайшее событие, самый главный день в году... Он забыл. Тепло, исходившее от вопроса этого невинного ребенка, ощутимо тронуло натянутую улыбку янки, и тот молча потрепал малыша по волосам. Наверное, пятьдесят лет назад он сражался за это, ни с чем не сравнимое тепло. И здесь, в Богом забытом Дулуте, есть тусклое солнышко Соединенных Штатов.
А дело в том, что пару часов назад на улице к нему подбежала молодая девушка с уставшими глазами и с уродливым мучением на лице.
- Господин… Мой племянник, он болен. Ему всего 8 лет, говорит, лекарство очень горькое, отказывается пить, - девушка робко взяла Джонса за рукав. – Может быть, он хоть Вас послушает.
И Альфред безо всяких сомнений согласился. Нет, он не был великим добряком или святым покровителем страждущих. Но люди умирали от обезвоживания на берегу Великих озер. Если даже Господь стирает Дулут с лица земли, почему один ничтожный янки не может пройти 300 лишних метров в конце рабочего дня?
Он вспомнил ненавистную ложку, худое личико и тонкие пальчики на грязно-белой простыне.
- А у меня сегодня День Рождения, - прошептал американец своим дрожащим рукам.

- Пей давай, легче станет.
"Что?" - парень поднял полные недоумения глаза на визитера и захлопал ресницами. Пока размышления окутывали больного, Керкленд оказался в непростительной близости. Как всегда суровый и язвительный, он боле не вызывал у Альфреда ни малейшего желания врезать. По большому счету, ничто в данный момент не вызывало у парня никаких желаний: ни британец, ни эта дрянная жизнь. Медленно выныривая из своих мыслей, Америка машинально сделал глоток и буквально прозрел: Дева Мария, да у этой воды совершенно другой вкус! Перехватив флягу и напрочь забыв о том, чья она, янки сделал еще несколько жадных неуклюжих глотков и запястьем вытер губы.
- Понятное дело, свобода, независимость, все дела, но хотя бы ради себя можно было запомнить парочку советов старших, а?
Юноша нахмурился: он понятия не имел, о каких советах идет речь, но переспрашивать смысла тоже не было. Наверняка англичанин и сам не до конца понял, в чем упрекает мелкого неудачника. Лишняя едкая насмешка не помешает, да, Керкленд?
Он проводил бывшего брата взглядом до самого окна и зажмурился: свет резал воспаленные глаза.
- Мне кажется, тебе ещё в детстве говорили, что прежде чем переть в какой-то засранный мелкий городишко  сперва надо узнать, есть ли здесь эпидемия или нет.
На донышке измученного тела осталось немного стремления жить и защищаться. По-прежнему морщась, Джонс был готов перейти в молчаливую оборону, но непросительная британская наглость буквально вывела его из себя: пусть грязная вода, но моя, американская! И жижа, прости Господи, тоже моя! Как бы там ни было, над созданием этой жижи трудились лучшие доктора Соединенных Штатов. Для того, чтобы самодовольный сноб, воспользовавшись беспомощностью янки, так просто бросил плоды общественных трудов в окно?!
- Как закончишь, побольше рубашку расстегни.
"Ой, да ты б заткнулся уже, умник... Что тебе моя рубашка? Не можешь по памяти придумать моему пикантному виду блистательную шуточку?"
- Твой врач них…ничего не сообщит, а мне надо знать, есть ли хрипы в лёгких или нет.
Альфред чуть не подавился. "Ты переступаешь черту, ублюдок..." Парень решительно бросил закрытую флягу на пол и принялся лихорадочно застегивать пуговицы. За дверью глухо отражались от стен чьи-то шаги.
- Чтоб тебе, Керкленд... - каждое слово давалось больному с трудом и болью. - Езжай-ка домой, не нужны американцам ваши подачки. Я прекрасно справлюсь со своей холерой и без тебя. Твоими стараниями я привык и не от такого дерьма отмываться...
В ответ на сиплый монолог Америки шаги ускорились.

Губернатор винил себя за каждое несказанное им сегодня слово. Ведь мог же сразу послать Тейлора куда подальше! Теперь приходится расхлебывать его сумасшедшие выходки. Почему он, Уильям Хамфри, обязан копаться к проблемах самого главного янки? Еще помрет у него на руках...
Мужчина перекрестился. Надо было вышвыривать Оллфорда еще при встрече. Какого лешего промолчал? По виду гнусный обманщик. От такого можно ожидать либо жесткого отпора, либо шантажа... Послышался сиплый голос больного. Матерь Божья, а вдруг он уже стал самым настоящим заложником?!
Хамфри ускорился и рывком распахнул дверь. Благо американец сидел на кровати в целости и сохранности. Подозрительный гость оказался на относительно безопасном расстоянии - возле раскрытого окна. "Какого дьявола он вообще его открыл?.." Губернатор невольно взялся за сердце.
- Господин Оллфорд, Вам лучше покинуть комнату больного, - мужчина старался говорить спокойно, но в конце голос все же дал панического петуха. "Какая жалость, Уильям. Хуже уже не будет".

+1

8

Металлическая фляга со звоном стукнулась о пол. «Хорошо, что хотя б закрыть додумался, идиот». - Чтоб тебе, Керкленд... Британец перевёл холодный скупой взгляд на Джонса. - Езжай-ка домой, не нужны американцам ваши подачки. «Так говорит, как будто мне есть дело до кого-то, кроме него». - Я прекрасно справлюсь со своей холерой и без тебя. Твоими стараниями я привык и не от такого дерьма отмываться... Последняя фраза острым клинком резанула по сердцу, однако Кёркленд и виду не подал, что его как-то обеспокоили слова деревенщины. Повернувшись лицом к больному, Артур скрестил руки на груди и спокойно произнёс: - Ага, я наглядно вижу, как ты справляешься. Очень успешно. Пойми, мне плевать на тебя с высокой колокольни, но эпидемия не знает границ, и под угрозой находится Британская Канада. Неужели ты столь эгоистичен, что даже не задумывался о любимом брате-близнеце? «Ну да, пожалуй, именно близнецы, на лицо, по крайней мере». Замолкнув, он неспеша перевёл взгляд на дверь, из-за которой раздавались приближающиеся шаги. «Опаздываете, господа». В комнату буквально влетел губернатор Хамфри. Заметив взволнованную мину на его лице, Артур ядовито усмехнулся. «Как же много я видел подобных серых, невзрачных личностей, не оставляющих после себя ни в сердцах, ни в памяти людей даже малейшего воспоминания. Какое убожество, но, как ни странно, нередко именно такие способны поддерживать относительную стабильность в поселениях». - Господин Оллфорд, Вам лучше покинуть комнату больного, - вежливо потребовал Уильям, правда, в конце сорвавшись на почти истеричные нотки. Англия одарил его презрительным взглядом и смиренно кивнул. – Да, конечно. Не смотря на Альфреда, британец поднял с пола флягу и убрал её за пазуху. Подойдя к двери, он остановился возле Хамфри. – Боитесь простудиться, сэээр? А впрочем, по дому и без того гуляет зараза от этого лёгочного больного, - кивком головы указал на янки и посмотрел на губернатора столь дерзким, лукавым, отчасти злорадным и высокомерным взглядом, что Хамфри на мгновение показалось, это и не человека-то взгляд, а подлого змея. Артур сразу просёк, что из себя представляет Уильям, может быть, он и отличный губернатор, но благородства в этом мешке дерьма – ни на грамм. Все подозрения мигом подтвердились: Оллфорд на деле оказался тем ещё проходимцем. – И упаси Вас Господь давать ему эту дрянь, коей так старательно лечили. Раньше срока в гроб загоните, идиоты, - саркастично усмехнувшись, Артур вышел вон из комнаты.

Оказавшись на улице, Артур сразу приметил стоящих возле дома братьев Тейлоров: старшего, всегда с подозрением относившегося к незнакомцам, и младшего, что был хоть и простаком, но всё же смелым и благородным. Мельком посмотрев на них, англичанин глубоко вздохнул, поправил небольшой походный мешок у себя за плечами и размеренным шагом направился вдоль центральной дороги, по обеим сторонам которой выстроился ряд деревянных  домов, лавок, магазинов и таких типичных для Дикого Запада баров. В Дулуте пока ещё царила жизнь, но злая старуха с косой уже летала над городом, и на его улицах пахло смертью. Кёркленд остановился. Впереди него шла процессия. Отцы со скорбными лицами несли маленькие гробики, а рядом с ними шли заплаканные и в один миг постаревшие от горя матери. В их покрасневших мокрых глазах читалась огромная, ни с чем несравнимая скорбь и глубочайшее страдание. «Дети…» В горле словно ком встал; британец задумчиво и печально опустил глаза. Во время эпидемий первыми заболевают самые слабые и беззащитные. Сколько жизней мальчиков и девочек уже унесла и ещё унесёт эта страшная болезнь, внезапно вспыхнувшая на берегах Великих Озёр? «Если она не закончится, Дулут превратится в город-призрак, люди покинут его и никакое золото не сможет их удержать». Встряхнув головой, Артур двинулся дальше, но в голове крепко засела увиденная картина, а в душе отдалённым воспоминанием возродился старый страх: когда-то давно Англия очень боялся, что его любимого младшего брата могла сразить неизлечимая болезнь. Поджав губы, британец нахмурился, стараясь забыть внезапно нахлынувшую ностальгию, но перед глазами неумолимо стояла картина, которой он боялся, от которой убегал и старался сделать всё, чтобы она никогда не стала правдой: маленький гроб, в котором лежал его обожаемый малыш Альфред. Кёркленд резко остановился, потёр виски и провёл ладонью по лицу, потом вскинул голову и посмотрел на облака. «Только не сейчас, прошу… Не хочу, не желаю, не могу думать об этом». В своё время, узнавая, что в какой-либо колонии возникала эпидемия, Англия либо отдавал приказ, либо сам перемахивал через Атлантику и увозил брата как можно дальше, в самые безопасные североамериканские поселения, а если тот заболевал, что случалось, но, слава Богу, ничего серьёзного, то заботился о нём и ухаживал до самого выздоровления, сколько бы времени это ни потребовало.

Сняв подешевле комнату в местной гостинице, Артур спустился в бар. В то время он пока ещё мог пить без вредя для собственного морального облика. Именно здесь, в этой святой обители для рабочих, можно было узнать практически всё, что так или иначе касалось городка и каждого из его жителей. Новичков здесь палили сразу. За час англичанину удалось познакомиться с местным шерифом, по всей видимости, коротавшим перерыв в кругу друзей-старателей, узнать подробности о вечерних гуляниях, посвящённых годовщине независимости Соединённых Штатов, и получить ценные сведения о разгоревшейся в округе эпидемии. – Уверен, нас специально эти британские ублюдки травят! Граница не так далеко, вот и хотят, чтобы мы тут, как мухи, все передохли, а себе рудники загробастать, - один из золотоискателей раздражённо стукнул кулаком по столу и откинулся на спинку. Артур согласно кивнул, отпив немного дешёвых виски. – Вполне возможно. В Дулуте ведь вода берётся из Великих Озёр или…?

Вечером все жители городка постепенно стали подтягиваться к главной площади. Совсем немного оставалось до начала торжественной речи губернатора и праздничных выстрелов, а после – народные гуляния, танцы, стрельба по мишеням, пенные реки и так далее. Так что подобраться к дому Уильяма Хамфри, по сути, не составляло ни малейшего труда, в особенности с так называемой чёрной лестницы. Как и все, Артур пришёл на главную площадь и встал с самого края. Дождавшись, когда губернатор начнёт произносить торжественные слова про доблесть их отцов и дедов, мужественно сражавшихся с британцами, Кёркленд потихоньку ушёл в тень и незаметно проскользнул в узкий проулок. Добравшись до дома Хамфри, он совершенно спокойно проник внутрь через чёрный вход – в те времена двери ещё не запирались на тяжёлые замки, а люди верили в честь и совесть. Бесшумно зайдя в гостиную комнату, англичанин разве что беспокоился, что в доме ещё оставалась служанка, но всё было тихо. «Похоже, здесь действительно более никого нет, кроме янки. А может, и он на площадь упёр». Как-то негромко и обречённо вздохнув, Англия вытащил из кармана небольшую склянку, повертел её в руках и вновь убрал. «Дерьмо…Что я делаю? Такое впечатление, что у меня и гордости-то нет. Занимаюсь какой-то хернёй. И ради кого? Ради какого-то янки? Ради того, кто меня предал и забыл, кто ненавидит и желает смерти, кто ни видеть, ни слышать не желает, а случись что, лишь радоваться будет? Странно, что он ещё с испанцем или лягушатником не спелся, самое оно. Или вообще с Россией, хотя с этим он уже успел отличить во время войны». Прикрыл глаза и потёр веки, после чего так же бесшумно, как и вошёл, уже было собрался пойти на попятную. Дотронувшись до ручки двери, однако ж, замер. Злобно оскалившись, с досадой подумал: «Я себя ненавижу. Ненавижу! НЕНАВИЖУ эту чёртову привязанность, с которой вот уже более полувека не могу расправиться, тьфу… Гори оно всё в аду». Мягкой поступью, британец подошёл к дверям комнаты Джонса. Немного помедлив, он прислонился спиной стене (для того, чтобы на всякий случай обезопасить себя, мало ли янки услышал шорохи, заподозрил, решил, что воры-грабители, и уже стоит с какой-нибудь дубиной или, ещё чище, револьвером, чтобы дать отпор незваным гостям) и чуть приоткрыл дверь. «Пожалуйста, хоть бы он спал, пожалуйста…Я даже готов прочитать молитву, если надо. Надо?»

+2


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » Диагноз: Золотая лихорадка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC