Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » Между нашими сердцами широкие рвы, И дети, братья, сестры разлучены...


Между нашими сердцами широкие рвы, И дети, братья, сестры разлучены...

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Место: Лондон, дом Англии.
Время и погодные условия: 2 февраля 1972 года, чуть больше 21 часа, на улице -2 °C, с моря дует холодный ветер.
Главные действующие лица: Англия, Северная Ирландия.
Второстепенные персонажи: не мешайте людям истерить!
Нежелательные страны: все остальные.
Зачин: Вокресенье - день воскресения Христа и выходной, но ни один день недели не был таким кровавым, как этот. 30 января 1972 года в Дерри (Северная Ирландия) жестоко подавлено солдатами 1-го батальона Парашютного полка Великобритании мирное шествие во имя свобод и прав Северной Ирландии. 13 убитых, среди которых 6 несовершенных и 1 священник, а 5 вообще были застрелены в спину. Англичане полностью отрицали факт мирного шествия, говоря о том, что действия солдат были обоснованы, но на самом деле это же не так, что прекрасно осознавали в Северной Ирландии. Как вы думаете, какая была реакция Мэри МакКарти на подобные действия Англии?
Первыми стартуют: Северная Ирландия —> Англия

0

2

«Как же ты меня достал, ты грёбанный идиот, ты меня достал, у меня нет больше сил это терпеть, ты сволочь,  идиот, идиот, идиот» - бежала Северная Ирландия по не слишком широким улицам Лондона. Мэри было противно бежать по этому английскому городу, но процесс предстоящего действия этого стоил. Быстрее и всё быстрее, бегом, задыхаясь от нехватки воздуха только к одной цели – Англия. Ноги подкашивались, но Мэри этого вовсе не замечала, у неё силы, а точнее энтузиазм, только вперёд, только к дому этого мудака. Ничего нет, нет мира, нет вселенной, нет братьев, есть только всепоглощающая ненависть на данный момент. Эмоция, а не чувство, но эмоции играют с душами людей, вертя ими, как судьбе того угодно.
Вокруг её окружали жилые дома, в которых горел свет, уже давно все смотрели телевизор, отдыхали, а малышки смотрели 100 сон подряд. Милые и аккуратные английские квартиры, словно со страниц журналов, книг или же телевизора. Это так отвратно, что аж тошнит.
-Чаефильские отродья. Что я среди этих моральных уродов делаю? – шептала Северная Ирландия, всё равно её никто не слышал в безутешной тиши улочек. Никто её не хотел слушать. Вообще. Ни за что. Правда ведь, зачем? Она всего лишь какой-то кусок чего-то там великого, маленький кусок, который пахает на английских псов. Поправив край куртки, девушка продолжала бежать напролом, чуть не поскользнулась на льду, но опять продолжила бежать, несмотря на то, что завтра ей влетит. Сильно влетит. Ломать так уж полностью. Полностью ломать. Полностью.
Вот он, это дом. Свет горит? А в прочем, это не так уж важно. Зная то, что в Англии двери не запирают порой даже на ночь, Северная Ирландия легко шагнула в апартаменты англичанина, пытаясь быть как можно тише, как только можно было это сделать. Сняв обувь, повесив куртку на крючок, девушка тяжело вздохнула. Ассоциации с этим домом у неё были не весёлые, но почему-то несколько родные. Одно время она даже тут жила, обычно она тут живёт, когда ситуация накаляется до предела, а Англия не хочет терять свои территории. Девушка огляделась, заметив привычные уже для неё предметы мебели: вон телефон на столике, также ровно весит одежда на крючке,  а вон места для зонта. Зонт один. Англия живёт один. Зелёные ажурные обои, похоже, что им слишком много лет, потёртые временем, но не убитые им, то бишь время только украсило их. Деревянная лестница с узорными перилами, Северная Ирландия помнит, как держалась за них, когда ей хотели показать её комнату в этом доме… Нет, не стоит вдаваться в воспоминания. Мэри тяжело дышала, кулаки уже были сжаты, и девушка, слегка покачиваясь, направилась в зал, откуда были слышны звуки радио. Выглянув из-за дверного косяка, рыжая девица уставилась на полусонного Англию. «Это будет подло?» - спросила себя Северная Ирландия…Да, в её голове сейчас сидела идея маньяка – убить Артура, но она ещё, наверное, была в себе. Шагая далее как можно громче, несколько неуклюже, но она подошла к мужчине и злобно стала смотреть на него:
-Подъём, идиот, что за чертовщину ты устраиваешь? – закричала Северная Ирландия, дав тому существенную пощёчину. Англия, похоже, был в несколько полусонном состоянии, девушка понимала, что это её шанс. Усевшись на него, она обвила шею того своими цепкими пальцами. Свет в комнате был приглушённый, и то от соседней лампы. Волосы отдавали красным из-за освещения, словно горели, а изумрудные глаза злобно сжигали англичанина, чуть поблёскивая. Одетая в чёрное не слишком длинное платье, даже траурный наряд, девушка видом всё-таки пугала. Легкая ухмылка на лице Мэри дрогнула, и Северная Ирландия стала всё сильнее  сжимать горло Англии.
-Что ты наделал. Зачем. Ты грёбнный ублюдок. За что ты так с людьми? Нет гордости? Нет совести? Твои солдаты стреляли в спину. Подобно тебе, – жёстко и сквозь зубы проговаривала младшая Ирландия. Тут МакКарти почувствовала, что комок к горлу всё-таки подкатывается, а глаза на мокром месте, поблёскивая в лучах приглушённого света. Северная Ирландия не знала что делать, она внутри была подавленна, была готова содрать с этого мудака кожу, кинуть в кислоту, головой об стенку, но не умела она этого, а ещё она не додумалась до того, чтобы связать Англии руки.
Глупая, но отданная собственным эмоциям на растерзание, девушка давила на шею, а сама чуть ли не плакала. Ирландия знала, что долго её пальцы не выдержат, и резко ослабила хватку, и схватила англичанина за волосы, откидывая его голову назад, а тем временем  истерично крича:
-За что? За чем? ЗА КАК? ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА, Я  ПРОСТО ЛИШЬ ТРЕБУЮ СПРАВЕДЛИВОСТИ, А ТЫ? ЧТО ТЫ, МУДАЧИЩЕ, ТВОРИШЬ? ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА?
Тут она бросила его голову, так сказать, на произвол судьбы, а сама стала истошно бить кулаками Англию. Нельзя сказать, что это у неё не получалось, но не особо это могло испортить внешность Англии – матёрого пирата в прошлом.
Северная Ирландия совершала самый глупый поступок в её жизни. Её шансы были не слишком высоки, особенно после тех погибших, ибо их раны несколько отразились на её теле - спина словно побита раза 2 розгами, конечно, она перебинтована. В таких условиях ей будет тяжело давать отпор. Очень тяжело.

Отредактировано Northern Ireland (2012-03-01 19:35:47)

+2

3

События 30 января 1972 года в Лондондерри прекрасно освещались средствами массовой информации, так что весь мир стал свидетелем того, как солдаты 1-го батальона Парашютного полка Великобритании, под командованием подполковника Дерека Вилфорда и капитана Майка Джексона, расстреляли демонстрацию местных жителей, пришедших на марш Ассоциации в защиту гражданских прав Северной Ирландии. 13 безоружных демонстрантов, включая шестерых несовершеннолетних и одного священника, были убиты. Пятеро из них застрелены в спину... Большинство из 20 тысяч протестующих были католиками, которые выступали за святые гражданские права - против тюремного заключения без суда. Что толкнуло британских военных открыть огонь по мирным демонстрантам? Национальная неприязнь? Самозащита? Стремление уничтожить вооружённых сторонников ИРА? Поиск ответов на эти вопросы затянется не на одно десятилетие, и лишь в 2010 году премьер-министр Соединённого Королевства Д. Кэмерон официально принесёт извинения всему ирландскому народу. Доклад будет демонстрироваться в Лондондерри в прямом эфире на гигантских экранах по всему городу. И город взорвётся аплодисментами. Тысячи людей выйдут на улицы с портретами тех, кто был расстрелян. Родные и близкие погибших станут плакать от радости, ведь честное имя их братьев, сыновей и отцов наконец-то восстановлено.
__________________________________________

Три по-настоящему безумных дня наконец-то подходили к концу. Радио, телевидение, газеты - все, как один, трещали лишь о событиях в Северной Ирландии. Одни оправдывали действия британских военных, другие осуждали, третьи открыто презирали. В любом случае, общество не осталось равнодушным к событиям 30 января. В первые часы столкновения Англия, по правительственным каналом получив самую оперативную информацию, оказался...в растерянности. Он никак не мог разобраться во всей поднявшейся кутерьме, что же всё-таки произошло. Ясно было лишь одно: батальон Парашютного полка Великобритании открыл огонь по митингующим. Но с какой целью? Подчас приходили абсолютно противоречивые данные, но даже предположения о том, что среди участников демонстрации могли быть вооружённые террористы ИРА, не казались чем-то уж слишком фантастичным. В 1972 году в Северной Ирландии был введен режим прямого правления, что привело к жесточайшим беспорядкам и восстаниям. Апогеем можно считать события "Кровавого воскресения". Так почему именно эта демонстрация должна отличаться от всех предыдущих? Почему именно 30 января на митинг не вышли радикально правые? Разве можно отбрасывать возможность такого развёртывания событий? К сожалению, нет. На это не было ни прав, ни полномочий.

Отправляться на место событий, в теории, надо бы, но у Артура оставалось много дел непосредственно в Лондоне. Достаточно было того, что североирландские политические лидеры бесцеремонно врывались в помещения Парламента и в жёсткой форме выражались в отношении не только последних событий, но и вообще всей британской политики в регионе. Кёркленд спокойно выслушивал их и коротко просил либо успокоиться, либо покинуть зал. Чаще всего выбирали последнее. Англичанин старался держать себя в руках и не показывать собственной обескураженности произошедшим. "В принципе, подобный исход можно было предположить. Не сейчас, так позже, но очередная стычка непременно бы произошла." По радио и телевидению, на страницах журналов и газет - "Кровавое воскресенье" было везде. Его невозможно было забыть. Невозможно было опустить или проигнорировать. Приходилось выслушивать несправедливые оскорбления, угрозы, в ответ помалкивать или же сухо и резко отвечать. Всё это выматывало Англию и, кажется, в последнее время он совсем не спал или спал очень мало. Нужно было что-то делать, проводить расследование, сглаживать нарастающий конфликт, усмирять взбунтовавшуюся толпу.

К третьему дню появились хоть какие-то результаты. В представленных документах можно было обнаружить показания военнослужащих и многочисленных свидетелей как с английской, так и с ирландской стороны. Конечно, предпочтение как-то хотелось отдать своим. Артур не верил ирландцам, впрочем, он вообще никому не доверял. С раннего утра третьего февраля Англия уже был на работе. Он сидел за рабочим столом в своём Вестминстерском кабинете и внимательно изучал недавно подготовленные бумаги. Казалось, этому никогда бы не пришёл конец, если бы в какой-то момент в помещение не ворвался служащий госбезопасности и не сообщил, что "демонстранты подожгли в Дублине британское посольство..." Обстановка продолжала накаляться.

Домой Артур вернулся поздно. Да и зачем вообще возвращаться рано, если тебя всё равно никто не ждёт? Но Англии всё же нравилось одиночество, оно казалось ему не таким уж и тягостным. Наверное, сказывалась привычка, выработанная годами. С семьёй с самого начало как-то не заладилось: кельты ещё как-то водились друг с другом, а вот англо-сакса открыто презирали, продолжая видеть в нём лишь захватчика их исконных земель. Мужчина неспеша повесил коричневое пальто и зонт. Прошёл на кухню и заварил чай, после сразу же отправился к себе в комнату. Под ногами тихо поскрипывали половицы, нарушая воцарившуюся тишину. В доме было пусто и одиноко. Повсюду виднелись призраки прошлого: зелёные обои, ажурные перила, мебель в викторианском стиле (а что-то и в правду с тех времён осталось), какой-то медный колокольчик возле двери, который, казалось, помнил ещё Тюдоров. Однако язык не поворачивался назвать всё это старьём, о, нет, здесь жила сама история и читались традиции Англии с присущим стране консерватизмом и некоторым высокомерием.

Артур устало свалился в кресло, откинулся на спинку и измученно посмотрел в потолок. Под боком находился столик с лампой в зелёном абажуре - единственный источник света, который британец пожелал включить, - а на нём - чашка с горячим чаем, включённое радио и книга Конан Дойля "Этюд в багровых тонах". Подперев голову рукой, мужчина тяжело вздохнул и вымученно прикрыл глаза. "Наконец-то спокойствие. Наконец-то нет этих брюзжащих ирландцев. Нет никого. Вообще никого." По радио вновь передавали о событиях 30-го января и последних известиях из Дублина. Звук иногда прерывался тихим шипением. В комнате мерно отстукивали время маятниковые часы. Англия тихонько задремал.

Появление в комнате Северной Ирландии он не заметил, даже не слышал её намеренно громких шагов. - Подъём, идиот, что за чертовщину ты устраиваешь? Озлобленный вопль и звонкая пощёчина мгновенно вывели британца из дремотного состояния. Щека явственно запылала и пощипывала. Артур поднял голову и расфокусированным взглядом посмотрел на девушку. В мозгу медленно возникали запоздалые мысли: "МакКарти?..." Долго вникать в происходящее ему, однако, не позволили. На шее Кёркленда крепко сцепились холодные с мороза руки девушки. Англия чуть запрокинул голову, заглядывая в горящие ненавистью изумрудные глаза ирландки. "Я же говорил, что она ведьма." В этот момент Артуру не хотелось даже сопротивляться. Он не желал что-либо делать, окончательно вымотавшись за все эти беспокойные дни. Парень лишь устало, сонно, но поразительно спокойно и холодно смотрел на пылавшую гневом Северную Ирландию. - Что ты наделал. Зачем. Ты грёбнный ублюдок. За что ты так с людьми? Нет гордости? Нет совести? Твои солдаты стреляли в спину. Подобно тебе. Руки ещё сильнее сжались на английском горле, и чувство самосохранения заставило Артура сложить ладони на чужих запястьях. Он чувствовал: Мэри надрывалась. В её глазах уже блестели слёзы. Она кричала, душила и одновременно рыдала. Внезапно пальцы ослабли, и девушка отпустила горло Кёркленда, вместо этого вцепившись ему в волосы и запрокидывая голову назад. Крик сорвался на истеричный. - За что? За чем? ЗА КАК? ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА, Я  ПРОСТО ЛИШЬ ТРЕБУЮ СПРАВЕДЛИВОСТИ, А ТЫ? ЧТО ТЫ, МУДАЧИЩЕ, ТВОРИШЬ? ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛА? Не сдерживая себя, Северная Ирландия стала беспорядочно бить англичанина кулаками. Бросив на девушку тяжёлый укоризненный взгляд, Артур крепко схватил её за запястья и столкнул с себя, поднимаясь вслед за незваной гостьей. Зелёные глаза остановились на пылающем гневном лице Мэри. Ледяным и надменным голосом Артур произнёс, пытаясь вразумить бесновавшуюся ирландку: - Иного способа ты, конечно, не нашла, как врываться в мой дом и пытаться придушить. Хочешь сказать, это я стрелял по демонстрантам в Лондондерри? Успокойся, истеричка. С такими словами Англия буквально швырнул рыжую девушку на диван. - Ещё ничего толком не известно. Не удивлюсь, если среди митингующих были и террористы из ИРА. Ты сюда примчалась закатить мне истерику или так, по делу?... Артур стоял напротив Мэри, застёгивая верхние пуговицы рубашки (одет был в рабочий костюм, разве что успев снять пиджак и галстук) и строго, но устало и даже сонливо, смотря ей в глаза: - Слышала, в Дублине разгромили британское посольство. Не ты ли зажгла первую искру, а? Губы англичанина растянулись в привычной насмешливой улыбочке.

+1

4

Что, собственно,  и говорить, вся эта идея была пустым выплеском агрессии. Англия смотрел на Северную Ирландию холодно, строго, словно был ледяной глыбой северных морей.  Честно говоря, Мэри ненавидела такой взгляд, ибо ничего хорошего он не предвещал. Сначала ей до синяков сжали запястья, может и специально, а может, и нет, а после уже швырнули как котёнка на диван, словно она какой-то домашний зверёк. Раны на спине предательски заныли в самый ненужный момент, хотя, если подумать, сила удара была значительна, да и на теле были не просто ссадины. Глухо простонав от боли, девушка закусила губу. Обняв сама себя за руки, Северная Ирландия злобно посматривала на англичанина, на то, как он беспристрастно смотрит на неё сверху вниз, на то, как он чётко и отлаженно застёгивает пуговицы на рубашке. Заглядевшись на своего родственника, северная часть острова Ирландии ответила на его вопрос спустя 30 секунд.
-Нет. Я была не в состоянии, - голос дрожал от страха, поскольку Англия давил на себя своим осуждением и тяжестью взгляда. Северная Ирландия отважно смотрела своему обидчику в глаза, но, тем не менее, чуть дрожала: от ран или же от страха – не ясно. Северная Ирландия поднялась аккуратно на ноги, под ней заскрипели половицы, и девушка сразу поднялась на носочки, пытаясь словно быть тише и выше, чем обычно. В полумраке не было видно ни лица Артура, ни его намерений тем более, а хотелось бы видеть противника в лицо, а чем ближе, тем лучше. Аккуратно подходя к англичанину, девушка пристально впивалась в изумрудные глаза парня, пронзая его волной ненависти и презрения. Стоя впритык, Мэри сложила руки на груди, а после чего продолжила свой монолог на повышенных тонах, чуть ли не срываясь на крик:
-Я была на демонстрации. Была. Никаких нарушений не было, всё происходило мирно и спокойно, даже дети были на шествии, что уж тут говорить о женщинах. Но твои солдаты… - Северная Ирландия замолчала, закусив губу. Ей хотелось избить этого мерзавца, ведь явно он причастен, он отвечает за своих граждан – за самого себя. Он всего лишь англичанин, ничего не понимающий в эмоциях и моральных кодексах, которые вроде и обязаны к исполнению, но ведь в большой политике нет места чести и морали, не так ведь. Если говорить о Северной Ирландии, которая была простым регионом, пахавшим на большого босса, то у неё и могло быть что-то вроде принципов, которые проявляются достаточно часто, но у Англии одни принципы – выгода и рациональность.  «Что он, зачем? Я отказываюсь понимать этого морального урода! Смысл он провоцирует и так не спокойную территорию. Я ничего не делала, демонстрация была же абсолютно мирная, АБСОЛЮТНО!» - в мыслях Северная Ирландия просто орала, но ныне она понимала, что если сорвётся, то может и потерпеть фиаско, а кроме этого, у неё будет в ранах не только спина. В конце концов, ирландцы – не англичане, так что разойтись в меру можно. Ещё стоя на носочках, девушка мертвой хваткой вцепилась в плечи Киркленда, впиваясь ногтями в чужую рубашку.  Нефритовые глаза Северной Ирландии горели от гнева, всё лицо до ужаса побледнело, а губы превратились в тонкую алую нить.
-Прошу, не стоит громких и предвзятых обвинений, я и могу прилично сорваться, в пылу вдруг чем-то острым тебя задену. И перестань так ухмыляться, - сквозь зубы проговаривала Мэри. Ослабляя хватку на плечах, девушка вновь вскрикнула от нарастающей боли – видно Англия резко её кинул на диван, да так, что могли открыться некоторые раны. Девушка  нормально встала на ноги и вновь уселась на диван, прикусывая язык, чтобы не заорать от той боли, которая находила волнами. «Не орать, нельзя, проявления слабости сейчас унизительны…» - про себя думала МакКарти. Спокойно сев на диван, девушка откинула голову назад. Рыжие волосы распластались сложной паутинкой вокруг девушки. Сложив руки на груди, а также уставившись в потолок, Северная Ирландия продолжила:
-Это была мирная демонстрация католиков, Артур, ничего более. Просто демонстрация. Без каких либо намёков на агрессию. Потом пришли твои солдафоны. Среди погибших есть несовершеннолетние. Священник. – Северная Ирландия делала продолжительные паузы, словно сама переваривая всё то, что говорила. – Что ты на это скажешь? Ирландия не мог не отреагировать, сам понимаешь. Вся остальная Ирландия не могла молча сидеть, сложа руки. Я даже отказываюсь знать, что произойдёт в будущем. Ты сам это начал, Артур, сам.
Пустой взгляд мельтешил по знакомому потолку: Северная Ирландия искала хоть какие-то приятные воспоминания об этом доме, в котором провела немало времени. Уже спокойно потекли слёзы по щекам девушки, которая не могла этого уже терпеть – что не день, то бунт, то истерия в чистом виде. Большие дяденьки меряются силами, играясь территориями бедняжки – родственницы. Закрыв лицо руками, девушка там и принялась надрывно орать:
-НУ КАК ЖЕ, МЫ ЖЕ ТАКИЕ  ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЕ, ПАРА УБИТЫХ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ, ДУМАТЬ О ПОСЛЕДСТВИЯХ? НЕТ, ЭТО ЖЕ НЕ ВАЖНО, ЭТО ВСЕГО КАКОЙ-ТО РЕГИОН, КОТОРЫЙ ТЕБЕ ПОМОГ В ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА. КОНЕЧНО, ЭТО НИЧЕГО ВСЁ НЕ ЗНАЧИТ.
Девушка просто шептала последние слова, задыхалась от нехватки воздуха. Опустив голову, она начала зарывать свои пальцы в копну огненных волос. «Ничего нет, ничего нет, ничего нет!»- Мэри сама себя успокаивала. На спине открылась одна из ран – девушка это почувствовала и припала к собственным коленям, ещё продолжая сидеть на диване. Ещё всхлипывая, девушка чуть слышно пробормотала:
-Ну, почему ты такой невозможный…
Приглушённый свет лампы в зелёно-пастельном абажуре откидывал тени на всё то, что находилось в комнате. Тихое радио что-то вещало на своих волнах, чуть заглушая тихие всхлипы девушке на фоне. Северная Ирландия начала подниматься на носочки, а после опять возвращалась в исходное состояние, отчего и скрипели половицы. На столике спокойно остывал недавно приготовленный чай, лишь мелкой рябью расходились круги в чашке. В комнате было всё статично  и ничего не менялось, а если и было что-то, то так мимолётно. Радио было тем, что наполняло пустующую комнату во время напряженного молчания – требовалось разрядить обстановку. Для этих двоих одновременное нахождение в этом доме никогда не сулило ничего хорошего, а сейчас это чуть чувствуемая грань возможно и рухнет, и назреет крупный скандал, который кончится увечьями, хлопанью дверьми и революцией. Каждая дверца, каждый уголок этого дома - что-то напоминало юной особе о прошлом, о крайне печальном прошлом. Первая встреча была уже давно, когда Ирландия стал Республикой, а сестру продали за свободу. Смирившись со своею участью на тот момент, девушка первое время жила с англичанином почти что на поводке. Крики, ругань, истерики – повседневность того времени, да, нервов ни у кого не хватало. Северная Ирландия и не догадывалась как только выдерживали дверные петли её комнаты в этом удивительном доме. Девушке всегда было интересно, кто жил тут ещё и как это было? Однажды она видела тут Шотландию, который вполне по-деловому говорил с Англией, правда, обойтись без подколок им не удалось. Сюда бывало и валлиец захаживал, правда, тоже по делу. За всё своё время существования никто не зашёл на рождество или просто с коробкой конфет на чай. Никто. Артуру было одиноко? Нельзя сказать, что кельты прекрасно между собой общались, но хоть иногда они дружеские посиделки устраивали. Англия, скорее всего, чувствовал себя порами одиноко, а может ему это только и нравится? Дом вообще был наполнен призраками и обидами прошлого, даже переполнен, честно говоря. Все эти воспоминания хлынули словно цунами в голову Северной Ирландии, унося за собою слёзы куда-то туда, в не слишком далёкое прошлое.
-Поверь мне хоть раз, прошу...

Отредактировано Northern Ireland (2012-03-05 19:51:15)

0

5

Нет, Англия вовсе не ликовал. Не насмехался. Не смотрел свысока на юную дурочку. В его глазах читалась лишь укоризна и презрение. Такое привычное и такое раздражающее. Артур недовольно сощурился, встретившись взглядом с Северной Ирландией. Казалось, вот-вот между ними проскочит гневная искра, и всё вокруг заполыхает огнём злобы и многолетней ненависти. - Нет. Я была не в состоянии. Голос ирландки дрожал, как осенний лист. Неужели она боялась? Англичанин никогда об этом всерьёз не задумывался, возможно, чувствуя некий страх девушки на подсознательном уровне. Хотя, собственно, почему? Разве Кёркленд когда-то издевался над ней? Кто-нибудь скажет "увы", но такого никогда не было. Англия действовал, как того требовала политика, которая, как известно, не знает ни морали, ни нравственности, разве что внешнюю мишуру для показного лоска. Ирландка поднялась с дивана, а под её ногами тихо скрипнули половицы. Артур опустил взгляд вниз и деловито отметил для себя: "Пора бы уже провести здесь капитальный ремонт." Совершенно невесомо и бесшумно Мэри подкралась к своему "брату"; Англия заглянул ей прямо в глаза, в эти зелёные дьявольские глаза, что в полутьме становились ещё злее, ещё опаснее... Кёркленд держался уверенно и твёрдо - это его дом, его территория, только он здесь хозяин и только он вправе устанавливать здесь свои правила, - холодно и тяжело смотря на МакКарти. - Я была на демонстрации. Была. Никаких нарушений не было, всё происходило мирно и спокойно, даже дети были на шествии, что уж тут говорить о женщинах. Но твои солдаты… Девушка почти что срывалась на крик. Артур чуть поморщился и слегка мотнул головой в сторону. Резкие ноты голоса больно резали слух. Британец молчал. Конечно, ему было что сказать, но пусть пока Северная Ирландия вдоволь выговорится. Всё равно взывать к её рассудку сейчас было бесполезно. В голове уже второй раз за последние несколько минут промелькнула мысль: а не взять ли и просто выставить Мэри на улицу? В конце концов, это не он врывался в её дом, не он тут кричал и вопил в приступах ярости. Артур тихо вздохнул и на пару мгновений прикрыл глаза. "Как же она мне надоела. Как будто весь этот спектакль одного актёра что-то изменит или даст нам подлинную картину событий в Лондондерри."

Мэри сильно вцепилась в плечи Кёркленда, впиваясь ногтями в чужую рубашку. Наверное, после на коже останутся небольшие полукруглые синяки. Артур с безразличным выражением посмотрел ирландке в лицо. Как же ужасно оно побледнело! И на этой бледной коже изумрудными огоньками горели яростные глаза и алела тонкая полоска губ. "Ведьма, самая настоящая. Таких раньше на кострах сжигали." Англия вообще любил сравнивать Мэри с сатанинскими отродьями, а, в особенностями, с ведьмами. - Прошу, не стоит громких и предвзятых обвинений, я и могу прилично сорваться, в пылу вдруг чем-то острым тебя задену. При всём своём желании, Артур всё же не смог сдержаться и нахально ухмыльнулся, в надменном удивлении изогнув брови. - Хах, это угроза? Я так боюсь, просто дрожу от страха! - с такими словами, мужчина, особо не церемонясь, оттолкнул от себя навязчивую истеричку. Она упала на диван и вскрикнула, кривя лицо в болезненной гримасе. Артур нахмурился и немного наклонил голову, исподлобья глядя на девушку. "Как я и предполагал, это отразилось на её теле. Северная Ирландия...ранена...Хм...Я должен страдать от мук совести? Что-то не заметно. Мы не имеет права заявлять о чём-то конкретном, пока не будет проведено расследование." Артур лукавил даже самому себе: в душе он не просто верил, он точно знал, что среди митингующих были вооружённые националисты. И в этой уверенности Артура трудно было поколебать. А всё почему? Ответ прост - этнополитический конфликт в Северной Ирландии, вызванный спором между центральными британскими властями и местными праворадикальными католическими и национальными организациями касательно статуса региона.

ИРА, изначально подчинённая "Шинн Фейн", проводила военные акции в Северной Ирландии на протяжении всего своего существования. Первый период её активности приходится на 1920-е годы, второй - на 1930-е, когда была проведена серия взрывов на британских объектах.Повторная активизация деятельности ИРА началась в 1954 году. Изначально члены организации предпринимали отдельные атаки на британские военные объекты, наиболее известной акцией этого периода стало нападение на казармы в Арбофилде в Англии. За эти атаки в 1955 году были арестованы и лишены мандатов два депутата от партии "Шинн Фейн". Это послужило поводом к массовым антианглийским акциям протеста в Северной Ирландии и увеличению числа атак ИРА. Только в 1956 году ИРА провела около 600 военных акций в Ольстере. В 1957 году в Северной Ирландии английской полицией были проведены массовые аресты, после чего волна насилия пошла на спад. В 1962 году ИРА изменила тактику борьбы, прибегнув вместо одиночных атак к массированным столкновениям. Параллельно борьбу против ирландцев-католиков вели протестантские милитаризированные организации, которые тоже прибегали к насилию и боям с противником. Летом 1969 года в Дерри и Белфасте произошли массовые уличные столкновения между католиками и протестантами. Для предотвращения дальнейших столкновений в британскую часть Ольстера были введены английские войска. Изначально католики поддержали присутствие в регионе войск, но в дальнейшем разочаровались в их взглядах на конфликт: армия поддержала протестантов. В связи с этим в 1970 году ИРА раскололась на две части: "официальную" и "временную". "Временная ИРА" была настроена более радикально, чем "официальная", и выступала за продолжение террористической деятельности (в том числе на территории Англии). В 1971 году в противовес ирландским военизированным организациям была создана Ассоциация обороны Ольстера.

Артур ничего из этого не забыл. Он помнил каждую акцию ИРА, направленную против англичан, и поэтому британцу было что сказать. У него самого имелись определённые претензии к Северной Ирландии. - Это была мирная демонстрация католиков, Артур, ничего более. Просто демонстрация. Без каких либо намёков на агрессию. Потом пришли твои солдафоны. Среди погибших есть несовершеннолетние. Священник. Артур чуть вскинул левую бровь и неоднозначно посмотрел на Мэри: в самом деле, как будто эти слова что-то изменят! Священник? Несовершеннолетние? И что?! Нет, конечно, "Кровавое воскресенье" - трагедия для всей Великобритании, но кто знает, что скрывалось под благими плакатами в защиту гражданских прав ирландцев... - Я даже отказываюсь знать, что произойдёт в будущем. Ты сам это начал, Артур, сам. Кёркленд угрюмо скрестил руки на груди. Взгляд явно помрачнел. Мужчина поджал губы, пытаясь успокоиться и утихомирить проступившее раздражение. Слова Северной Ирландии звучали словно обвинение. "Обвинение в чём, простите?!" Артур даже не заметил, как по щекам девушки обильно потекли слёзы, а между тем она окончательно сорвалась. В надрывных криках слышались глубокие страдания. - НУ КАК ЖЕ, МЫ ЖЕ ТАКИЕ  ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЕ, ПАРА УБИТЫХ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ, ДУМАТЬ О ПОСЛЕДСТВИЯХ? НЕТ, ЭТО ЖЕ НЕ ВАЖНО, ЭТО ВСЕГО КАКОЙ-ТО РЕГИОН, КОТОРЫЙ ТЕБЕ ПОМОГ В ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА. Англичанин неодобрительно фыркнул и глухо процедил: - Истеричка... Судорожно сглотнул. Сперва могло показаться, что он давно уже забыл о той помощи, что оказала ему девушка во время Второй Мировой войны. Как посылала на смерть своих "сыновей", как отдавала провиант, снаряжение, производила вооружение. В конце концов, как перевязывала раненого во время бомбардировок Лондона Артура. Но забыл ли?... Как человеку, Кёркленду даже нравилась эта заводная и бойкая рыжая девчонка, весёлая, смелая, которая так очаровательно смеётся и хмурится. Однако всё-таки он не просто англичанин, он - Англия, что накладывало свой особенный отпечаток. Мэри ему может нравиться, но вот Северная Ирландия - скорее, нет.

Артур задумчиво уставился на соседнюю стену, смотря как бы сквозь МакКарти. На один единственный миг ему почудилось, что тени заколыхались, будто бы при свечах. Но нет, те времена давно уже прошли, и лампа накаливания спокойно освещала комнату своим желтоватым мёртвым электрическим "пламенем". С прискорбием Англия обнаружил, что его сердце предательски ныло... Мужчина ещё раз посмотрел на незваную гостью - и ему было жаль её. По-настоящему. Хрупкая и, по сути, беспомощная, Мэри горько плакала в том самом доме, что принёс ей столько печалей. Артуру хотелось забыть всю эту политическую дребедень, успокоить девушку, как-то помочь ей, но как только он в полной мере осознавал свои спонтанные порывы, то все желания в миг разбивались о непреодолимую скалу противоречий. И так всегда. Романтик в душе, вынужденный внешними обстоятельствами превратиться в законченного циника. Отзывчивый и даже в чём-то ранимый, ставший лукавым и злым.

- Поверь мне хоть раз, прошу... Англичанин тряхнул головой и усиленно потёр виски. - Слушай, у меня от тебя уже мигрень развилась. Я, конечно, понимаю, что ты в сладких снах видишь мою смерть, но это уже переходит всякие границы! Убрав руки от лица, Артур бросил острый взгляд на Мэри: - Прекрати рыдать, в конце концов. С тобой в таком состоянии вообще невозможно разговаривать. Можешь даже взять салфетки, вытереть лицо, если ты, конечно, снизойдёшь до такой милости, хех, - с лёгкой насмешкой в голосе проговорил британец. Кёркленд скрестил руки на груди и жёстким тоном обратился к МакКарти: - Значит, ты была на демонстрации? Какая неожиданность! Мне удивиться, или сама понимаешь? С какой это стати я должен тебе верить? На то есть хоть какие-то основания? Увы, я их найти не могу, может, подскажешь? Пора бы уже перестать строить из себя всеми обиженную невинную девушку. Или напомнить тебе нападение на казармы в Арбофилде в Англии? Массовые антианглийские акции протеста в Северной Ирландии и увеличение числа атак ИРА? Только в 1956 году около 600 военных акций в Ольстере! Думаешь, я не знаю, что ты вовсю поддерживаешь и своего обожаемого братца, и этих террористов?! Артур недовольно заскрипел зубами. - Тебе память освежить? Вспомни-ка, почему у тебя дома был введён режим прямого управления? Неужто запамятовала?! Летом 1969 года в Дерри и Белфасте произошли массовые уличные столкновения между католиками и протестантами, в результате чего в британскую часть Ольстера и были введены английские войска. И после этого ты смеешь меня в чём-то упрекать?! Говоришь, верить тебе?! Но чем это обосновано? Вот именно, что ничем! Пустые слова какой-то девчонки, мечтающей получить эфемерную свободу и благополучно превратиться в аутсайдера. Имеешь ли ты право осуждать действия моих солдат, когда каждый день в городе вспыхивали жесточайшие беспорядки и восстания? НЕТ. Тебе ли судить, почему они открыли огонь? НЕТ. Ни я, ни ты не знаем, что там произошло, и пока не проведено расследования, все твои обвинения я в праве списать на очередную истерику и приступ ненависти к моей персоне. Если уж так желаешь выслушать моё мнение, то вот оно: я уверен, среди митингующих были вооружённые националисты, которых, ты, естественно, станешь выгораживать. Ещё есть вопросы?

0

6

Продолжая также устало сидеть на диване, вымотанная уже даже эмоционально, что уж говорить о физическом состоянии, МакКарти лишь устало поглядывала на Англию, изредка хмыкая, когда каждый раз её тыкали в те самые неприятные моменты, к которым она причастно косвенно, ибо порой ИРА сами чудили то, что хотели, каждый хотел своего. ИРА – присоединение СИ к Ирландии, а Северная Ирландия – политические права и свободы. Часто Мэри шла на поводу у своего брата, просто уже измотанная и сошедшая с ума от того, что происходит вокруг неё. Она всего лишь крошечная часть северной части Ирландии. «Чёрт возьми, зачем он это…Он знает же…» -  думала про себя Ирландия, медленно гася свой пыл, вот его и вовсе нет. Закрыв лицо руками, девушка лишь слушала то, что ей грозно вещает «брат». Ольстер хотела просто прослушать этот утомительный монолог и уйти, сказав пару словечек, но после определённых слов Артура:
- Имеешь ли ты право осуждать действия моих солдат, когда каждый день в городе вспыхивали жесточайшие беспорядки и восстания? НЕТ. Тебе ли судить, почему они открыли огонь? НЕТ. Ни я, ни ты не знаем, что там произошло, и пока не проведено расследования, все твои обвинения я в праве списать на очередную истерику и приступ ненависти к моей персоне. Если уж так желаешь выслушать моё мнение, то вот оно: я уверен, среди митингующих были вооружённые националисты, которых, ты, естественно, станешь выгораживать. Ещё есть вопросы?
Сил кричать или срываться уже не было – она устала до безумия, горло посадить себе только не хватало. Тяжело поднявшись с дивана, Северная Ирландия более понимала, что рана ноет, а бинты скоро и вовсе промокнут ализариновой жидкостью. Сложив руки на груди, она как-то изнемождённо промолвила, смотря настолько измученным взглядом, что было больно смотреть:
-Понимаешь, это уже дело моих рук. Брат обычно сам с ИРА всё устраивает, а я лишь помогаю, но…Тут я сама решила всё решить тихо-мирно. Милый мой, что ты скажешь, когда узнаешь, что ни у кого не было оружия. Те подростки, которые и отделились от толпы, идя к ратуше, кидались обычными камнями, которые были под ногами. Никакого огнестрельного оружия или холодного же. А солдаты откуда-то взяли обычные пули вместо резиновых, тебя это тоже не удивляет? – Северная Ирландия подошла чуть ближе, потом ещё ближе, ещё и ещё, пока опять не подошла вплотную, но говорила также спокойно и безмятежно, ибо больше кричать не было сил, а хотелось просто упасть и не вставать, но нельзя. Девушка опустила голову, и мысли хаотично начали плясать в её голове: «Успокойся, пытайся, поговори с ним мягко, может и поможет?» Закрыв крепко – накрепко глаза,  Мэри опять открыла их, после чего полностью расслабилась: «Смысл сейчас кричать, поднимать шум, когда он ничего дальше своего носа не видит…Артур, ну, почему ты такой глупец…Хотя и я не лучше…»

Девушка мягко провела тыльной стороной ладони по овалу лица англичанина и без всякой злобы заглянула в его глаза. Во взгляде не читалось ни ненависти, ни жажды мести или что-то подобное, ибо глаза ирландки светились каким-то добрым светом, с долей нежности. Англия видел этот взгляд нечасто, даже можно сказать редко, в последний раз она так смотрела во время Второй Мировой, если у Мэри нет проблем с памятью, когда девушка делала перевязки, когда он еле сдерживал себя, когда Лондон утопал в крови. Времена были тяжелые, что уж тут говорить, а Северная Ирландия  как бы ни ненавидела Англию, но Мэри где-то глубоко в душе дорожила Артуром за всё то, что он ей даёт. Всматриваясь в достаточно серьёзное лицо англичанина и его нефритовые глаза, девушка всё равно не могла понять, что с ним твориться, ибо полумрак – ничегошеньки не видно. «Мда…Были же времена…» - подумала Мэри и подушечки её пальцев  легко скользнули по лицу Артура, по его щекам и губам – просто девушка вдалась во воспоминания о том времени, когда она засыпала с Артуром рядом, наблюдая, как бы тому не стало хуже, она думала о том,  как в своё время работала на износ, помогая тому, кто, скорее всего, её ненавидит. «Только вот это сейчас не надо вспоминать, прошу, память моя, не издевайся, не заставляй сердце ныть,» - подумала МакКарти и тихонько заскулила. Отведя куда-то в сторону взгляд, но внезапно обняв Артура так крепко, как только могла, девушка практически полушёпотом начала свой монолог :
-Давай хоть на минуту забудем, а желательно на один вечер, что я Северная Ирландия, что я вообще ирландка, и что есть какая-то вражда между нами. Честно, забудь на время, а я тебе попытаюсь всё объяснить. Будут тебе и доказательства в виде фотографий, я видела, что кто-то даже снимал на плёнку. – Мэри тяжело вздохнула и, подняв голову, заглянула в изумрудные глаза англичанина с долей надежды. – Только…Ну…Я возьму у тебя бинты и ты мне поможешь, ладно? У меня рана одна открылась. Я всё равно знаю, где эти бинты, ты не из тех, кто меняет местоположение вещей чаще раза в век, спасибо…

На этом моменте ирландка чуть привстала на носочки, пытаясь дотянуться до лица Киркленда, но потом резко отпрянула с мыслями: «Что я делаю, чёрт меня дери».  Развернувшись, девушка ушла вглубь давно знакомого до каждого клочка обоев дома; чем дальше она уходила, тем тише слышалось радио, и хоть что-то напоминало о том, что здесь кто-то ещё кроме неё есть, как будто и не было всего это разговора, словно это всего лишь сон. Сначала она зашла в ванную умыться, где долго и не задержалась, но далее направилась в глухие коридоры дома. Аптечка всегда была в шкафчике на втором этаже, который был частью стены, да и дверцу можно было с трудом найти, ибо она прекрасно сливалась с остальной частью обоев, но Северная Ирландия давно уже из тех, кто на ощупь найти эту дверцу в своеобразную «Нарнию». Да-да, там хранилась аптечка, полотенце и какие-то другие вещи, но их было более чем достаточно на небольшие квадратные метры данного шкафчика в стене. В полутьме она нашла аптечку и прижала её к груди, стараясь не всматриваться в викторианский узор стен, в окружении которых она провела немало дней. Опять эти воспоминания. Опять они нахлынут, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

Да, правильно, иди отсюда прочь, не стоит времени то, что уже давно минуло. Спускалась по лестнице она как дитя – чуть подпрыгивая, перескакивала с одной ступеньки на другую, но по-другому она не могла. Сначала девушка заглянула лишь через дверной косяк, наклонив голову, проверяя обстановку и комнату, а после и подошла к давно знакомому дивану, который отличался уже мягкостью и комфортностью, да этот предмет мебели уже был частью несколько уютной обстановки в комнате. Вручив в руки Англии аптечку, Северная Ирландия вопросительно сначала сказала:
-Ты ведь мне поможешь? – Но тут голос резко похолодел и огрубел. – Поможешь.
Последнее уже намекало на то, что лучше не сопротивляться, а то опять будить тот вулкан эмоций будет лишним, да и голова у англичанина отнюдь не стальная.
-Кстати, раз голова болит, то и таблетку выпей, тебе воды может принести? – промолвила Ирландия, сжимая пальцы Артуру, чтобы тот крепче держал аптечку. Тяжело вздохнув, девушка развернулась и уселась на то кресло, в которое её сначала кинули, при этом она села, подогнув под себя ноги, да и при этом спиной к Англии. Тихо и постепенно, стараясь не делать резких движений, девушка начала стягивать с себя платье. Сначала она начала что-то бормотать, но после более чётче говорила, слегка запинаясь:
-Твои солдафоны стреляли по людям, которые просто им попадались под руку, даже не под прицел, словно они это делали под наркотиками, не знаю…Хм…Выход одного – выстрел в голову. Этот один хотел помочь другому, которого уже убили...Правда…Выстрелы…Крики…Люди были живой мишенью для тех, кто был безоружен, ты можешь это понять? И вперёд, стреляя в спину, даже не давая шанса на выживание. Что это такое…Объясни.- далее говорить Северная Ирландия просто не могла самостоятельно, там что-то внутри неё ломалось и кричало, то, что не давало покоя. Своими стеклянными глазами она пронизывала спинку кресла на котором сидела – она была не там, она вспоминала то, что творилось в Дерри 30 января.
-Мы прятались как жалкие мыши, мы прятались в своём же доме, в своём же городе от британских военных, которым словно для развлечения дали пострелять по людям. Если ты выходишь на открытое пространство, то считай, что ты уже мертв. Шаг влево, шаг вправо – ты труп. А все началось с того, что группа молодых людей не желали подчиниться толпе, пытаясь пойти по тем дорогам, где это делать не стоит. Они, правда, хотели идти к ратуше, но мы их отгоняли. Они кидались камнями, а по ним – газом, стрельбой. Тогда всё и началось. Твоим солдатам не хватило нервов и выдержки….Они решили поиграться с ирландцами, заведомо зная то, что у них оружие, а на нашей стороне лишь...Да ничего не было, - девушка то яро жестикулировала, то впадала в отчаяние, но последние нотки монолога кричали о том, как же это всё было тяжело перенести. –Понимаешь, я всего лишь регион, мне не нужна такая суматоха, зачем это всё? Нельзя вам там самим с Ирландией определиться спокойно, кому из вас я отхожу, так нет, зрелищности не хватает.

Полностью сняв платье, девушка положила его на спинку кресла, а сама выпрямилась и начала потихоньку разбинтовывать кровавые бинты на спине, тихо скрипя зубами, тем временем вопрошая, заглядывая на англичанина через собственное израненное плечо:
-Есть какие-либо вопросы, Артур Киркленд? Спрашивай, что уж тут, я готова к любым расспросам.

+1

7

Англия никогда не любил критики в свой адрес. Мало того, он не признавал её, считая, что никто не в праве осуждать его действия, какими бы они ни были. А вот себе он такое право дал. Пылкий монолог превратился в нравоучения и уже походил более на то, как старший брат отчитывал нашкодившую маленькую сестричку, которая виновата потупила глазки и не смела смотреть на грозного родственника. Конечно, Артур вполне осознавал, что Северная Ирландия, по сути, лишь пешка в чужих играх, и зачастую она не решает НИЧЕГО. Однако такое обстоятельство ничуть не мешает ей выказывать своё вечное недовольство британской внутренней политикой и постоянно выставлять различные претензии Кёркленду. То, понимаете ли, ущемляются религиозные чувства ирландцев, то их гражданские права, то ещё что-то. Вот у всех всё нормально, а у этих постоянно что-нибудь да ущемляется. В свою очередь, Англия открыто выказывал недовольство поведением МакКарти. Вообще позиция ирландец его несколько раздражала, поэтому тут-то и происходила прямая проекция: Артур точил зуб, прежде всего, на Ирландию и лишь отчасти на Мэри. А на кого обычно больше всего грязи выливается? Правильно, на тех, кто ближе. Вот и получалось, что Северной Ирландии приходилось выслушивать упрёки не только в конкретно свой адрес.

Девушка поднялась с дивана. Её вид, её голос отчётливо говорили, что она устала, она уже достаточно исстрадалась и отмучилась за эти несколько дней. Но при этом не сдалась. - Брат обычно сам с ИРА всё устраивает, а я лишь помогаю, но… Мужчина сильнее сжал скрещенные на груди руки и безэмоционально хмыкнул. "Вот именно, что помогаешь." Конечно, не самое лучшее, что может быть в этой жизни, как собственная пороховая бочка. - Милый мой, что ты скажешь, когда узнаешь, что ни у кого не было оружия? А солдаты откуда-то взяли обычные пули вместо резиновых, тебя это тоже не удивляет? Мэри подошла вплотную к англичанину. Истерика, по всей видимости, прекратилась, уступив место рассудку и дикой усталости. Артур заглянул девушке в глаза: точно такие же, как и у него самого, ярко-зелёные и глубокие, такие, за которые в Средние века сжигали, считая их дьявольскими... А может, это отчасти и правда? Всё-таки Англия мало кого сделал счастливым за все долгие годы своей жизни, а вот горя и страданий принёс многим... Кёркленд смотрел на девушку холодно и отчасти высокомерно. В его голосе не было ни явного сочувствия, ни тем более раскаяния. - Ничего не скажу. На второй вопрос он отвечать не стал, поскольку и сам не мог найти достойного оправдания. Действительно, откуда взялись самые что ни на есть настоящие боевые пули? Хотя... Кто мог стать гарантом, что среди митингующих, действительно, не было радикальных провокаторов? И отбиваться от них, вооружённых до зубов, какими-то там резиновыми пулями? Ха-ха, смешно. Да, это, несомненно, всё прекрасно объясняло.

Девушка мягко провела ладонью по овалу лица англичанина, отчего тот сильно вздрогнул, явно не ожидая подобного поворота событий. Скорее, он был готов к очередной пощёчине или тумаку, но никак не к ласковому прикосновению. Артур сконфузился, не особо понимая, к чему вся эта фамильярность. Он хмуро сдвинул брови, всё ещё ожидая какой-то подставы от ирландки. Но нет! Англии было непонятно - а может, он только так думал, намеренно отбрасывая правильный ответ? - почему во взгляде Мэри не было более ни злости, ни ненависти, ни жажды мести... Такой спокойный, ласковый и любящий взгляд, горящий тёплым внутренним огнём. Таким добрым, таким тихим, что английское сердце предательски защемило. Британец нахмурил лоб и опустил уголки губ, пытаясь казаться ещё грознее, чем он есть на самом деле. Хотя это же очевидно, Артур не мог поверить девушке. Его терзали глубокие сомнения, а ведь так хотелось принять это за правду! Лицо ирландки стало задумчивым, а взгляд каким-то отвлечённым, словно всеми своими мыслями она была далеко от этой комнаты, далеко от этого дома, этого района, этого города... Изящные пальцы аккуратно скользнули по щекам и губам Кёркленда, отчего тот смущённо зарделся и, удивлённо вскинув брови и чуть приоткрыв рот, широко раскрытыми глазами вопрошающе уставился на Мэри... И тут она крепко обняла того, кто, по собственным же словам, был главным виновником во всех её несчастьях. Того, кто чужими руками расстрелял мирных демонстрантов в Лондондерри 30 января. Того, кто только что ругал её и раздражённо отчитывал, порываясь выставить девушку вон из дома. - Давай хоть на минуту забудем, а желательно на один вечер, что я Северная Ирландия, что я вообще ирландка, и что есть какая-то вражда между нами. Честно, забудь на время, а я тебе попытаюсь всё объяснить. Взгляд англичанина смягчился, хотя в нём всё ещё проскакивало сомнение. В глазах уже читалась тихая кроткая грусть. - Мэри... Англия не смог ничего более сказать, в горле словно застрял горький ком... Как же ему хотелось услышать эти слова! И вот они! Словно Северная Ирландия со всеми своими претензиями и вечными истериками ушла на второй план, оставив на время лишь Мэри МакКарти, эту весёлую и добрую девушку, которой Артур, несомненно, дорожил. Аккуратно сложив руки на спине "сестры", британец слегка приобнял её. И вовсе не потому, что так надо, а потому, что так велело сердце. И оно точно знало, слова Мэри не были ложью. Она, действительно, хотела забыть, хотя бы на сегодня, что они оба - страны, чьи народы веками ненавидят друг друга. Одни - потому что их когда-то захватили, другие - потому что их воле противились. - …Я возьму у тебя бинты и ты мне поможешь, ладно? У меня рана одна открылась. Я всё равно знаю, где эти бинты, ты не из тех, кто меняет местоположение вещей чаще раза в век, спасибо… Артур улыбнулся, усмехнувшись последней фразе: - Конечно. Но тут ирландка резко приподнялась на носочки, чем заставила Кёркленда от неожиданности чуть отпрянуть назад. Однако в полной мере осознав несуразность необъяснимого порыва, быстро отстранилась и вышла из гостиной. Артур только успел проводить её сконфуженным и отчасти смущённым взглядом. Оставшись один, он тяжело и громко вздохнул, устало заваливаясь на диван. Закинув голову назад и бессильно опустив руки, мужчина уставился на потолок. В мыслях была только пустота. Ни единого образа, ни единого слова... Теперь, действительно, только голос ведущего вечерней передачи по радио да мерное тиканье часов хоть как-то нарушали воцарившуюся в комнате гнетущую тишину. Артур облизал немного обветренные губы и устало прикрыл глаза.

Он не знал, сколько прошло времени с того момента, как ушла Северная Ирландия. Пять, десять, пятнадцать минут… Артур этого вовсе не заметил. Он стал тихо отбивать пальцами по нижней твёрдой обивке дивана какой-то старинный марш, внезапно всплывший в памяти. Кажется, он был принят при дворе ещё во времена царствования Елизаветы I. Давно это было… Ах, как давно! Англия скучал по той золотой эпохе. Эпохе пиратства, морских приключений, новых земель... Ещё чуть-чуть, и Артур бы окончательно впал в ностальгию, прячась тем самым от не самой лицеприятной реальности. В комнате вновь появилась Мэри. - Ты ведь мне поможешь? В руках тут же оказалась аптечка. Требовательного тона от ирландки, в принципе-то, и не нужно было, ибо Артур и так согласно кивнул. - Кстати, раз голова болит, то и таблетку выпей, тебе воды может принести? Англичанин отрицательно мотнул головой: - Спасибо, не надо, сам как-нибудь схожу. С этими словами он крепче сжал в руках аптечку и поднялся на ноги. Мэри уселась на кресло спиной к Кёркленду и принялась стаскивать с себя платье. Артур же стоял позади и со смущённой рожей наблюдал за ней. Девушка что-то тихо бормотала. Всё громче, всё отчётливее, всё яснее. - Люди были живой мишенью для тех, кто был безоружен, ты можешь это понять? Англия задумчиво опустил взгляд. "Могу... Порой мне кажется, я и сам постепенно начинаю осуждать действия своих же солдат. Но ведь должно же быть что-то такое, что могло их заставить открыть огонь по якобы мирной демонстрации?" - Твоим солдатам не хватило нервов и выдержки… Кёркленда на мгновение дёрнуло: ему внезапно до боли захотелось напомнить Северной Ирландии, а почему у военных нервы-то сдавали? Кто виноват, кто закатывает постоянные погромы? Кто?! Но вовремя спохватился, не желая заново начинать не так давно утихший скандал. - Понимаешь, я всего лишь регион, мне не нужна такая суматоха, зачем это всё? Нельзя вам там самим с Ирландией определиться спокойно, кому из вас я отхожу, так нет, зрелищности не хватает. Мужчина закусил нижнюю губы от осознания того, что, по сути своей, Мэри права как никто другой. Пока эти двое выясняют свои отношения, страдает всегда почему-то именно Северная Ирландия. Геополитика объясняет это просто: регион, где пересекаются интересы обеих держав. А что же человеческие чувства? Кажется, никто об этом и не заботился. Каково же самой Северной Ирландии жить между двух огней?

Наконец Мэри закончила с платьем. Спина девушки была изрезана, и запёкшаяся кровь вперемешку со свежей ярко проступала сквозь плотные бинты. Артур сглотнул, молча наблюдая за такой...да, именно...за такой страшной картиной. Молодая, красивая, стройная, изящная - и столь ужасные раны на теле. Это было априори несовместимо, но всё-таки было же. - Есть какие-либо вопросы, Артур Киркленд? Спрашивай, что уж тут, я готова к любым расспросам. Англия не ответил. Он молча взял в свои руки кисти девушки и заставил её сложить ладони впереди себя. В голосе Кёркленда не было ни грамма той холодности и неприступности, с которыми он встретил незваную гостью. Теперь в нём звучало лишь ободрение и даже нежность. Тембр стал ласковым, успокаивающим, размеренным. - Надо же, как сильно на тебе это отразилось. Вся спина исполосована! Бедная, так ещё и рана открылась. Артур старался как можно бережнее развязывать бинты, боясь сделать Северной Ирландии ещё больнее. Одной рукой британец по-дружески похлопал её по плечу и со сдержанной улыбкой произнёс: - Мэри, успокойся, прошу тебя. Я обещаю, будет проведено тщательное расследование и виновные будут наказаны по всей строгости закона. Если мои солдаты, действительно, открыли огонь без причины, расстреливая беззащитных граждан, то они понесут самое строгое наказание. Я сам прослежу за этим. Что бы там ни говорили, но законы Соединённого Королевства едины для всех, будь то англичанин, ирландец, шотландец или валлиец.

+2

8

Знаете, взаимоотношения Мэри МакКарти и Артура Киркленда нельзя назвать самыми простыми из вообще существующих. Подобное бывает только в кино и выглядит глупо, но, увы, эти индивидуумы не просто люди, а они ещё и страны, что мешает им каждый раз. Допустим, если рассматривать взаимоотношения Англии и Северной Ирландии, то понятно, что они друг друга ненавидят, готовы разорвать друг другу глотку уже даже по привычке. Как Монтекки и Каппулетти, им уже удобнее друг друга ненавидеть, что-то вроде привычки или же «а было так, так пусть и будет». Они на самом деле готовы разорвать друг другу глотку при любой возможности. Хм, хотя нет, на самом же деле им просто удобно поддерживать этот имидж, сваливая всё друг на друга, можно даже сказать, что «отрываясь». Англичане любят ненавидеть ирландцев, а ирландцы любят ненавидеть англичан, это уже и вправду какая-то привычка, из-за которой берётся немало бед.

   Отношения Мэри и Артура  сложнее, так как страны – тоже люди со своими чувствами и симпатиями, которые всё-таки выбираются наружу из глубоких недр души каждого. Они готовы друг другу помогать, прийти на помощь, так сказать, между ними явно есть что-то хорошее под названием «обоюдная симпатия». Они почти что любовники. Что-то между ними вечно бегает, остановиться не может, разгоняется до скорости света, и оно же и исчезает как свет.
А теперь представьте это всё вместе: ненависть и симпатия в одном флаконе, жажда задушить друг друга моментами и тяга к заботе друг о друге. Моральное убийство собственных добрых чувств по отношению к друг другу, попытки заглушить все те порывы дружелюбия, попытки их зарыть, потому что ведь так будет лучше. Каждая возможность приободрить и утешить становится нереальной, хотя бы потому, что это ненормально для них, всё это бьётся о барьер «Северная Ирландия и Англия друг друга на дух не переносят». О, чёрт! Как это типично! Вот она – эта причина! 

   Вот бывают моменты, когда государственное эго потупляется и уходит на далёкий, второй план, а человеческие чувства появляются, словно они были всегда, но скрывались от всех, словно их выражение было преступлением.
Сидя на кресле спиной к Артуру, девушка молчаливо ждала, когда же её всё-таки перебинтуют, когда хотя бы снимут кровавые бинты с её спины. Собственные руки от самих бинтов заставил прикосновениями убрать Киркленд, а Мэри их послушно сложила у себя на коленях. Собрав все свои рыжие волосы на левом (для себя) плече, она вспоминала ту шокированную реакцию англичанина на её действия, как он вопрошающе смущенно смотрел на неё, что бывало крайне редко, как слегка приоткрыл свои губы от удивления, а она лишь решила отступить, мол, чтобы более не пугать Артура. Склонив голову и чуть закусив губу, девушка смиренно выдерживала боль, которую ей ныне приносили раны, лишь иногда всхлипывая.
-Надо же, как сильно на тебе это отразилось. Вся спина исполосована! Бедная, так ещё и рана открылась, - сказал Киркленд таким тоном, что Ирландия повернулась и удивлённо посмотрела на англичанина, слегка покраснев. Где этот надменный тон? Где эта холодность в общении? Проскользнула такая мысль: «Стоит мне только быть несколько откровеннее с ним, так он сразу так добреет. Во время Второй Мировой так вообще меня очень ценил, хотя да, я ему помогала и перевязывала его тяжкие раны…» Пронзительно смотря во тьме на его лицо, девушка прямо чувствовала, как её крайне удивлённый взгляд нефритовых глаз пронзает английские изумрудные. Однако после она резко повернулась в исходное положение, придерживая волосы на левом боку.
- Да, сильно. Спасибо, что проявляешь сочувствие… - глухо произнесла Северная Ирландия, рассматривая свои пальцы, словно отвлекаясь от происходящего, ибо вся эта ситуация в целом несколько, да кого мы обманываем! Она вообще до жути смущала Северную Ирландию. Опять, опять в ней пробуждают то, что она старательно закапывает в себе и ставит на этом крест. «Зачем, Артур, зачем? Поманить, а потом бросить лицом в грязь? Было не раз…» - подумала девушка и мельком обернулась, чтобы взглянуть на Артура, который старательно развязывал все узелки, снимал каждую полоску с побитого ирландского тела. По сути, каждое прикосновение дико обжигало, давило на болевые точки, заставляло испытывать немалую долю боли, но, что поделать, надо терпеть. Сильно сжимая пальцы в кулаки, да так, что ногти впивались в ладошки, девушка молча плакала, стиснув зубы от находившей боли, но она знала, что англичанин и так старался всё делать мягче и бережнее. На минуту другу девушка резко распахнула глаза, услышав:

   -Мэри, успокойся, прошу тебя. Я обещаю, будет проведено тщательное расследование, и виновные будут наказаны по всей строгости закона. Если мои солдаты, действительно, открыли огонь без причины, расстреливая беззащитных граждан, то они понесут самое строгое наказание. Я сам прослежу за этим. Что бы там ни говорили, но законы Соединённого Королевства едины для всех, будь то англичанин, ирландец, шотландец или валлиец.
Окровавленные тонкие ленты Киркленд вот только снял, как девушка решила повернуться и реально всё-таки сказать все те мысли, которые беспорядочно, хаотично танцевали чечётку в её голове. Поднявшись на коленки и обернувшись к Артуру, девушка серьёзно посмотрела ему в глаза таким взглядом из ряда «ты шутишь?» 
- Да что ты говоришь…- Мэри отвела взгляд и обречённо продолжила, – Это ты говоришь только сегодня так. А что будет завтра, Артур? Мы же ведь всё прекрасно понимаем, что всего лишь на вечер мы притупим свою ненависть и злость, а что дальше, ммм? – жалобно смотря на англичанина, ирландка  приоткрыла рот, после чего глубоко вздохнула, смотря в нефритовые глаза «братца». Потянув ладони к его лицу, девушка облизнула сухие губы и начала внимательно осматривать лицо британца. Было определённо видно, что он устал, что хочет спать, виднеются синяки под глазами – явный недосып; несколько растрёпанные пшеничные волосы и рассеянный взгляд. Хотелось просто прижать к себе и позаботится о нём. Взяв лицо в ладони, девушка приблизилась к нему, после чего положила руки на шею Артура и стала аккуратно целовать щеки, медленно подбираясь к уголкам губ. Она старалась целовать легко, лишь прикасаясь к коже англичанина, создавая эффект мимолётного прикосновения. Пальцы стали медленно расстёгивать пуговицы на рабочей рубашке Киркленда, но на них дело и закончилось. Обняв британца, Мэри продолжила целовать того, правда, она уже чуть полизывала нижнюю губу Артура, а после чего язык ирландки легко проник в рот англичанина, однако не прошло и десяти секунд, как девушка резко отпрянула. Однако она всё ещё продолжала держать того за плечи, но взгляд девушка моментально отвела и старалась не смотреть в полутьме на англичанина. Девушка не знала, видно ли то, что она вся покраснела, в голове радостно ликовало что-то дьявольское и ведьминское, то, что ликовало в Средние века. Девушка рассеянно пробормотала:
-Прости…Я…Прости, если что не так…Я не хотела… В общем… Мы оба знаем, что завтра всё мы забудем и нам будет об этом страшно вспоминать об этом, мне уж точно. Честно. Завтра я буду защищать своих демонстрантов, а ты – своих солдат, оправдывать их действия. Это уже так…Типично. Правда же. У нас всего лишь один вечер, а потом опять моё метание, я треплю тебе нервы, закатываю истерики, - девушка устремила свой нахмуренный взгляд на давно остывшую чашку чая, которая стояла рядом со светильником.

   И опять тишина, прерываемая лишь радиоприёмником, какими-то помехами в них; раздавалось тиканье часов. И опять это мёртвая тишина, которую ничем нельзя сейчас  убить, точнее Северная Ирландия не знала, как ей это сделать. Она лишь как-то серьёзно посматривала на англичанина, а тем временем в её голове кружился вальс: «Ха-ха-ха, круто ты! Ещё раз, пожалуйста; узнает братишка – убьёт». Но тут Ирландия резко закричала от боли – раны жгли, словно на них пролили лимонный сок. Девушка жалобно простонала и почувствовала, как тихонько начала течь ализариновая  кровь, не сильно, но была всё же. Мэри быстрее развернулась опять спиной и до крови закусила губу, а сама схватилась пальцами за спинку кресла и слегка откинула голову назад. Девушка пыталась слушать радио – так она отвлекалась от всего, что чувствовала, а сама чуть ли не хотела впиться зубами в обивку того предмета мебели, на котором она сейчас находилась. 
- Прошу, будь аккуратнее, - сквозь зубы прошептала Северная Ирландия, даже не оглядываясь на англичанина. Она была уже моральная готова ко всему, но лучше не достигать пределов.

+1

9

По всей видимости, поведение и, прежде всего, тон голоса, с которым англичанин вдруг стал общаться с девушкой, вызвали у неё не столько удивление, сколько недоумение, если не скрытый сарказм. Она обернулась и пристально всмотрелась в лицо Кёркленда, а тот, напоровшись на этот взгляд случайным образом, состроил эдакий покер-фейс, мол, какие-то проблемы? Время шло, а Мэри всё не отводила глаз, занятая одной лишь ей известными мыслями. Артур тихо вздохнул, аккуратно развязывая столь тщательно закреплённые бинты. Мокрые, тяжёлые, отдающие запахом спирта и крови. Такой запах был характерен для больниц и поликлиник, в конце концов, полевых госпиталей. - Да, сильно. Спасибо, что проявляешь сочувствие… – отвлечённо и сухо произнесла Северная Ирландия. Мужчина только хмыкнул и под стать гостье с иронией заметил: - Если это теперь так называется, то да, хах. Шарахаясь от неприятных мыслей и вполне естественной симпатии, Артур изо всех сил старался вернуть себе образ эдакого колкого джентльмена, любящего только себя, Королеву и чай и заботящегося в данный момент не о Мэри МакКарти, а о регионе Великобритании, т.е., по сути, о своём же дальнейшем благосостоянии.

Девушка плакала, и её можно было понять, ведь страдания ей приносила не только физическая, но и душевная боль. Англия скосился в сторону и сквозь крепко сжатые зубы поцедил: - Не реви, почти закончил. Последние бинты поддавались с трудом. Ткань буквально впивалась и резала открывшиеся раны, волочила за собой кровяные корочки. Артур досадливо скривился, понимая, что иначе никак. Мэри придётся потерпеть. Ещё чуть-чуть - и будет легче. Хотя это - лишь капля в море, ведь Северная Ирландия, по факту, всю жизнь только и делала, что терпела, терпела и ещё раз терпела. «Уф, ну наконец-то,» - с облегчением пронеслось в голове британца, когда последний бинт оказался на полу. А Мэри, по всей видимости, только и ждала этой святой минуты. Она тут же повернулась и живо посмотрела на Артура, да так, что никаких слов, в общем-то, и не требовалось. - Да что ты говоришь… – с желчью произнесла ирландка. Кёркленд чуть удивлённо вскинул брови, в первые мгновения не совсем понимая, к чему это было сказано, но через секунду осознал и даже принял почти как должное. – Это ты говоришь только сегодня так. А что будет завтра, Артур? Мы же ведь всё прекрасно понимаем, что всего лишь на вечер мы притупим свою ненависть и злость, а что дальше, ммм? Англия ухмыльнулся, растягивая губы в лукавой и фамильярной улыбочке. – Да нет, в этом ты как раз и ошибаешься, дорогуша. Великобритания – страна главенства Закона, а он един для всех, вне зависимости от национальности, религиозной принадлежности, политических убеждений. К тому же, пора сознаться, если бы мы так уж сильно и ненавидели друг друга, то смогли бы нормально общаться, вот прям как сейчас, а? Сомневаюсь. Ты и сама должна была заметить: наша нелюбовь друг к другу носит какой-то слишком периодический характер. Артур выразительно посмотрел на девушку и пожал плечами. На языке крутились ещё какие-то слова – то ли ироничные, то ли ободряющие, - но тут Мэри протянула руки к  британцу и взяла его лицо в свои ладони. Кёркленд озадаченно вздёрнул левую бровь и искривил рот, не слишком-то понимая очередной поступок Северной Ирландии, идущий вразрез с классическим шаблоном англо-ирландской ненависти. – Ааа… И что на этот раз придумает мисс рыжая забияка? – с придыханием отстранённо пробурчал Кёркленд, вперившись взглядом в глаза девушки, которая ни с того ни с сего стала невесомо целовать британца. Мужчина несколько… охерел и странно скосился на МакКарти. «Может, скорую вызывать?»- несомненно, в голове возникла просто потрясающе «здравая» мысль. Однако на этом всё только начиналось! Поцелуи продолжились и уже подобрались к губам, а руки девушки принялись медленно расстёгивать английскую рубашку. Артур густо вспыхнул, а светлые волосы, казалось, прямо сейчас встанут на голове дыбом. Уголок рта нервно дёрнулся. Британец не совсем понимал, что происходит. С одной стороны, Северная Ирландия сошла с ума, и на это показывали все имеющиеся признаки, с другой стороны, как бы трудно ни было признать, ему нравились прикосновения Мэри, если бы только они столь не озадачивали и не были бы подвержены такому огромному сомнению. Девушка уже обнимала своего «братца» и в какой-то момент перешла от невесомых прикосновений к чему-то более ощутимому: облизнув нижнюю губу, она поцеловала англичанина. Первая реакция Кёркленда – желание оттолкнуть Мэри и наорать в стиле «совсем с катушек слетела?!!!». Потом, конечно, Англия станет яро отнекиваться и нагло и беспардонно всё сваливать на ирландку, как на главную зачинщицу сего безобразия и непотребства, однако вместе того, чтобы приструнить обнаглевшую девчонку, он не только не оттолкнул её, а наоборот нежно обхватил одной рукой за талию и с нескрываемым желанием активно ответил на поцелуй. К сожалению, дольше десяти секунд сомнительное удовольствие не продолжилось. Не отпуская Артура (тогда как он быстренько убрал руки с места преступления), Мэри, смущённо запылав, настырно уводила взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на англичанина, на что последний неоднозначно протянул, блистая своей коронной сдержанной улыбочкой – то ли насмешливой, то ли надменной, но явно довольной: - Хммммм? Северная Ирландия рассеянно и сбивчато пробормотала: - Прости…Я…Прости, если что не так…Я не хотела… В общем… Мы оба знаем, что завтра всё мы забудем и нам будет об этом страшно вспоминать об этом, мне уж точно. Честно. Англия увёл хитрющий взгляд в сторону и, чуть выпятив нижнюю губу, цинично подумал: «Какая трагедия! Моё сердце разорвётся… Так говорит, словно мы уже переспать успели». Он судорожно вздохнул, пытаясь унять разбушевавшийся на его лице смущённый румянец. - Это уже так…Типично. Правда же. У нас всего лишь один вечер, а потом опять моё метание, я треплю тебе нервы, закатываю истерики. Артур одарил Мэри тяжёлым взглядом, после чего шарахнулся назад, возмущённо заявив: - Да что с тобой такое?! То беспардонно врываешься ко мне, душишь, орёшь, то вдруг ласкаешься и попросту домогаешься?! К сожалению, он опять вспыхнул и прикрыл рот ладонью, хмуро смотря на девушку исподлобья. «Какая невоспитанность!» А где-то в области бессознательного особнячком возвышалось подавляемое желание и удовольствие от случившегося, в существовании которых Кёркленд не признавался даже самому себе.

Воцарившееся, определённо смущённое и конфузливое, молчание могло продолжаться и дальше, если бы Северная Ирландия вдруг не запищала от внезапной боли. Кажется, раны, обделённые вниманием, решили напомнить о своём наличии. Девушка быстро развернулась спиной, вцепилась пальцами в спинку кресла и чуть откинула голову назад. Артур резко закусил нижнюю губу. «Так, стоять, я не французский извращенец… Кыш-кыш, что за непотребство творится в моей голове?!» Англия судорожно вздохнул. «МакКарти, как же я тебя ненавижу за все эти странные выходки, аргх». Покачав головой, он поднял взгляд к потолку и на мгновение полностью абстрагировался от всего. - Прошу, будь аккуратнее. Британец кивнул и отвлечённо промычал: - Угу… Взял из аптечки перекись и смочил ею кусок ваты. – Осторожно, сейчас будет щипать. Артур решил на всякий случай обеззаразить раны, поэтому аккуратно, легонько касаясь разодранной кожи, стал скрупулёзно и методично обрабатывать исполосованную спину. – Не пищи и не жалуйся, тебе же на благо. Или хочешь, чтобы потом спина распухла? Девушка с прыщавой спиной выглядит отвратно, – безликим тоном отсекал Туманный Альбион любую попытку Ирландии вновь застонать от боли. После Англия достал заживляющую мазь и вновь предостерёг: - А теперь станет жечь. Что ж, у каждого лекарства есть свои издержки. «По-моему, я что-то чересчур уж разболтался с ней. Пора закругляться».

После того, как лекарство была нанесена на спину, Кёркленд развернул широкую полосу бинта и, изогнув губы в насмешливой улыбочке, иронично спросил девушку: - Как насчёт дружеских объятий, м? Не дожидаясь ответа, он обвил руками талию Мэри, волоча зажатый в ладони конец бинта. А по сути же, всего лишь перевязывал разодранную спину. Процедура повторилась с десяток раз, из которых раза два-три Артур подтрунивал над ирландкой: - Ну, давай, признайся же, тебе это в кайф. Наконец завязав где-то под лопаткой красивый «подарочный» бантик, Англия с ухмылочкой констатировал факт: - Итак, сделано! Бесплатно не работаю, жду благодарности. Желательно, в денежной форме. Естественно, по голосу и выражению глаз было отчётливо видно, что он просто шутит. Артур ещё раз внимательно осмотрел забинтованную спину Северной Ирландии и сглотнул горький ком, острым лезвием застрявшим в горле. Ему было жаль девушку, а совесть неотступно напоминала: пусть и чужими руками, но страшные раны нанёс именно он. И совершенно неважно, в каких целях, самозащиты ли или же потакая простой межнациональной ненависти.

+1

10

После того, как Артур таки довольно что-то промурлыкал, Ирландия была готова поклясться, что ему понравилось, хоть он это и отрицает. Знает она это выражение лица и внутреннее самодовольство англичанина, а также знает и то, что он хочет, как обычно, всё это продолжить и развить в «вы сами понимаете» в каком русле. Артур всё-таки раскололся (да и давно-таки раскололся), как бы он ни стремился все свои желания и чувства оставить в тайне. Да и такой немного недоумённый и печальный взгляд Киркленда сам говорил за себя, а эти слова:  «Да что с тобой такое?! То беспардонно врываешься ко мне, душишь, орёшь, то вдруг ласкаешься и попросту домогаешься?!» И ещё это несколько милое и обречённое, смущённое лицо, которое вызывало лишь желание подойти и пожалеть бедолажку. «Артур, ты сам же копаешь под себя, чтобы ты ни говорил, но твоё лицо…Оно красноречивей всех твоих фразочек!» - думала Северная Ирландия, уже когда развернулась обратно к знакомой спинке: «О, креслицо, вот мы и опять встретились». Услышав позади до боли знакомые судорожные вздохи, знакомые ей давно, девушка чуть удивилась и сама немного обречённо вздохнула:
- Только не говори, что твоя пошлая фантазия сейчас после моих крайне случайных и неосторожных действий заработала. Я не думала, что ты такой извращенец.
Мэри была бы не собой, если бы в этот момент самодовольно не хмыкнула и не повернула голову, лукаво посмотрев на англичанина взглядом, подобным милым девушкам, которые сначала соблазняют мужчин, а потом говорят что они совершенно не причём, а случайно чуть поднятая юбка и все вздохи-ахи - превратность судьбы. Но тут она увидела, как её же собеседник достаёт кусочки ваты, и сразу же отвернулась, а любое желание издеваться над Артуром немедля угасло, ибо сейчас в его руках её спина.
- Осторожно, сейчас будет щипать, - услышала Ирландия и ещё  сильнее впилась ногтями в спинку кресла. Она знала, что сейчас Артур делает как можно лучше для неё же самой, да и ему не в радость будет, если подчинённый район будет при смерти валяться в кровати и ныть. Скрупулёзно обрабатывая каждую ссадину, Артур словно царапал тысячью иглами одновременно, ставил клеймо, трогал голыми руками окровавленную спину, но Мэри терпела, кусая губы в кровь.
- Кстати, насчёт моего поведения. Скажу лишь то, что мне сложно совмещать определённую ненависть, как стране, и своё отношение к тебе, как к человеку. Хотя забудь, ты всё равно не понимаешь…Да что ты вообще в подобном понимаешь… - несколько озадаченно и обречённо проговорила МакКарти, пытаясь отвлечься и от ноющей боли в ранах, и от собственного ноющего сердца, которое орало и по которому словно ножом водили. Потом Англия, видимо шокированный словами, как-то неловко задел Ирландию за очередную ранку и та начала сердито возмущаться:
- Идиот, мне больно же!
Но на эти слова Артур сразу же без промедления ответил достаточно серьёзно и холодно, что-то вроде «прими как данность»: «Не пищи и не жалуйся, тебе же на благо. Или хочешь, чтобы потом спина распухла? Девушка с прыщавой спиной выглядит отвратно». Тут девушка уже не могла себя сдерживать, то ли потому что ей до жути было больно, то ли из-за той атмосферы, что воцарилась в комнате и между ними, а может быть из-за странных отношений Мэри и Артура?
- Слушай, а тебе-то какое дело до моей спины? Что, будет неудобно тогда меня представлять перед сном как эротическую фантазию, да, милый? Не реви, не стони… Накатывают воспоминания, да? В брюках теснее не стало? – ядовито произнесла девушка, боясь посмотреть испуганно при этом в глаза англичанину, который всё это выслушивал, но продолжал аккуратно и осторожно обрабатывать спину. Следом девушка услышала звук чего-то открывающегося: «Хм, что еще будет? Шоу интуиция в самом разгаре прямо-таки».
- А теперь станет жечь. Что ж, у каждого лекарства есть свои издержки, - произнёс Киркленд , предостерегая девушку, как бы намекая на то. Да даже не намекая! Он так и говорил, что, мол, потерпи, сейчас будет больно, а Северной Ирландии оставалось только с этим смириться, и всего лишь, ожидая, когда что-то до жути обжигающее коснётся до её измученной спины. Тут уже девушка стойко держалась, как храбрый боец,  но и язвить Киркленду не могла – совесть мучала (в кои-то веке). 
Когда уже с обработкой спины было законченно, Мэри с облегчением вздохнула, но тут вспомнила про бинты, которых у неё еще пока что не наблюдалось на теле. Позади слышалось, как немного шуришит ткань, девушка уже была в достаточно расслабленном состоянии, но тут это грёбанное и ироничное, даже несколько маньячное:
- Как насчёт дружеских объятий, м?
- Артур, что ты…-   не успела договорить Ирландия, как её талию обвили руки Киркленда, а девушка сразу же покраснела до кончиков ушей и вся напряглась, стараясь забить в себе смущение. Такое было чувство, что англичанин специально докасывался до неё больше, чем требовалось. Каждый раз, когда его пальцы касались её голого тела, ей хотелось взвыть и проорать что-то вроде «и после этого ты будешь возмущаться, что я до тебя «домогаюсь»?». Но когда он первый раз сказал своё: «Ну, давай, признайся же, тебе это в кайф…», то ирландка в полголоса заскулила, но почему-то получилось больше похоже на довольный стон, чем на какое-то раздосадованное проявление слов «как же ты меня достал подобным». Второй раз Мэри не сдержалась и сказала, резко схватив его пальцы:
- Мне это нравится, так же как и тебе обнимать меня за талию и при удобном случае пихать свой язык ко мне в рот, что ты обычно делаешь с завидным рвением, как сегодня, например. И уж поверь, ты любишь меня лапать и целовать, чтобы ты ни говорил, твоё довольное, как у хитрющего кота, лицо и пунцовые щёки говорят сами за себя каждый раз, - возмущённо произнесла Ирландия, отпустив англичанина. «Выговорилась? Довольна? Сдала себя?» - подумала девушка, облизывая искусанные губы, смотря на потолок и стараясь случайно не встретиться взглядом с «братцем». Минута-две и ирландка услышала такие шутливые слова как:
- Итак, сделано! Бесплатно не работаю, жду благодарности. Желательно, в денежной форме.
- Неужели всё…- ответила Ирландия, пока что игнорируя последние слова англичанина. Девушка развернулась и встала с кресла, хватая своё платье, и легко проскользнула в него, всё ещё продолжая находиться в непосредственной близости от Артура. Приведя себя в состояние одетости, она выразительно посмотрела в глаза собеседнику и чуть наклонилась к Англии, томным шёпотом произнося, слегка укусив того за мочку уха:
- В денежной? Удивительно…Обычно у меня ты за мои ошибки и твои услуги берёшь натурой.
После чего Северная Ирландия мило улыбнулась и с нежностью посмотрела в глаза англичанину, как бы намекая, что она сказала это в шутку, скорее стараясь подколоть и задеть Киркленда, чем серьёзно думала о подобной вещи. Где-то минуту девушка просто всматривалась в глаза британца, чувствуя тяжесть на душе и некоторую туманность в голове, но держалась она ровно и старалась не подавать виду, что у неё есть хоть какие-то намёки на плохое самочувствие, хотя с такой-то спиной... Ирландия поднялась на носочки и легко поцеловала англичанина в губы, без какого либо намёка на пошлость, просто вот легко и мимолётно, без лишних прикосновений и стонов, словно что-то нежное и невесомое прикоснулось к губам обоих и чуть задело их языки. Оторвавшись от Артура, девушка взяла его за руку и тихо и несколько наивно и по-детски сказала:
- Спасибо тебе, Артур.  Правда. Спасибо, что помог, и вообще, что терпишь. Я пойду, а ты иди спать, на тебе лица нет, - сказала девушка и отпустила руку Киркленда, направляясь за курткой в прихожую. Первый шаг, конечно, удался, но второй был уже сделан с трудом, так в глазах рябило, а ноги слегка подкашивались и стали несколько ватными. Голова начала жутко гудеть, появился какой-то назойливый звон в голове, такой, что даже хотелось закрыть уши и свернуться в клубочек, убежать куда-то далеко и прочь. «Что происходит? Какого чёрта мне так плохо…» - подумала ирландка и взялась за голову, после чего попыталась сделать очередной шаг, но упала с грохотом на пол. И более ни звука. Ни крика, ни всхлипа, лишь широко открытые и испуганные глаза. Рыжие волосы распластались по паркету, напоминая ярко-светящиеся нити, пальцы судорожно задрожали, а сама девушка чуть согнулась. Тяжело и громко задышав, Мэри поняла: это счастье, что она упала на бок, а не на спину или же живот: «Упала бы я на грудную клетку – было бы тяжело дышать, на спину – раны бы мне не дали покоя…» Прошептав что-то, девушка попыталась встать, но не могла, даже пошевелиться особо нельзя было. Не то, что было больно – нет, просто не было уже сил. Девушка крепко-накрепко закрыла глаза и истошно заскулила:
- Ну почему всё именно так, а не иначе! Ладно, всё в порядке, сейчас я встану и пойду за билетом, да…Сейчас только встану и всё…
Ирландия сама же себя обманывала: куда-либо пойти у неё просто нет сил, хотя выбора нет, ибо Англия вряд ли горит желанием оставлять эту своенравную девчонку у себя дома. Девушка легла на спину и закрыла ладонями лицо, пытаясь прийти в себя, но, честно говоря, выходило у неё с трудом, а каждая попытка подняться терпела фиаско.
– Всё в порядке…Относительном порядке… - чуть задыхаясь, говорила Мэри, хватая ртом воздух. Грудь вздымалась – слишком тяжелое дыхание, сама Ирландия от досады покусывала себе губы, слизывая с них небольшие капельки крови, и блестящими глазами от накатывавшихся слёз косо смотрела на Артура. «Что мне делать, твою ю же ж мать…» - думала Северная Ирландия, хотя в её звенящей голове не было абсолютно никаких идей…

+1

11

Артур вздохнул. Просто судорожно вздохнул. Но Северная Ирландия своего не упустит, нет, она сразу же нашла к чему прицепиться! - Только не говори, что твоя пошлая фантазия сейчас после моих крайне случайных и неосторожных действий заработала. Я не думала, что ты такой извращенец. Британец мгновенно изобразил на своём лице крайнюю степень недоумения, всем видом показывая, мол, что за хрень ты несёшь?! Однако что-либо гаденькое сказать в ответ не получалось: Кёркленд словно язык проглотил. Видимо, была всё-таки в этих словах толика правды. «Неужели так заметно?...» - где-то в отдалениях разума промчалась не самая приятная мысль. Конечно, ситуация всё оправдывала. Поздний вечер, приглушённый свет лампы, мерное тиканье часов, он – ироничный английский джентльмен, она – полуобнажённая ирландская истеричка… Романтика, одним словом! Суровая британская романтика. Мэри чуть обернулась и лисичкой посмотрела на родственника, словно проверяя, как тот отреагирует. Заметив многозначительный взгляд девушки, Артур закатил глаза к потолку и покачал головой, сухо проговорив: - Отвернись.

Приходилось лишь догадываться, каким образом МакКарти удавалось одновременно с обработкой кровоточащих ран ещё и болтать. - Скажу лишь то, что мне сложно совмещать определённую ненависть, как стране, и своё отношение к тебе, как к человеку. Хотя забудь, ты всё равно не понимаешь… Да что ты вообще в подобном понимаешь… Англия хмыкнул и, тут же решив досадить девушке – хотя вышло это столь искусно, что, скорее, походило на нелепое движение шокированного человека, -  неловко задел очередную ссадину на спине Мэри. Не очень больно, но всё же неприятно. Северная Ирландия тут же принялась сердито возмущаться, разве что не фыркала, как чайник на плите, «…который, кстати говоря, неплохо было бы поставить».  - Идиот, мне больно же! Англичанин сдержал победную и насмешливую улыбочку, порывавшуюся во всём блеске заиграть на его губах, и лишь слегка искривил уголки рта. «Случайности не случайности, дорогуша». Англия промолчал, хотя ему было что сказать. Без всяких сомнений, некая двойственность сущности была одновременно их счастьем и их проклятием. Они могли любить человека, но ненавидеть страну, пытаться сделать своего друга счастливым, но стремиться разрушить его, как государство. Наверное, каждый подобный им испытал это на себе. Артур поджал губы, на пару мгновений вспомнив, каково это идти против друзей, братьев, сестёр… И тут же отмахнулся, не желая думать над тем, что уже прошло, что хоть и не забыто, но всё равно давно уже стало лишь историей.

- Что, будет неудобно тогда меня представлять перед сном как эротическую фантазию, да, милый? Не реви, не стони… Накатывают воспоминания, да? В брюках теснее не стало? Не отрываясь от работы, Артур внезапно спокойно и с издёвкой парировал: - Да нет, отнюдь, а ты себе особо-то не льсти. Делать мне нечего, как ещё на ночь тебя представлять! Я ж не усну потом! Аналогично просмотру хоррора. Спасибо, особой страсти к такому виду киноискусства не питаю. И, да, раскрою тебе страаашную тайну, - Артур таинственно понизил голос, перейдя практически на шёпот, - Мужчины представляют себе девушек спе-ре-ди, ну, или снизу. Так, для справки. И в самом конце многозначительно и довольно улыбнулся, словно выполнил свой святой долг.

С обработкой ран было покончено, оставалось разве что перебинтовать, но почему же не совместить приятное с полезным, в самом-то деле? - Артур, что ты… Англичанин сцепил руки на животе у ирландки и усмехнулся позади неё. Он не спеша закрепил бинт и повторно обернул им стройный стан, нарочито касаясь Мэри даже больше, чем того требовала медицина: то случайно положит ладонь на линию талии, то проведёт по позвоночнику, то погладит по животу, - в общем, Кёркленд нарочито делал всё, чтобы только достать и заставить смущаться бедную девушку. И, видимо, ему это удавалось прекрасно. Англия чуть наклонился в бок и бросил изучающий взгляд на усердно краснеющую МакКарти. Губы британца дрогнули в снисходительной улыбочке. «О, боже, какая недотрога. Значит, лезть язычком – это можно, конечно, верх целомудрия, а вот тронь её – что ты, истерика, посягательство, домогательство в чистом виде! Какой же я нехороший, ужас, одним словом». Ко всему прочему англичанин начал выдавать комментарии к своим действиям, однако вместо предполагаемой взрывной реакции Артур получил какое-то непонятное постанывание, близкое к щенячьему скулежу. Мужчина скептически вздёрнул левую бровь и немного покачал головой. «Ну-ну, проблемы с личной прям на лицо». Он бы, наверное, озвучил свои мысли, но великодушно всё же решил пожалеть нервы Северной Ирландии, и так изрядно потрёпанные. Второй раз, однако, подколка уже не прошла: девушка внезапно схватила Кёркленда за пальцы, как только он вновь прикоснулся к её телу, между прочим, совершенно ненавязчиво затягивая бинты. - Мне это нравится, так же как и тебе обнимать меня за талию и при удобном случае пихать свой язык ко мне в рот, что ты обычно делаешь с завидным рвением, как сегодня, например. И уж поверь, ты любишь меня лапать и целовать, чтобы ты ни говорил, твоё довольное, как у хитрющего кота, лицо и пунцовые щёки говорят сами за себя каждый раз. Сперва Англия даже подрастерялся, не находя достойного ответа, но потом быстренько нашёлся и уже со ставшей столь привычной несколько надменной улыбочкой легко парировал ядовитым и сладким голосом: - Оу… Мэри… Не ожидал от тебя такого. – Артур сочувственно покачал головой, - Я, конечно, всегда знал, что ты ко мне неравнодушна, но не настолько же, чтобы получать эйфорию от простой перевязки. У тебя точно всё в порядке с личной жизнью, м?... И, кстати говоря, не питай надежд, мне вовсе не нравится, так, разве что чуточку. Самую малость. Джентльмены предпочитают блондинок, что поделать, не тот формат. Британец прищёлкнул языком и потуже затянул бинт.

Кёркленд аккуратно убрал все медикаменты, изредка косясь на девушку, которая, тем временем, вскочила с кресла и элегантно проскользнула в своё платье. Фыркнув, Артур нахмурился и с профессорским видом уставился на аптечку. На скулах как обычно заиграл румянец, который англичанин старался согнать титаническими усилиями воли. Вроде бы получилось, как ему показалось. «Могла бы и подальше отойти». - В денежной? Удивительно…Обычно у меня ты за мои ошибки и твои услуги берёшь натурой. Англия слегка вздрогнул и отчётливо почувствовал, как волосы на голове встали дыбом, когда МакКарти укусила его за мочку уха. Скрестив руки на груди, он принял вид «чоткого гопника» и вопросительно скосился на девушку. – Хааа, как же я мог забыть об этой примечательной подробности. Предпочитаешь натурой? Валяй! – с откровенной усмешкой произнёс британец. Однако, как и Северная Ирландия, он просто шутил, пусть с сарказмом, но всё же ничего серьёзного под своими словами не подразумевал.   

Прошла всего минута, но Артуру показалось, что она длилась целую вечность. И всё это время Мэри всматривалась в глаза британца. Спокойно, даже тепло, как любящая сестра или подруга. Она поднялась на носочки и легко поцеловала Англию в губы. Легко, просто, невесомо и так мило. Кёркленд тепло взглянул на девушку и сдержанно улыбнулся. Никакого желания язвить вообще не было, всю желчь он вылил некоторое время ранее. Мэри взяла его за руку и заботливо – по крайней мере, в это хотелось верить, - произнесла: - Спасибо тебе, Артур.  Правда. Спасибо, что помог, и вообще, что терпишь. Я пойду, а ты иди спать, на тебе лица нет. Кёркленд непонимающе посмотрел на «сестрицу» и склонил голову набок. «Она это серьёзно? В самом деле?» Проводив Мэри крайне озадаченным взглядом, Артур пришёл к однозначному выводу: «Видимо, да». Он хотел её остановить и даже подобрал нужные слова, однако дальше произошло нечто совсем непредвиденное. В одно мгновение девушка пошатнулась, взялась за голову и с грохотом упала на пол. – Что с тобой?! Англия тут же подбежал к ирландке. «Неужели в обморок свалилась?» Мэри дёргалась, изо всех сил пытаясь подняться, но у неё так ничего и не вышло. Она крепко зажмурилась и горько простонала: - Ну почему всё именно так, а не иначе! Ладно, всё в порядке, сейчас я встану и пойду за билетом, да…Сейчас только встану и всё… Артур обречённо вздохнул и, наклонившись, лишь покачал головой. – Дурочка ты. Казалось, МакКарти вообще его не слушала. Пренебрегая болью, она легла на спину. Мэри тяжело дышала, до крови кусала губы, а на зелёных глазах накатывались слёзы. – Всё в порядке…Относительном порядке… Англия хмыкнул: - Глупая, куда намылилась в такой поздний час? По маньякам соскучилась? Вместе с этими словами он бережно, словно самую настоящую драгоценность, подхватил Северную Ирландию на руки. – Дыхание свело? Мэри, скажи что-нибудь, из меня диагност вообще никакой. «Разве что этот…хм…приступ не связан с событиями в Лондондерри, что вполне возможно. Ну да ладно, после об этом. Кажется, ей стало лучше . Артур крепче прижал девушку к себе и по-доброму улыбнулся: - Как бы ты ни хотела, свалить тебе от меня сегодня вряд ли удастся. Британец усмехнулся, посмотрев в сторону. «Вроде бы комната прибрана, да, точно». – Придётся вспомнить былые деньки, МакКарти.

Держа на руках девушку, Англия вышел из гостиной и быстро поднялся по лестнице, мысленно раздражаясь, что пара ступенек противно скрипели под ногами. «Давно бы уже сменять пора». Он досадливо поморщился, достаточно хорошо осознавая, что вряд ли ему удастся это сделать в ближайшее время. Поднявшись на второй этаж, британец подошёл к искомой двери и коленом нажал на ручку. Для кого-то представшая комната была ничем, а для Северной Ирландии – отдельной страницей в жизни. Именно здесь она провела не один десяток лет после того, как перешла под контроль Англии. Вздохнув, Артур вошёл внутрь и аккуратно уложил Мэри на убранную постель. Вокруг царил мрак, ведь, хоть эту комнату и убирали, она никем не использовалась. Гости, как известно, в доме Кёркленда появлялись редко. Англичанин нажал на выключатель настольной лампы с голубым абажуром и присел на край постели, сочувственно и вместе с тем требовательно смотря на девушку. – Ночью я тебя никуда не отпущу. Уж пару часов переждать здесь ты в состоянии. Одежда в шкафу. Есть какие-либо вопросы?

Англия, действительно, волновался за Мэри, а эта комната навевала столько разных воспоминаний. В основном, конечно, плохих, но и хорошие тоже были. Здесь никто давно не жил. Братья, в основном, предпочитали останавливаться либо в хостелах, либо у друзей, да это и понятно, а самому сюда заглядывать не хотелось. Лишь изредка Артур открывал дверь, ведущую в комнату, что была напротив его собственной, заходил внутрь, включал свет и садился в кресло. В голову лезли самые разные думы, но он брал книгу и начинал читать. В такие моменты ему всегда казалось, что дом слишком большой для одного человека и было бы неплохо продать его и переехать в современную квартиру. Однако сколько бы раз он об этом ни задумывался, никакого дела так и не выходило. Слишком многое было связано именно с этим двухэтажным домом. Слишком многое было пережито в его отчасти сумрачных стенах. И горести, и печали, и радости.

+1

12

Как только Мэри грохнулась на пол, Артур же сразу же подбежал к ней и вопрошающе так это:
- Что с тобой?!
-Да не поверишь! Вот решила прилечь, делать мне больше нечего! – девушка пыталась казаться бодрой и готовой ко всевозможным подвигам, но, увы, у неё это слабо получилось, особенно выдавал до жути вымученный голос, которым только детям сказки на сон грядущий рассказывать при свете ночника. Северная Ирландия не могла толком понять, что с ней происходит, но зато точно осознавала, что сейчас не в самом лучшем расположении духа.
– Дурочка ты, - сказал Артур, знаете, как говорят любящие родственники, смотря на глупых младших, с такой непонятной заботой и сожалением, даже слегка ухмыляясь. Но девушка не видела ни этого взгляда, не слышала ни этих столь «родных слов», а продолжала уделять внимание лишь своей боли.
- Глупая, куда намылилась в такой поздний час? По маньякам соскучилась? – вот тут Мэри опешила, когда Артур аккуратно поднял её на руки; она только и смогла, что отрицательно повертеть головой и испуганно посмотреть на англичанина. Ей казалось, что сейчас она не ирландка, а он не англичанин, да и вообще, кто бы мог подумать, что Кирклэнд когда-нибудь поднимет на руки эту политическую истеричку!  Почувствовав чужие руки опять на своём теле, девушка смущенно отвела потускневший взгляд, но тонкими пальцами зацепилась за рубашку Англии и горячо дышала ему в грудь, но услышав очередные слова:
– Дыхание свело? Мэри, скажи что-нибудь, из меня диагност вообще никакой, – тут МакКарти прижал к себе англичанин, а тем временем разум ирландки вообще танцевал чечётку/степ/хип-хоп, стараясь понять, с чего это такая озабоченность? В это время на её лице можно было увидеть лишь одно – непонимание ситуации, отказ восприятия происходящего и пунцовые щёки от цепких пальцев родственника на спине и под коленками. «Что вообще на него нашло?» - подумала девушка, когда увидела по-настоящему добрую улыбку и мягкий, заботливый взгляд, устремлённый на неё:
- Как бы ты ни хотела, свалить тебе от меня сегодня вряд ли удастся.
-Хм, как видишь, я сейчас не в состоянии убежать от тебя, находясь исключительно в твоих руках, - девушка пробормотала это, да ещё и прижимаясь к парню; сомневаюсь, что он расслышал её слова, хотя кто знает острый английский слух! Далее Англия усмехнулся, отводя взгляд в сторону, а ведь ирландка так хотела смотреть в эти наполненные волнением глаза.
-Артур, я к тебе через всю страну летела, дико устала, да и, скорее всего, что-то случилось в Дерри… И кстати, ничего я НЕ неравнодушна к тебе, дышу ровно, никаких отклонений не наблюдается. Даже если бы и любила тебя, то, поверь, ты бы об этом никогда не узнал… - обиженно проговорила девушка, забавно хмурясь, как ребёнок. Она уже чуть ли не засыпала в объятьях англичанина, как услышала:
- Придётся вспомнить былые деньки, МакКарти.
Сердце резко ускорило темп, ирландка зажмурила глаза также молниеносно, после чего умоляюще шептала:
-Замолчи, прошу.
Девушку несли аккуратно, словно маленький ребёнок доставал хрупкий чайный сервиз и нёс его до матери: пытались и не задевать каждый лишний раз, но уверенно держали, словно упадёт в бездну, а вытащить будет невозможно.
Мэри тяжело дышала, тем не менее, глаза были закрыты, а сама она потихоньку начала провалиться в царство Морфея, но пальцы уверенно сжимали мужскую рубашку, словно это было чем-то, что нельзя отпускать ни при каких обстоятельства, может, это был своеобразный спасательный круг? «Не отпускай, прошу» - подумала Северная Ирландия и тут же произнесла в полудрёме:
-Не отпускай, держи… - произнесла сбивчиво, полусонно и так мило. Тем временем, девушка всё очаровательно хмурилась и думала о своём, о том, что как приятно прижиматься к этому снобу в данной ситуации.

Доля секунды, а МакКарти уже укладывали мягко на убранную постель (эта соня даже не заметила скрип двери и половиц), а проснулась она от того, что те сильные руки, которые держали её только что, исчезли, после них же остались лишь приятные ощущения на теле:
-Куда ты? – сонно произнесла Ирландия, просыпаясь и выходя из дремоты. Девушка, на самом деле, не особо осознавала, что говорила, но она бы всё равно это рано или поздно сказала когда-нибудь… Когда Мэри полностью открыла глаза, а взгляд более или менее сфокусировался, то поняла, где именно находится. Гостевая…
Комната была не то, что мрачноватой, но и не светлой. Самое яркое, что Ирландии всегда бросалось в глаза, что здесь не было ни одной зеленой вещички, а если бы её сюда и поставить, то смотрелась она убого. Стены обклеены чёрными узорными обоями, где сам рисунок был чуть светлее чёрного цвета. Мрачновато, не правда ли? Но всё же уютненько, а особенно прельщал тот факт, что тут больше не было каких-то предметов мебели подобного цвета. Абажуры на прикроватных (и не только) светильниках, занавески, обивка на кресле и стуле у стола, постель – всегда была голубая или же лазурная, а стол в углу комнаты с гардеробом был сделан из светлой древесины. Настенное зеркало в рост находилось рядом с дверью. Если войти в комнату, то первыми вы увидите кровать, в левом дальнем углу  - угловой шкаф-гардероб, а слева у стенки - рабочий стол, над которым было немало полочек со статуэтками и книгами, и только лишь когда вы обернётесь лицом к двери, то заметите огромное зеркало слева от неё, если, конечно, не сильно распахнули дверь, а кресло стояло слева в противоположном от шкафа углу. Хотя, да, мы упустили одну деталь, что паркет в комнате был из тёмного дерева, прошу прощения. В любом случае, в этой комнате стоило бы упомянуть пару деталей, которые вы можете и не заметить:
1.Царапины – следы от женских ногтей на спинке кровати. Хм, да, в комнате не всегда была одна Северная Ирландия, к ней порой наведывался одинокими, порой пьяными и страшными ночами Англия, требуя от девушки соития. Хотя смысл в требовании, если он просто брал её, вне зависимости от желания Мэри. Драки перед насильным сексом всегда оставались, хотел того Англия или же нет, а следы от них были не только на его теле. Да, царапины были судорожные, дрожащие и достаточно глубокие, словно хватались за эту спинку, как за последнюю надежду. Так же некоторые царапки были и на тумбочке, но там уже можно было заметить менее резкие повреждения – период полусогласия. В общем, вы поняли, откуда все эти царапины, да? Так что, воспоминания достаточно противоречивые об этих царапинах.
2.В шкафчике стола есть одно потайное дно, где вы можете найти… фотографии. Они разные, и по более относятся к Северной Ирландии и её жизни. «Семейная фотография» - Северная Ирландия сидит на красивом стуле, а вокруг неё позади стоят (отсчёт слева) Уэльс, Англия, Шотландия. Выражения у всех не совсем довольные, весьма серьёзные, да и фотография достаточно стандартная для начала 20 века. Ещё есть фотография середины 60-х, где, вы не поврете, улыбающиеся Артур и Мэри, по оттенкам чёрного можно заметить, что всё вокруг них светлое, а сами они отнюдь не в официальных костюмах, а в обычной одежде молодёжи тех времён. И ещё пару подобных фотографий. В своё время Артур на них наткнулся и сильно удивился, что там нет ни одной фотографии Ирландии - старшего брата Мэри, чьи фотографии она сожгла в камине ещё в 1921 году, когда её отдали за свободу, как деньги или же какую-то вещь. Но это ладно, но МакКарти ещё хранила эти фотографии со странных человеческих похождений, а также именно семейную фотографию. Иногда и Англия, и Северная Ирландия тайком смотрели эти фото, так, просто так, да…
3. В комнате, на самом деле, жила только Северная Ирландия, больше здесь никого не было. Единственный человек, который проживал вообще в этом доме, в этой комнате – Северная Ирландия. Комната прибиралась даже после её ухода, некоторая одежда смиренно ждала свою хозяйку, правда, почему Англия хранил её, а не отдавал каждый раз…?
4. Книги, которые стоят на полках, всегда менялись после полного уезда Северной Ирландии. Во время коротких остановок, Мэри замечала, что одни книги появлялись, другие же бесследно исчезали – всё то, что на полках - это прочитанное Артуром, он, бывало, любил здесь почитывать ту или иную книгу.

Сквозь сонно сощуренные глаза девушка мягко взглянула на «братца», который сидел на краешке её кровати. Осознание того, что он сейчас развернётся и уйдёт сильно давило на девушку: она ненавидела оставаться в этой комнате одна – уж слишком много воспоминаний. Мэри глазами пробежалась по уже давно известным уголочкам и наткнулась на царапины, да-да, на именно те царапины. Глаза судорожно расширись, казалось, что зрачок вылез за свои законные границы, а изумрудной радужки вообще не было видно; МакКарти чуть вздрогнула и тяжело вздохнула, облизнув сухие губы, после чего закрыла ладонями лицо и недовольно фыркнула. «Хватит смотреть по сторонам, не стоит вспоминать…» - думала Ирландия и вновь посмотрела туманными глазами на Англию.

Тот сидел на краю постели и требовательно смотрел на дальнюю родственницу, но так, как обычно смотрят любящие друг на друга люди, стремясь заботиться о благополучии другого:
– Ночью я тебя никуда не отпущу. Уж пару часов переждать здесь ты в состоянии. Одежда в шкафу. Есть какие-либо вопросы?
Девушка вновь посмотрела на полки с книгами и решила всё-таки спросить об этой пикантной детали:
-Почему меняются книги в комнате? – Мэри прикусила нижнюю губу, глядя на парня снизу вверх, пытаясь сохранить эту связь через глаза, понять, что происходит с ним в нефритовых очах – глаза ведь зеркало души. «Он читает же тут, да? Зачем? Воспоминания?» - проскользнула шаловливая мысль.  Повернувшись к нему полностью и подвинувшись ближе, Мэри продолжила:
-Я, конечно, всё понимаю, но помоги мне раздеться, уложи, я сама, ну, уж извини, но не в состоянии. Прошу, - томно прошептала девушка, чуть облокотившись на локти, прожигая парня таким взглядом, который обычно у милых, но пугающих  девочек в фильмах ужаса – наивный, но крайне предвкушающий и выжидающий. –Артур…
Девушка привстала, таким образом, расстояние между ними уменьшилось в огромное количество  раз до 10 сантиметров, а МакКарти подняла руки, чтобы парню было удобнее снимать с девушки одежду. Опять они оказались ближе, чем положено, чем стоило бы. Нельзя сказать, что Мэри чувствовала себя удобно, но, увы, сейчас она сама не справится. Но тут ирландка приметила реакцию Артура, которая всегда появляется в подобных ситуациях – румянец на щеках
–Застеснялся? Оу, какие мы, раньше тебя это особо не волновало, да и я же не блондинка, вон, видишь, рыжие волнистые волосы, за которые ты раньше сжигал девушек, у меня же те зелёные глаза, которые считали дьявольскими по твоей воле, - девушка взяла пальцами за подбородок и внимательно, лукаво заглядывала в глаза англичанину, забыв про смущение, - Ты убивал подобных мне, тебе не кажется это странным? Погоня за обычными девушками просто так? Что они сделали? Были похожи на меня? Тебя раздражало то, что есть подобные мне, да? Что они всего лишь подчиняются другим, а не твоей воле, как и я?
Слова повисли в воздухе, а зрительный контакт так и не прекращался – каждый ловил в «перестрелке» то, что хотел; когда одежда уже была снята с тела девушки, она ловко шмыгнула под одеяло и резко потянула за руку Киркленда, шепча:
-Останься на ненадолго, я скрашу твоё одиночество, а мне будет тепло, всего лишь подержу тебя за руку…Пожалуйста, - умоляюще и жалобно смотрела девушка на англичанина, да что говорить, шептала она также. Потянула она так резко, что сама хоть и лежала, но Артур был так близко, что кончики их носов чуть ли не соприкасались. Сжав его пальцы в своей ладони, она поднесла их к своему сердцу достаточно необдуманно, но ей всё нравилось, во всяком случае, ей было тепло и  удобно, да и перспектива того, что она будет не одна сегодня спать с холодной постели, только радовала. Честно, ей нравились объятия Артура, она любила это, ей искренне хотелось, чтобы тот сегодня остался с ней: «Прошу, не уходи…» Девушка настолько жалостливо смотрела на англичанина, что даже было удивительно, что Северная Ирландия на подобное способна. Сердце нежно трепетало в груди, непонятное сладкое чувство где-то глубоко в душе и мерцающие, чуть блестящие глаза в голубоватой полутьме… Расстояние между ними обозначалось в пальцах Англии, которые были крепко-накрепко удержаны ладонью девушки.

0

13

Смотря сейчас на Мэри, вместо привычной высокомерности и даже отторжения, Артур испытывал…жалость. Он видел, что творилось с этой юной и красивой девушкой и понимал, что в чём-то виновен перед ней. Эти двое могли ненавидеть друг друга, даже презирать, но что поделать, как у людей между ними была тонкая связь, мечущаяся между дружеской симпатией и увлечённостью. Мэри хваталась за английскую рубашку, прижималась к парню, а  Артур только крепко держал её на своих руках. Во всех других ситуациях он не мог отказать себе от удовольствия поддеть ирландку, посмеяться над тем, что, дескать, ей пора сесть на диету (что было откровенной ложью), но сейчас отчего-то МакКарти казалось ему такой лёгкой, такой невесомой… На лице девушки ясно проступало удивление вкупе со смущением. - Хм, как видишь, я сейчас не в состоянии убежать от тебя, находясь исключительно в твоих руках. Артур усмехнулся, изогнув брови домиком. «Раньше для тебя это не представлялось проблемой», - непроизвольно в мыслях проползли воспоминания, когда то в одном, то в другом случае, оказываясь на руках у Англии, Северная Ирландия проявляла чудеса прыти.

- Артур, я к тебе через всю страну летела, дико устала, да и, скорее всего, что-то случилось в Дерри…. Британец поджал губы. «Ясное дело!» А вот следующие слова его явно заинтересовали, поскольку на лице заиграла хитрющая улыбка, а глаза довольно прищурились. - И кстати, ничего я НЕ неравнодушна к тебе, дышу ровно, никаких отклонений не наблюдается. Даже если бы и любила тебя, то, поверь, ты бы об этом никогда не узнал… Кёркленд почти что певуче протянул, извергая вместе с голосом немыслимое количество иронии: - Ну да, конееечно… - и тут, мгновенно приняв невинное выражение лица, издевательски добавил, согласно кивая: - Верю-верю. По всей видимости, в следующей фразочке Артур явно промахнулся. Девушка зажмурилась и умоляюще прошептала: - Замолчи, прошу. Англичанин бросил на неё внимательный взгляд. «Понятно… Почему она всегда вспоминает только плохое? Что за несправедливость! Я себе на мгновение даже чудовищем представился, ужас-то какой». Он насупился и немного нахмурился. «И, кажется, я даже догадываюсь, о чём она вспомнила…»

Кёркленд аккуратно и крепко держал Мэри на руках, что, видимо, ей очень даже нравилось. Девушка немножечко задремала; это было такое странное состояние, когда ты вроде спишь, но всё же бодрствуешь и даже слышишь, ощущаешь, что происходит вокруг тебя. Хватаясь за рубашку британца, МакКарти тихо пробормотала: - Не отпускай, держи… Изогнув губы в умилённой полуулыбке, Артур шёпотом ответил, да так, чтобы его слова остались известны лишь ему одному: - Не волнуйся, не отпущу… Поднявшись на второй этаж и зайдя в гостевую комнату, некогда принадлежавшую Северной Ирландии, британец аккуратно уложил её на мягкую постель. И кто бы мог подумать, что Мэри сквозь сон заметит это. - Куда ты? Кёркленд быстро облизал сухие губы и поправил ворот рубашки, спокойно отвечая: - Сперва в гостиную, потом к себе. Обстановка вокруг навевала очень много воспоминаний. Плохих и хороших, ярко застывших в памяти и тех, что с течением времени поблёкли и почти исчезли. Сев на краешек кровати, англичанин твёрдо заявил, что никуда Северную Ирландию не отпустит в столь поздний час. В конце концов, пусть в Лондоне и работает Скотланд-Ярд, но даже в такой развитой стране, как Великобритания, лучше не шататься молодой, красивой и одинокой девушке по тёмным городским улицам. - Почему меняются книги в комнате? Складывалось такое впечатление, что либо Артур заранее подготовился к подобному вопросу, вполне себе понимая, что ирландка-де заметит мифическое исчезновение и появление книг на полках (если не сейчас, то с утра уж точно), либо, действительно, отговорка являлась правдой, хотя это вряд ли. – Места нет. Приходится прочитанные книги ставить сюда, дабы не захламлять свою комнату, - и на лице заиграл такой идеальный похерфейс.

То, что далее учудила Мэри, не вписывалось ни в какие рамки английского приличия. Она повернулась к «брату», скользнула по нему острым, выжидающим, но оттого не менее соблазнительным взглядом и томно прошептала: - Я, конечно, всё понимаю, но помоги мне раздеться, уложи, я сама, ну, уж извини, но не в состоянии. Прошу…Артур. И этот самый Артур, бедный и измученный, судорожно сглотнул слюну, смущённо покраснел и, повернув голову в сторону, лишь бы не видеть девушку, дрожащими пальцами стал то рассстёгивать, то, наоборот, застёгивать две верхние пуговицы рубашки. Тяжело и глубоко вздохнув, он насупился, хмуро сдвинул брови и уставился на тёмные обои. «Спокойно. Всё под контролем. Ненавижу её… Ненавижу… Я же теперь не усну. Завтра вставать рано, в конце концов. Нет-нет-нет, ничего такого. Тихо... Всё в порядке. Да, в абсолютном». Успешно проведя курс аутотренинга, Артур поднял очи-горе к потолку и понял, насколько же прекрасен мир. Он облегчённо выдохнул и помотал головой. Тем временем Мэри приблизилась к англичанину непростительно близко и вскинула руки, всем видом приказывая хозяину дома снять с неё платье. Закусив нижнюю губу, Кёркленд обернулся к ирландке, взялся за край и быстро, как только мог, стянул с неё одежду, стараясь попутно – хотя чисто из гадости можно было бы -  не порвать ткань. А МакКарти же не нашла ничего лучше, как посмеяться над естественным смущением джентльмена: –Застеснялся? Оу, какие мы, раньше тебя это особо не волновало, да и я же не блондинка, вон, видишь, рыжие волнистые волосы, за которые ты раньше сжигал девушек, у меня же те зелёные глаза, которые считали дьявольскими по твоей воле. «И это называется, ей плохо?! Ха! Невольно задумаешься, а не разыграла ли она весь этот спектакль с падением». Девушка взялась пальцами за подбородок Кёркленда и беззастенчиво заглянула ему в глаза, словно провоцируя: - Ты убивал подобных мне, тебе не кажется это странным? Что они всего лишь подчиняются другим, а не твоей воле, как и я? Свёрнутая ткань платья застряла где-то под грудью, ибо не было никакой возможности поднять его выше, пока Мэри не прекратит здесь выкаблучиваться. Хмыкнув и коварно улыбнувшись, сверкая идеальной улыбкой, Артур с сарказмом ответил: - Оооой, не льсти себе, в который раз говорю уже. Временной кретинизм в высшей степени развился, да, Мэри? Или память совсем отшибло при падении? Кажись, ты тогда ещё пешком под лавку ходила, да и я был юнцом. Что поделать, религия, она такая. Британец довольно и, пожалуй, несколько высокомерно смотрел в зелёные глаза девушки, что в Средние века считались дьявольскими. Слишком яркие, необычные, прожигающие. Кому, как не ему об этом судить, обладателю точно такими же? Дождавшись, когда Северная Ирландия всё же успокоится с подколками, Кёркленд потянул платье вверх и полностью снял его с девушки, которая, в свою очередь, резво спряталась под одеялом. Как-то обречённо вздохнув, Англия аккуратно свернул одежду и уже собирался положить её в шкаф, однако… - Останься на ненадолго, я скрашу твоё одиночество, а мне будет тепло, всего лишь подержу тебя за руку…Пожалуйста, - Мэри крепко схватила его за руку и явно не собиралась отпускать. Артур озадаченно и хмуро взглянул на девушку, в глазах читался немой вопрос. Мужчина даже чуть приоткрыл рот, собираясь что-то возмущённо заявить, однако лишь сдержанно улыбнулся и коротко кивнул, спокойно и в то же время несколько неуверенно произнеся, глухо прищёлкнув языком: - Ну…если ты так хочешь… Он успел себя мысленно проклясть за собственную же мягкотелость, но разве можно отказать этому жалобному и умоляющему взгляду?

Северная Ирландия резко потянула англичанина к себе, из-за чего тот несколько неуклюже завалился рядом с ней, только и успев, что бросить платье на прикроватный столик. Артур оказался очень близко. Жар чужого дыхания обжигал. Сглотнув, Кёркленд принял весьма смущающийся и словно провинившийся вид. Мэри сжала его пальцы в своей ладони и поднесла их к груди. Уголки рта британца криво дрогнули. Он сконфуженно уставился на девушку, не до конца осознавая мотивы её сегодняшних поступков. Секундная дрожь в теле мгновенно затихла, уступая место успокоению. Мэри вела себя совсем не вызывающе, а, наоборот, мило и очаровательно. Хотелось просто заключить её в объятиях, прижать к себе и никому не отдавать, по крайней мере, сегодня. Быть рядом, чувствовать чужое тепло и где-то в глубине души осознавать, что ты небезразличен этому человеку. Что он думает о тебе, в какой-то степени любит и, несмотря на все невзгоды и обиды, всё-таки дорожит тобой… Всё это было дорого Артуру, одиночке и снобу, не раз слышавшему позади себя: «У него вообще нет друзей!» Да, отчасти это было так, но он никогда не страдал по этому поводу. Лишь изредка, в туманные и дождливые дни, наводившие беспросветную хандру. Однако, если взглянуть с другой стороны, возможно, он и ошибался. Друзья были, хотя и отношения с ними всегда оставались столь странными, что вряд ли поддавались логическому объяснению. Но в этом и была их особая, неповторимая прелесть… Скинув обувь, Артур забрался под одеяло и с тёплой полуулыбкой посмотрел на девушку, легко высвобождая свои руки из чужих ладоней. – Неужели ты боишься оставаться здесь одна? – в голосе была ирония, но вовсе не злая или едка, а добрая и по-дружески мягкая. Британец поднял руку и почти невесомо коснулся кончика задорно вздёрнутого носика, провёл вдоль щеки и подбородка. Артур тихо усмехнулся, довольно зажмурившись. – Странная ты. И отношения между нами не менее странные. «Даже слишком. Ещё чище, чем с лягушатником». Накрутив на указательный палец рыжий локон и пару секунд поигравшись с ним, британец обнял девушку и прижал к себе. Одну руку он согнул в локте и подложил её себе под голову. Спокойный, ровный взгляд скользнул по чуть сонному личику ирландки. «Мда… А ведь как всё «прекрасно» начиналось». Наклонив голову, Кёркленд не удержался от того, чтобы кротко и нежно не поцеловать девушку сперва в губы и в завершении в кончик носа. Улыбнувшись, англичанин мягко произнёс: - Спокойной ночи, наверное. «Так, ладно, план минимум на ближайшее будущее: как только уснёт, сползти с кровати, выплыть отсюда и прямиком в гостиную, выключить свет, радио, а после к себе в комнату. Мать моя Королева, дай мне сил». Тихо вздохнув, Артур прикрыл глаза,  и, не выпуская девушку из объятий, не заметил, как вскоре и сам уснул. К великому утреннему разочарованию, британец с неудовольствием обнаружил, что всю ночь продрых вместе с МакКарти. Но это пока не самое страшное. Самым страшным было то, что он напрочь забыл о будильнике и, будучи сильно уставшим, проспал абсолютно всё на свете, продрав глаза только ближе к полудню.

+1

14

По внешнему виду англичанина было видно, что тот мало того, что смущался и чувствовал себя несколько виноватым, но и был растерян данной ситуацией. - Ну…если ты так хочешь… - рассеянно сказал Артур, прищёлкнув языком, а девушка тем временем мило улыбнулась и сказала своё:
-Да, я очень хочу.
После того, как Киркленд оказался на девушке, та почувствовала, что того пробила крупная дрожь, а сейчас его до умиления красили пунцовые щёки. Смотря на этого милого и очаровательного смущающего мужчину, Мэри довольно зажмурила глаза и старалась не засмеяться. «Какой же он милый сейчас!» - подумала МакКарти и открыла глаза вновь в тот момент, когда уголки его рта дрогнули, что Северной Ирландии стало даже не по себе, и она сиюминутно вздрогнула, но, тем не менее, она всё ещё держала в ладони его пальцы. Спустя время парень успокоился, и в его глазах уже не было этой дикой неуверенности  и непонятия ситуации, хотя, скорее всего, Артур старался просто уже  этого не показывать. Ирландка ослабила хватку, и англичанин сразу же высвободил свои пальцы из цепкой ладони девушки с теплой полуулыбкой, забираясь уже под одеяло:
– Неужели ты боишься оставаться здесь одна? – иронично произнёс Киркленд, но в его голосе не слышалось ни капли злобного и ядовитого сарказма, на что ирландка продолжала смотреть  на него пристально, практически впиваясь в него своим изумрудным взглядом: - Не могу сказать, может быть и даже так. А, может быть, я просто соскучилась по тебе и устала от одиночества. МакКарти перевернулась на бок лицом к собеседнику, после чего тот невесомо коснулся кончика носа ирландки, что Мэри зажмурила глаза и чуть задрожала от неожиданности действия, а когда пальцы англичанина коснулись щеки и подбородка, то Северная Ирландия открыла нежный и полный любви взор, который устремила на «братца», на что она услышала английское: -Странная ты. И отношения между нами не менее странные. Тут МакКарти накрылась одеялом по самую шею и недовольно фыркнула с видом обиженного 5-летнего ребёнка, отводя взгляд подальше от нефритовых глаз собеседника:
-И мне что поделать? Попросить прощения за это, Киркленд?
Посмотрев опять на Артура, она сонно зевнула и довольно прикрыла глаза, осознавая, что рядом есть кто-то, кому нравится, что она рядом, кто знает её до мелочей и кому известно каждая её эмоция, который как бы не говорил, что она ужасна и невыносима, но вытаскивает из очередной жизненной ямы с недовольным видом на лице. Когда Артур накрутил случайный рыжий локон на свой палец, девушка машинально открыла глаза и прижалась к Англии, тем самым пытаясь понять, что же у него за припадки нежности?  Оказавшись далее в объятиях, девушка вновь закрыла глаза, надеясь, наконец-то заснуть, но не тут-то было, ибо Киркленд наклонился и нежно поцеловал Мэри в губы, а под конец и в кончик носика, после чего услышала пожелание спокойного сна. Конечно же, ирландка слабо ответила на поцелуй, но всё-таки показала довольствие происходящим. Закусив нижнюю губу, девушка взъерошила его пшеничные волосы и сказала: - Я тебя тоже люблю, чёртов чаефил.
Тяжело вздохнув, девушка провалилась в сон.
Ночь оказалась не то, чтобы тяжёлой, но и не самой сладкой для сна. Всю ночь ирландка просыпалась и смотрела на  сонного и уставшего Артура, который тихо посапывал во сне. Мэри легко перебирала пряди соломенных волос  Киркленда и проводила пальцами по его губам и скулам.  То девушка переворачивалась и пыталась вырваться из тесных объятий, то вновь опять прижималась и клала свои руки на его поясницу и живот.  Где-то посредине ночи Мэри вообще обнаглела и чуть приподнялась на локти и сонно посмотрела на Артура. «Хм, когда он спит, он кажется слишком безобидным». Грудная клетка ровно то вздымалась, то опускалась; уголки рта нервно дергались, а само выражение лица оставалось не то чтобы ровным, а достаточно хмурым и недоумевающем. Девушка довольно улыбнулась и наклонилась к лицу парня, который так неспокойно спал, и легко сначала облизнула нижнюю губу англичанина, а далее провела тыльной стороной ладони по его щеке; вниз и к шеи, и к ключице, куда она тоже поцеловала легко и еле-уловимо Англию. А после МакКарти положила голову тому на плечо и забвенно уснула до утра.
Утро. Часов 6 утра, а Северной Ирландии не спится. Легко открыв глаза и чувствуя себя абсолютно выспавшейся, девушка видит опять же сонного Артура и потрепала его по чуть надутым щекам. Быстро выскользнув из кровати, девушка подошла к шкафу и нашла там джинсы и ализариновый свитер, а также свою старую сумку, которую взяла с собой, ибо таковой сейчас у неё не было, а с верхней полки она стащила полотенце, которым собиралась воспользоваться в душе. В сумку она положила своё черное платье, которое вчера улетело в сторону после ирландского рывка. Приведя себя в порядок, ирландка направилась на кухню…Как оказалось, кухня была чистая, если бы не одно но – на столе стояли виски и бокал. Девушка вопрошающе смотрела на открытую бутылку и почесала затылок, чуть взъерошив только что причёсанные волосы. Стоя в багровом свитере с белыми канадскими оленями и в синих джинсах, девушка принялась убирать алкоголь со стола и вымыла бокал, поставив того в сушилку. «Так, было бы неплохо приготовить этому алкоголику завтрак». В итоге, девушка приготовила тосты, стопку блинчиков с яблочным джемом и положила заварку в чайник, после чего всё это поставила на стол для большей видимости, а сама она выпила стакан сока и перекусила где-то двумя блинчиками, даже не доставая тарелки, хотя для Артура стол девушка накрыла по всем правилам , и как он любил. Напоследок Мэри  написала ему записку красивейшим, художественным почерком в гостиной со словами: «Завтрак на кухне, надеюсь, ты проснёшься вовремя. Думаю, ты не перестал любить яблочный джем.  М.М.» Девушка поднялась в спальню, где и ныне спал Англия, и положила на тумбочку листок с записями, после чего на прощание кротко поцеловала англичанина в губы и тихо прошептала ему на ухо:
-Последний день перед долгими разбирательствами. Опять я Северная Ирландия, а ты – Англия. В любом случае, я ещё Мэри на протяжении минут 50. Надеюсь, ты сдержишь данные вчера обещания, Киркленд. И помни, какой бы истеричкой я не была, глубоко во мне вечно сидит МакКарти, которая вчера чудила то, что угодно было её сердцу.
Под конец девушка слегка прикусила мочку уха Англии и воротилась прочь к входной двери. Девушка бежала прочь от дома, чувствуя, как по её щекам катятся солёные слезы. Как ни странно, но раны на спине её ничуть не заботили, поскольку боль душевная превышала телесную. Прочь от этих английских улиц, прочь от всех этих англичан, от того дома, где он спит, где остывает завтрак, который приготовила она. До боли сжимая пальцы в кулак, девушка старалась не разрыдаться, пока ехала в лондонском метро. Девушка смотрела на яркую лампу и старалась терпеть, словно глуша одну боль другой: «Я не хочу быть регионом, я не хочу быть страной, я хочу быть просто девушкой…»
Впереди только долгие разбирательства. В 1972 году комиссия по расследованию пришла к выводу, что солдаты действовали правильно, в ответ на выстрелы из толпы, полностью оправдав военных. Северная Ирландия упрямо смотрела в суде на англичанина и прожигала его взглядом первые 5 минут, после чего просто с презрением устремила на него свой разочарованный взгляд.  Завершения суда, последующие 20 минут. Она подошла и дала ему звонкую пощёчину от чужих глаз подальше в одном из закоулков здания. Никаких слёз, ничего, просто разочарованный взгляд дьявольских глаз и серьёзный вид:
-Я. Тебя. Ненавижу. Твои. Обещания. Ничего. Не стоят.
Девушка развернулась тогда и ушла, вот именно уходя, она, опустив голову, обронила несколько солёных слез на паркет, но ушла она достойно от Англии без истерик. Просто молча ушла, сказав то, что должна была сказать.
В 1998 году было начато расследование по инициативе премьер-министра Тони Блэра. Комиссия проработала 12 лет, и 10 июня 2010 года неофициальные итоги были опубликованы в прессе, официально итоги сообщены 15 июня 2010 года премьер-министром Дэвидом Кэмероном. Действия военных признаны незаконными. Северная Ирландия и не думала, что у Англии ещё есть совесть, но, как оказалось, она действительно есть.
9 июня 2010 года – международный день друзей, но кто бы подумал, что в это день случится подобное, хотя... Это был не такой уж и солнечный день в Белфасте, да и вообще этот город нельзя особо назвать солнечным в это время. Огненные волосы Мэри на самом деле не отображают местную погоду, как, собственно, и волосы Чарльза (Шотландии). Дом у неё был чем-то похож на дом Артура, такой-же конструкции, только вот комнаты для гостей не было, обычно она стелила братьям в гостиной.  Что было удивительно, но дом всегда был прибран и в нём был этот неповторимый уют: красивая резная деревянная лестница, тёмный и тёплый паркет, тёмно-зелёные обои в прихожке, милые и мягкие ковры, огромное количество фотографий в рамочках на стенах, полочки с сувенирами и книгами.
Северная Ирландия была тогда на кухне и наливала себе молоко в кружку, продолжая петь песню Биттлз «Drive my car». Девушка вдруг услышала трезвонящий дверной звонок. Тишина. Опять звонок. Секунда тишины… Звонок.
-ДА Я СЛЫШУ, ПОДОЖДИТЕ, ПРОШУ ВАС, Я НЕ ГЛУХАЯ, Я ПРОСТО ЗАНЯТА.
Да, девушка явно была не в самом представительном виде – короткие домашние шорты и длинная чёрная футболка с белоснежной надписью «Kiss me. I'm Irish» (явно подарок одного из родственников), которая скрывала наличие шорт; всё-таки утро. Длинные вьющиеся волосы были разбросаны по плечам и спине ирландки,  а затуманенные глаза пытались ещё более или менее проснуться. Только девушка подошла к двери с кружкой молока, как сразу же открыла тяжёлую дверь и потянула её на себя со словами:
-Кто вы, милейший или милейшая, я думала, что…
Девушка не успела договорить, как опрокинула на себя кружку с молоком и сразу же проснулась. Хотя проснулась она скорее больше от того, что увидела перед собой Артура Киркленда. Секундное молчание и вся мокрая Северная Ирландия с широко распахнутыми глазами, девушка приоткрыла рот и пыталась понять, что нужно от неё Англии так срочно, что он даже прилетел к ней. Хмуро посмотрев на англичанина, девушка хмыкнула и пригласила жестом мужчину в дом, а сама продолжала держать пустую кружку одним указательным пальцем, смотря на свою насквозь мокрую футболку.
-Мистер, что вас привело в этот час ко мне в Белфаст, - сухо проговорила ирландка и одела для приличия тапки, так как ранее она стояла босиком. Закрыв дверь на замок опять же, Мэри сердито глядела на незваного гостя, прожигая того лучами ненависти и злобы.

0

15

- Я тебя тоже люблю, чёртов чаефил. Артур конфузливо свёл брови и от смущения поморщил нос, не находя себе места от столь непривычной фразы. Он глухо кашлянул, делая вид, что не слышал последних слов. По всей видимости, англичанин настолько сильно замотался за последние несколько дней, что спал как убитый, и, пожалуй, ничто не могло его потревожить: ни ёрзанья Мэри, ни шум на улице – вообще ничего. Зачастую взрослым не снятся красочные образы, что так часто видят дети. Кёркленду отчасти повезло в этом отношении, но сегодня, увы, работа так сильно вцепилась в него, что не отпускала даже ночью. Артур хмурился и мрачнел, видя все те же парламентские морды, перелистывая уже приевшиеся документы с пометкой «30 января 1972 года, Лондондерри» и ставя кое-где нарочно размашистую закорючку, тем самым ясно давая понять, что занимается он несколько не своими прямыми обязанностями, а скучным бумажным конвейером…

Шесть часов. Для кого – прекрасное утро, а для кого – несусветная рань. Впрочем, Артур вставал лишь на полчаса позже. Сквозь сон он услышал тихие шорохи, лёгкий скрип открывающейся двери шкафа, аккуратные шаги… Уткнувшись лицом в подушку, Англия чуть повернул голову в сторону и лениво продрал один глаз. Расплывчатая картинка с рыжим пятном стала постепенно приобретать очертания, пока это самое пятно скакало из одной стороны в другую. На задворках сознания медленно проползла одна-единственная мысль: «Мать моя женщина, куда она в такую рань намылилась?...» - которая исчезла так же незаметно, как и возникла. Перевернувшись на другой бок, Кёркленд вновь провалился в сон. Второе пришествие Северной Ирландии так же не осталось незамеченным. Тёплый воздух неожиданно ударил в лицо, а потом, где-то вдалеке, отрывками раздавались слова: - Последний день перед долгими разбирательствами… я ещё Мэри… МакКарти, которая вчера чудила то, что угодно было её сердцу. Сквозь сон парень зафыркал и с головой ушёл под одеяло.

Пятнадцать минут первого. – Ой…пффф… который час-то?... Артур сонно и вяло принялся прощупывать прикроватный столик, в надежде наткнуться на СВОЙ будильник, но так его и не обнаружил. Англичанин медленно повернул голову и чуть продрал глаза. – ЧЕГО?! Кёркленд буквально подпрыгнул на кровати и резким движением схватил часы, что так мирно стояли на самом краю. Мужчина ошалелым взглядом вперился в стрелки, уверенно показывающим четверть первого. – Ааааарррр…Не может быть. С тяжёлым вздохом Артур повалился на спину и бездумно уставился на потолок. «Какой пассаж. Неужели я проспал больше 12 часов?...Всё равно опоздал уже. Да и, в конце-то концов, я же не просто клерк. Вполне могу устроить себе внеплановый выходной, разве не так?» Спустя минуту он поднялся с постели, размял затёкшую шею и вышел из комнаты, попутно недоумевая: «Страсти какие. Неужели я реально продрых вместе с рыжей истеричкой, или это всё же был сон? Ну, а если так, то какого чёрта я выползаю с утра из ЕЁ комнаты?...» Артур потрепал и без того взлохмаченные волосы и смачно зевнул, неспеша спускаясь вниз по лестнице. «Чёрт, как пить хочется». С кислой и опухшей ото сна мордой он свернул на кухню, налил стакан холодной воды и только потом вспомнил: «Такое чувство, что вчера вечером я оставил кое-что включённым». Сделав пару глотков, он медленно поплёлся в гостиную, но, как ни странно, радио и светильник были выключены – по всей видимости, они проработали всю ночь, пока Мэри не вырубила их. Артур тяжело завалился в своё любимое кресло и, поставив стакан на стол, обхватил голову руками. – Дурдом какой-то, честное слово. Ещё и опоздал ко всему прочему. Тьфу. Блуждающий бесцельный взгляд случайно наткнулся на записку. «Что это?» Взяв её в руки, Кёркленд быстро пробежался по аккуратно выведенным строчкам. – Завтрак? Проснусь вовремя? Яблочный джем?! Аха, да-да, конечно! С силой откинувшись на спинку кресла, англичанин задрал голову к потолку и насмешливо искривил уголки губ. «Даже притрагиваться не стану. Заранее уверен, что потом целый день в сральнике проторчу. Ведь не верю я, ну, не верю, что здесь обошлось без подлянки. Кстати о подлости. Почему она меня не разбудила, хотя сама ушла, видимо, намного раньше, чем я соизволил поднять свой ленивый зад? Знает ведь, что мне на работу, ай-ай-ай, как не стыдно вредничать своему дальнему братцу». В общем и целом, Кёркленд успешно свалил всё с больной головы на здоровую: сам проспал, а виновата Северная Ирландия, кто же ещё? Могла и разбудить, хотя бы из солидарности. Пострадав на кресле ещё какое-то время, мужчина наконец-таки вернулся на кухню, где первым же делом подозрительно скосился на аппетитную стопку свежеиспечённых блинчиков с яблочным джемом, которые в первый заход благополучно не заметил. «Ну, дела… Никогда бы не подумал, что такая, по сути, мелочь может быть столь приятной». Англия по-доброму улыбнулся, в душе благодарный девушке за такой «подарок», ведь не часто его утро начиналось с настоящего вкусного домашнего завтрака.

Правительством Соединённого Королевства была создана специальная комиссия по расследованию событий в Лондондерри. Впрочем всё и так было налицо. Как Англия и ожидал, суд пришёл к выводу, что действия солдат 1-го батальона Парашютного полка Великобритании были законны и спровоцированы агрессией со стороны вооружённых участников демонстрации. Во время окончательного оглашения результатов следствия Кёркленд сидел с неприступным  и беспристрастным выражением лица. Он был прав, с самого начала знал. Суд вынес справедливое решение. Англия и Северная Ирландия находились по разные стороны «баррикад». Девушка выступала на стороне, отстаивающей ошибочность вынесенного решения, его недостаточной обоснованности и, в целом, некоторой предвзятости. Однако правосудие осталось глухо или, что более похоже на правду, пошло по ложному пути. Когда окончательные итоги следствия были оглашены, Артур сразу почувствовал, как в его сторону устремился яростный, прожигающий и ненавистный взгляд. Мужчина только коротко и безразлично посмотрел на Мэри. «Боишься признавать свои ошибки?» Северная Ирландия была разочаровано – это явственно читалось во всём её облике. По завершении суда Кёркленд сразу же поднялся и направился к выходу из зала. В одном из закоулков длинных и витиеватых коридоров викторианского здания Маккарти догнала его и, не церемонясь, дала звонкую пощёчину. Артур возмущённо нахмурился и вопросительно уставился на девушку. Как ни странно, в этот раз обошлось без ставшего привычным спектакля одного актёра, где в главной роли была бессменная прима сего театра. Мэри не кричала, даже не повысила тон голоса и уж тем более не скатилась на истерику. Совсем нет. Она была спокойна а холодна, а в её голосе и взгляде читалось глубокое презрительное разочарование. Пожалуй, это настораживало более всего. Северная Ирландия как никогда серьёзна. Не было ни длинных тирад, ни высокопарных обвинений. Вообще ничего. Только пара твёрдых и чётко отчеканенных слов, врезающихся в самое сердце: - Я. Тебя. Ненавижу. Твои. Обещания. Ничего. Не стоят. Англия промолчал. А что он, собственно, мог ответить? Каждый из них, несмотря на расследование, остался при своём личном мнении, просто один в победителях, а другой в проигравших. И сказав всего одну фразу, Мэри ушла. Артур проводил её несколько задумчивым, но всё таким же хмурым и недовольным взглядом. Однако как-то незаметно в нём возникло уважение к Северной Ирландии и тому, с каким достоинством она повела себя на сей раз.

Спустя более, чем двадцать лет, закрытое, но оттого ставшее не менее спорным и противоречивым дело было возобновлено. Новое расследование составило рекорд по продолжительности в британском судопроизводстве. Действия военных признали незаконными. Ирландцы ликовали, ведь справедливость была наконец-то восстановлена. В 70-х годах Англия довольно быстро отстранился от событий «Кровавого воскресенья», признав самое простое и, наверное, очевидное решение. Во многом его позицию определили прежние поступки самих ирландцев и постоянные террористические замашки, поэтому Кёркленд оказался готовым поверить в результаты первого расследования. По крайней мере, тогда они казались довольно логичными. Лишь впоследствии, когда правительство страны возглавила «железная леди» Маргарет Тэтчер, Артур вздохнул свободно. Благодаря деятельности этой сильной и властной женщины у него высвободилось немало времени. В одну из годовщин событий в Лондондерри англичанин исключительно ради интереса поднял закрытое дело. Подробно ознакомившись с  ним и за десяток лет успев переосмыслить многие вещи, Артур с удивлением обнаружил, что некоторые немаловажные моменты показались ему буквально за уши притянутыми. Прежняя логичность и поразительная правдивость расследования пошатнулись под грузом подозрений. В голове Англии скромной мыслью зародилась идея о том, что, возможно, следствие было проведено в спешке и многие показания на проверку оказались ложью и клеветой…

2010 год. Ещё затемно Артур покинул дом и прибыл в аэропорт, чтобы на ближайшем утреннем рейсе вылететь в Белфаст. По дороге он купил свежий номер The Times, который развернул только в самолёте, удобно устроившись возле окна. В одной из статей он наткнулся на упоминание о сегодняшней дате. «Ну надо же, какая ирония. 9 июня, оказывается, международный день друзей. Как я мог забыть о таком ВЕЛИКОМ дне, хех». Мужчина иронично усмехнулся. «Надо бы как-нибудь глянуть, к чему и, главное, кто выдумал эту очередную бессмыслицу». Столица Северной Ирландии встретила абсолютно «прекрасной» погодой – пасмурной и хмурой, так что невольно набивались ассоциации вроде «как же меня рады здесь видеть!» Впрочем, стоит ли пенять, когда в самой Англии без зонта лучше не высовываться на улицу? Добраться до дома МакКарти особо труда никогда не составляло: наверное, Кёркленд с закрытыми глазами найдёт нужную дорогу. По внешнему виду и конструкции здание до безобразия напоминало его собственный дом в Лондоне. Понятное дело, типовое строительство. Впрочем, неважно. Артура всегда удивляло, что несмотря на многочисленные знакомства и родственные узы, у Северной Ирландии не было комнаты для гостей. Хотя бы чисто из приличия можно было бы обустроить какой-нибудь уголок для такой благородной цели. А ещё в её доме было чертовски много зелёного, что аж глаза резало! Не то, чтобы британец не любил этот цвет, но всё же надо знать хоть какую-то меру. Ему лично больше импонировал бордовый – имперский, как никак. Но вообще здесь было довольно уютно, если бы не многочисленные фотографии в рамках и без них, увешанные где только можно. Были и совсем старинные, сделанные еще в 70-х годах 19 века. И среди всего этого многообразия Артур обнаружил даже свою недовольную рожу. Причём, как ни странно, аж в нескольких экземплярах, на паре из которых он представлен Британской империей. А вообще, несмотря на свою любовь к старине и консерватизму, Англии не нравилось постоянно любоваться на морды своих драгоценных родственников, отношения с которыми не заладились с давних пор.

Подойдя к входной двери, Артур поправил ворот плаща, вздыбленного сильными порывами ветра, и нажал на звонок. В доме громко затрещало, однако никаких действий не последовало. С хмурой физиономией британец звонил ещё и ещё, пока из-за двери не послышалось: - ДА Я СЛЫШУ, ПОДОЖДИТЕ, ПРОШУ ВАС, Я НЕ ГЛУХАЯ, Я ПРОСТО ЗАНЯТА. Кёркленд недовольно фыркнул, крепче сжимая ручку дипломата с документами и прочими всегда нужными бумагами. «Или просто ползёшь, словно с бодуна». Приняв самое что ни на есть безразличное и скупое выражение лица, Артур стал дожидаться, когда же наконец-то перед ним соизволит появиться МакКарти. Наконец-таки дверь приоткрылась. - Кто вы, милейший или милейшая, я думала, что… Наверное, британец стоял с такой наглой и беспалевной рожей, что ирландка даже опрокинула на себя кружку с молоком. Артур скептически посмотрел на девушку. По всей видимости, она только недавно проснулась. МакКарти таращилась на него так, словно привидение увидела или нечто подобное. Кёркленд сдвинул брови и вопросительно взглянул на ирландку. – Ну так..можно зайти? Мэри жестом молча пригласила его в дом. - Мистер, что вас привело в этот час ко мне в Белфаст? Артур прошёл в коридор и остановился в нескольких метрах от входной двери. Повернувшись к девушке, британец спокойно посмотрел на неё (при этом не забыв исподтишка оценивающе пробежаться по Мэри и легонечко покраснеть – всё-таки МакКарти была хороша собой, а широкая футболка, скрывающая короткие шорты, и свободно лежащие распущенные волосы давали нехилый простор для фантазии. Глухо хмыкнув, Кёркленд отстранился от случайных мыслишек вне основной цели визита и иронично прыснул: - Какая жалость, так и знал, что осиновый кол надо было тащить. Не смотри не меня так. Уголки губ хмуро опустились, а взгляд остановился на горящих глазах Северной Ирландии. – Я к тебе по делу. Не переживай, долго не задержусь: боюсь, твоя нервная система не выдержит такого стресса. Британец поставил дипломат на пол и уже совершенно серьёзно продолжил: - Завтра у вас в газетах появится одна крайне занимательная статейка. Не поскупись, приобрети что-нибудь. Уверен, она тебя обрадует. Ты же, надеюсь, в курсе, что расследование событий 1972 года в Лондондерри, инициированное Тони Блэром, подошло к концу? С результатами успела ознакомиться или как обычно? Мужчина испытывающее посмотрел на девушку, дожидаясь её ответа, и тут явно кое-что вспомнил, без промедление разыграв из себя прирождённого джентльмена: - Ах да, чуть не забыл. Будьте так добры, мисс, примите от меня этот скромный презент. С такими словами Артур протянул девушке букет прекрасных тюдоровских роз, что были символом Англии. Их алый цвет напоминал одновременно не только о чести, славе и благородстве, но и о реках пролитой крови, страданиях и горестях, что выпадали на долю нации. Однако ещё они являлись и символом восторжествовавшей справедливости. Британец очаровательно улыбнулся, и его голос зазвучал совсем иначе - не холодно и высокомерно, а тепло и... так по-родственному. - Мэри, пожалуйста... Утихомирь свою ярость, не прожигай меня взглядом этих изумрудных глаз. Я же не враг тебе. Мне непривычно это говорить, но... Прости меня. Я был не прав.

+1

16

Мэри была не то, что удивлена тому, что Артур прилетел к ней в подобную рань, так ещё и без каких либо претензий, сколько была подавлена этим. Она не очень любила гостей  спозаранку, так ещё и англичанин заявился, а отнюдь не просто так. «Что случилось? Что я опять натворила?» - подумала девушка, задумчиво уставившись в идеально чистый пол. Краешком глаза Северная Ирландия всё-таки заметила легкий румянец на щеках Кикрленда, из-за которого не могла не промелькнуть мысль: «И чего это опять он помидорит? Надо будет одеться нормально,  а то мало ли он там что». После чего девушка одной ладонью уставше прикрыла лицо, выслушивая ироничные фразочки «братца», продолжая всё также злобно «сверлить» взглядом сквозь пальцы: - Какая жалость, так и знал, что осиновый кол надо было тащить. Не смотри не меня так. Ирландия всплеснула руками, задев неосторожно стенку, точнее , резко ойкнув от боли, Мэри прижала руку к груди, слегка поглаживая больное место пальцами: - Что за садистские наклонности? Проткнуть меня осиновым колом? Спасибо, братец, мне будет «приятно», - возмущенно пролепетала МакКарти, но последнее слово она сказала томным полушёпотом – сразу видно, что с издёвкой. Она смотрела на мужчину в светло-коричневом плаще, чуть ли не в бежевом, который нагловато вел себя на пороге её дома. Опять эти лукавые глаза-изумруды и пшеничные, чуть растрепанные волосы – это большое и относительно старое английское недоразумение опять трепет ей нервы, а она вот вся мокрая в домашнем костюме с немного туманным взглядом. «Идиот он»,- скептично подумала девушка, проскулив от отчаяния, но смотрела она на Артура уже не со всепоглощающей ненавистью и злобой, а как-то оценивающее.
Я к тебе по делу. Не переживай, долго не задержусь: боюсь, твоя нервная система не выдержит такого стресса. – Продолжил Киркленд, поставив на пол свой портфель, в котором, как обычно, сидят и ждут своего часа всякие нужные бумажки, документы, секретные материалы или что там ещё? - Завтра у вас в газетах появится одна крайне занимательная статейка. Не поскупись, приобрети что-нибудь. Уверен, она тебя обрадует. Ты же, надеюсь, в курсе, что расследование событий 1972 года в Лондондерри, инициированное Тони Блэром, подошло к концу? С результатами успела ознакомиться или как обычно?
- У меня на тебя жуткая аллергия. Выражается удивительной агрессией в твою же сторону, хотя тебе ли не знать, дорогой мой, - девушка довольно прищелкнула языком, впиваясь глазами в точно такие же. – Конечно, я в курсе. Хочешь опять ткнуть меня лицом в очередную очевидную ложь? Не получится, в прошлый раз вы и так напридумывали,  и натянули за уши, тут дальше некуда. Твои следователи задолбали меня, - Мэри укорительно-обиженно смотрела на Англию, указательным пальцем ткнув в грудь родственника. - Я никогда столько по архивам не ходила со следователями-англичанами, хотя парочка шотландцев из присланных были крайне мужественны и красивы собой, что нельзя сказать про тебя, - ехидно прощебетала девчонка, а палец мягко прошёлся до подбородка Кикркленда, приподнимая голову того, однако он смотрел на ней неё так выжидающе, ожидая словно продолжения ответа, что девушка отпустила британца, поставив руки в боки. Девушка чувствовала себя уверенно, ибо она дома – её территория, да и некая смелость ныне присутствовала в её сердце несмотря на то, что ситуация не из приятных.
-Ах да, чуть не забыл. Будьте так добры, мисс, примите от меня этот скромный презент, - приторно говорил, казалось, что даже лукаво и лицемерно, мистер Киркленд – это было так напущено и сладко, что Северной Ирландии, как знатоку характера данной лицемерной личности, хотелось скривить рожицу. «Знаем мы это, проходили не раз» - подумала девушка, глухо хмыкнув, закатывая глаза. Но вот чего она, правда, не ожидала, хотя если бы она так бы не была занята дорогим Артуром, то заметила непременно одну примечательную вещь - букет алых роз, который сейчас протягивали ей. Девушка не то что опешила, скорее, осознавала то, что сей мистер - знатный жлоб, а тут букет достаточно красивый, хотя и истинно «английский»: розы – символ Англии. Она заметно покраснела, хотя и судорожно  вздохнула, пытаясь унять пунцовые щеки – но тщетно. Повороты-отвороты, дрожащие ресницы к дополнению к смущению выдавали бедняжку Мэри. Девушка мягко взяла в чуть дрожащие пальцы букет и стала его рассматривать, аккуратно проходясь по лепесткам ализариновых цветов:
-Розы…Тюдоровские, да, как это по-английски, - глухо прошептала девушка, после чего добавила на удивление твердое спасибо. Но это был не последний сюрприз от сноба за это утро: - Мэри, пожалуйста... Утихомирь свою ярость, не прожигай меня взглядом этих изумрудных глаз. Я же не враг тебе. Мне непривычно это говорить, но... Прости меня. Я был не прав.
«Слишком наигранно…Мне это напоминает даже меня…» - разочарованно подумала девушка, прижимая букет, словно ловя хоть что-то от души Артура, хоть какой-то отклик. Мэри хоть и слышала тёплые нотки и долю чего-то ещё крайне доброго, но не могла пока что это воспринять нормально. Положив на тумбочку букет, девушка сердито опять посмотрела на этого лицемера и сказала, скрестив руки на груди:
-После многих лет ты мне говоришь обычное «прости»? Заявился в такую рань и «прости меня, я был не прав», - девушка в этот момент сымитировала голос и интонации родственника, что вышло крайне комично, но удачно. – Обвинять меня все годы в том, чего я не делала, тыкать лицом в то, к чему я не причастна! Нет, «мистер сноб» и зазнайка, вы играете слишком неумело. Если неприятно было извинятся, то просто бы не делал этого, но не надо всей этой пафосности момента, мол, утихомирь свою ярость и не прожигай меня взглядом этих изумрудных взгляд! – голос девушка значительно повысила, чуть ли не срываясь на крик, да и вся она выглядела немного разозлённой: волосы немного взъерошились, а сама она тяжело дышала, вся немного дрожа. Облизав пересохшие губы, девушка взъерошила себе волосы, заскулив то ли от обиды, то ли от злости. «А вдруг он, правда, извиняется…? Почему ты сразу так реагируешь, Мэри? Смотри, даже розы подарил!» - пришло озарение к МакКарти. Продолжая смотреть недоверчиво на «братца», девушка с огромной долей сомнения спросила, забавно хмурясь:
-Или ты правда всё это? Нет, ты не смеешься и так вот всё искренне?   Тишина воцарилась в доме. Еле слышно, как они оба дышат, да и вообще, даже  часы словно замерли: их было абсолютно не слышно в домашней пучине. Два разных существа с общим прошлым, настоящим и будущим, которые никак не могут найти общий язык. Легкий шорох? Нет, не было и его, просто они смотрели друг другу в глаза, ожидая хоть что-то. Мэри пробило на дрожь, а мурашки устроили очередной забег по коже ирландки. Обычно абсолютная тишина ничего хорошего не предвещает, но сегодня не тот случай, когда следовало думать о плохом. Глубокий вздох и девушка назвала себя дурочкой, после чего кинулась обнимать Артура, расстёгивая одной рукой пуговицы на плаще. Горячо дыша в шею Кикленду и щекоча тому кожу толи только дыхание, толи ещё и чуть уловимыми касаниями губ, она продолжила: -Прости, я просто стала такой мнительной, да и вообще это странно, сам понимаешь.
Ирландка почувствовала что-то неприятное и липкое у себя на груди и животе – одежда вся в молоке. Тут девушка резко отпрянула от парня, осматривая мокрую футболку и предательски заскулила, ибо на плаще у Кикленда появились чуть мокрые пятна:
-Хм, не надо было мне лезть к тебе обниматься… Прости. Давай, проходи, я сейчас переоденусь , а потом чаю налью, позавтракаешь у меня, отдохнёшь и поспишь: я тебе на диване постелю, ты уж прости, просто обычно мне не требуется комната для гостей – все те, кто у меня бывают, могут уснуть на диване, Чарльз даже особо никогда не жаловался! – Мэри говорила спеша, даже кое-где глотая окончания, но всё-таки понять её можно было. Глаза ярко горели, в них игрался какой-то живой огонёк и надежда, мнимая, но всё-таки надежда. МакКарти сразу начала активно жестикулировать руками, играя интонациями и эмоциями: было видно, что девушка была в достаточно приподнятом настроении. После своих слов она быстро ринулась на второй этаж, попутно снимая футболку, совсем не обращая внимания на Англию, который стоял позади неё – её всё устраивало. Мэри было тепло на душе и так приятно, что Артур признал свои ошибки, но в глубине души у неё всё-таки было то сомнение, которое не давало покоя и заставляло лицо мило хмуриться. Впереди готовка завтра не только для себя, но и для незваного гостя, которому стоило привыкнуть к обжитому и крайне уютному дому: здесь было немало истинно британских встреч, пьянок, рождественских встреч и празднований Хэллоуина, но как же без дня Святого Патрика! Здесь часто бурлила жизнь, но, к сожалению, это  было по большей части на праздники, а всё остальное время девушка донельзя одинока: лишь неодушевлённые предметы составляли ей компанию и чёрный котяра, который любил разложиться у неё на коленях, чтобы хозяйка почесала ему ушко. В целом, дом был похож на такой приятный домашний очаг, только детей и мужа не хватало, но вот именно это её не беспокоило, особенно в те моменты, когда подобный Англии человек был почти рядом с ней.

0

17

- У меня на тебя жуткая аллергия. Артур усмехнулся, довольно щуря лукавые глаза. «Так таблеточку прими». - Не получится, в прошлый раз вы и так напридумывали, и натянули за уши, тут дальше некуда. Твои следователи задолбали меня. Англичанин лишь пожал плечами. Предсказуемо же! «Только вот незадача, следствие ненамеренно пошло по ложному пути. Впрочем, стоит ли пытаться достучаться до этой дурной головы? Конечно, нет». Девушка ткнула указательным пальцем в грудь Англии и продолжила беспардонно наезжать: - Я никогда столько по архивам не ходила со следователями-англичанами, хотя парочка шотландцев из присланных были крайне мужественны и красивы собой, что нельзя сказать про тебя. Сдержанно улыбнувшись, он иронично парировал: - У тебя ужасный вкус, сочувствую. Кёркленду никогда не нравился шотландский народ, в особенности самый главный и самый древний их представитель.

Девушка смущённо приняла букет, однако Артур догадывался, что она ему не очень поверила. В конце концов, это даже не предсказуемо, а само собой разумеется. Англия давно уже перестал отличаться особой честностью, искренностью и правдивостью. Хотя сегодня он был как никогда серьёзен. Мужчина чуть растянул уголки губ, наблюдая за реакцией Мэри. «Идеальный просчёт. Хм, занятно даже, почему всем девушкам так нравятся цветы?» Видимо, в этот момент он благополучно забыл, что сам любит разводить розы. Положив букет на тумбочку, Северная Ирландия скрестила руки на груди и сердито обратилась к британцу, на что тот только озадаченно вскинул левую бровь и хмуро опустил уголки рта: - После многих лет ты мне говоришь обычное «прости»? Заявился в такую рань и «прости меня, я был не прав». Британец скривился, изображая явное неудовольствие, смешанное с язвительностью. – Дааа, в театральное, конечно, путь тебе заказан, хех. - Нет, «мистер сноб» и зазнайка, вы играете слишком неумело. Если неприятно было извинятся, то просто бы не делал этого, но не надо всей этой пафосности момента, мол, утихомирь свою ярость и не прожигай меня взглядом этих изумрудных взгляд! «Может, ты мне ещё на колени встать предложишь? А колечко, случаем, не подарить, а?» Артур еле-еле сдержал порывающуюся отразиться на лице ухмылочку; британец только развёл руками: - Ну так, не зря же я Америку воспитывал. Голливуд, такой Голливуд, - он усмехнулся, чуть вздёрнув брови и довольно расслабленно смотря на Мэри. Кажется, уже сам Артур начал верить, что извинялся совсем не искренне, а лишь для «пунктика». Проведя ладонью по волосам и забрав таким образом чёлку назад, англичанин вздохнул и опустил несколько хмурый взгляд вниз. «В любом случае, я извинился, а уж верить или нет – это её дело». - Или ты правда всё это? Нет, ты не смеешься и так вот всё искренне? Воцарившуюся тишину внезапно разорвал сомневающийся, но всё такой же задорный голосок девушки. – Ааа?... Артур озадаченно посмотрел на «сестрицу». «Она  сегодня задалась целью свести меня с ума или как?» И вновь тишина. Пронизывая Северную Ирландию острым взглядом, Англия хмуро поджал губы. По сути, он подрастерялся, так быстро Мэри одно мнение сменила на другое! Но вдруг девушка кинулась к нему и крепко обняла. Англия обалдел, попросту говоря. Широко раскрыв глаза в удивлении, он настороженно и недоверчиво скосился на рыжую, что быстрыми движениями расстёгивала пуговицы на его плаще и так приятно щекотала горячим дыханием. Мужчина чуть приоткрыл рот, натянуто сглотнул и смутился. - Прости, я просто стала такой мнительной, да и вообще это странно, сам понимаешь. Аккуратно приобняв одной рукой за талию, второй успокаивающе провёл по спине. Устремив отстранённый взгляд на стену перед собой, мягко проговорил: - Ничего, тебя прекрасно можно понять, - хотя голос прозвучал так, словно он сказал это как бы невзначай.

И тут ирландка отпрянула так же резко, как и прильнула, оставив Кёркленда в совершенном недоумении. На мгновение мужчина устремил на Мэри подозрительный взгляд, в котором отчётливо читался немой вопрос: «Ты не в себе?» Только после он опустил глаза вниз и обратил внимание на испачканную в молоке футболку девушки. – О, чёрт, - скупо процедил британец и посмотрел на собственный плащ, теперь украшенный несколькими славными пятнами. – Мда… Вздохнул. – Повезло, ничего не скажешь. - Хм, не надо было мне лезть к тебе обниматься… Прости. – тут же затараторила Северная Ирландия. Посмотрев на неё, Артур лишь пожал плечами и отмахнулся: - Да ладно. «Однако жалко, блин, придётся в химчистку нести. Ээээх… В любой другой ситуации я бы решил, что она это специально устроила, но не сейчас». Наблюдая за тем, как смешно и рьяно жестикулировала Мэри, Англия улыбнулся. - Я сейчас переоденусь , а потом чаю налью, позавтракаешь у меня, отдохнёшь и поспишь: я тебе на диване постелю, ты уж прости, просто обычно мне не требуется комната для гостей – все те, кто у меня бывают, могут уснуть на диване, Чарльз даже особо никогда не жаловался! Британец прыснул: - Да он в любой канаве уснёт так, что атомная война не разбудит. Презрительно фыркнув, Артур сразу же отмёл все лишние неприятные мысли о старшем брате и вернулся к насущной проблеме, со сдержанной улыбкой заглядывая Мэри в глаза: - О, это было бы просто прекрасно, но я, пожалуй, ограничусь только чашечкой чая и просушкой плаща. «Хотя и без него прекрасно можно обойтись, на улице не так уж и холодно, июнь, как никак». Между тем МакКарти ринулась на второй этаж, по пути стаскивая с себя футболку. Поджав губы, Артур поглазел на ирландку пару секунд, после чего занялся своим плащом: снял его, аккуратно расправил и повесил на вешалку. Мимо пробежал здоровенный чёрный котяра. Остановившись недалеко от англичанина, он изогнул спину дугой, вздыбил шерсть и  предостерегающе зашипел. Искоса посмотрев на него, Кёркленд усмехнулся: - Да знаю, знаю, что ты меня на дух не переносишь. Что ж, потерпи часок-другой. «Чёрная кошка, рыжие волосы, зелёные глаза, скверный истеричный характер… Мама дорогая, да как она вообще выжила в Средние века?» Почесав затылок, он переобулся в гостевые домашние тапки и неспеша проследовал по коридору, однако кое-что его настолько заинтересовало, что заставило остановиться. На тумбочке в красивой деревянной рамке стояла «семейная» фотография. Взяв её в руки, Артур задумчиво уставился на чуть поблекшее от времени изображение. «Кажется, оно сделано ещё в 50-х годах». И на душе стало погано. Вдруг вспомнилось Рождество, и в горле застрял горький ком. Обычно Артур проводил его в одиночестве, если, конечно, не приглашали составить компанию Америка или Франция, но нередко сам англичанин игнорировал такие предложения. А вот все остальные братья и милая сестрица из года в год собирались вместе, то у одного, то у другого, в том числе и у Северной Ирландии. Конечно, Кёркленд не признавался даже самому себе, но иногда ему было обидно, что он оставался за бортом всех этих семейных вечеров и посиделок. Помотав головой, Артур поставил фотографию на место и обернулся, услышав шаги на лестнице. – Мэри, я ещё хотел кое-что тебе сказать. 15 июня в Белфасте в прямом эфире будет транслироваться обращение премьер-министра. Он принесёт извинения всему ирландскому народу от лица Соединённого Королевства. И моего, прежде всего.

0

18

Северная Ирландия уже успела быстро переодеться в обычный сарафан, который более чем подходил под погоду. Было бы время, то Мэри заметила бы, что плащ у Артура лишний. Пока она скакала по лестнице, то заметила, как Артур спеша отложил рамку с фотографией. «Что это он?» - подумала девушка, кинув взгляд в сторону отложенного предмета.
– Мэри, я ещё хотел кое-что тебе сказать. 15 июня в Белфасте в прямом эфире будет транслироваться обращение премьер-министра. Он принесёт извинения всему ирландскому народу от лица Соединённого Королевства. И моего, прежде всего.
Северная Ирландия остановилась в шаге от Англии, стекляшками изумрудных глаз пялясь на родственника. Ослышалась ли она? Нет, конечно, она ослышалась, да вообще все эти извинения – это сон, да, просто сон. Поджав губы, девушка опустила голову, стараясь ещё раз испуганным и шокированным взглядом не смотреть на гостя.
- Что, совесть взыграла?
Не смотря на собеседника, Мэри направилась на кухню не очень уверенной походкой: ноги ватные, разум пытался вообще осознать всё то, что происходит. Кухня была уютная и светлая, но небольшая. Кухонный гарнитур тёмно-кремового цвета с зелёной отделкой, паркет, на стенах опять же парочка фотографий, старый дубовый стол выглядел не массивно, а даже немного аккуратно. Сверху висел нефритовый светильник, почему-то горевший – девушка забыла выключить свет со вчерашнего вечера?  Облокотившись на кухонную тумбу напряженными ладонями, девушка смотрела на пакет молока, который достала вот-вот недавно. Она не знала, что ей сейчас делать, правда. В её доме находится человек, который портит ей феноменально жизнь, он, по сути, её купил у собственного же брата, который её хоть и скрепя сердцем, но отдал. Именно его рук дело то, что происходило веками на территории его земли, те шрамы, что видны до сих пор и торчат из сарафана и сегодня неаккуратной сеткой. Тут что-то мягкое и пушистое потёрлось о её ногу, и девушка резко опустила голову, смотря на чёрный комок шерсти, трущийся об её кожу:
-Ей, ты чего такой нежный? – голос у Ирландии был словно заплаканный, скомканный – ком в горле стоял.  А кот всё вился, словно привлекая к себе внимание. Встав на цыпочки, девушка с полок достала рассыпной чёрный чай и совершенно обычный чайник.  Пока она заваривала чай, ей мысленно хотелось и проклясть,  и избить лицемерного и двуличного англичанина, который, скорее всего, просто заботиться о спокойствии в регионах, входящих в его владения. Когда кот стал, царапая, облокачиваться на ногу девушки передними лапами, Мэри чуть зашипела, легко откидывая его в сторону, а сама понесла чайник на стол. Поставила она так громко, что стол элементарно затрясся. Недовольно цокнув, девушка вернулась к тумбе, чтобы налить в кружки молока для чая. Кружки она так же поставила не тихо. Ирландка не хотела  разораться и высказать всё англичанину: себе же дороже, но намекнуть на своё состояние – всегда пожалуйста! Когда Северная Ирландия достала из тумбы печенье и аккуратно стала раскладывать их кругами по тарелке, то автоматически успокаивалась и представляла, как так же будет укладывать части от Английского тела…Когда-нибудь. Глубоко вздохнув, девушка уже спокойно поставила на стол печенье и разлила чай по кружкам. Стоило Северной Ирландии сесть на место, как девушка вспомнила про сахарницу, которую так и не поставила, встала и достала эту сахарницу, тоже разместив её где-то рядом с остывающим чайником. Упав на стул, девчонка расфокусировано посмотрела на гостя, отпивая от кружки:
- Какой фарс. Только вот убитых невинных людей не вернёшь, как и не сотрёшь те шрамы с моей спины.
Девушка глубоко вздохнула, поставив на стол кружку, но пальцы легко скользили по её краям, а глаза Мэри пытались что-то новое увидеть в напитке:
- Про это-то я знала. Меня больше удивляет твоё личное извинение.
Девушка демонстративно окинула взглядом мужчину, словно требовала объяснений. Ведь правда, они мало когда друг перед другом извинения просили, и то, чисто по случаю, а не от чистого сердца. Да и вообще между этими двумя слишком много странного и непонятного. МакКарти легко ногой прошлась под столом по внешней линии брюк англичанина, лукаво глядя на него:
- К чему это всё, а? Замаливать грехи пришёл?
Закусив нижнюю губу, девушка ждала хоть какой-то реакции, но после нескольких секунд все ноги оказались на своих положенных местах, а МакКарти опустила голову.

15 июня был не совсем обычным: марши по Дерри, огромное количество людей, радостные крики и возгласы, не очень-то и нудные речи. Ирландский народ ликует – занавеса снята.  Крики: «Innocent». Невинные жертвы стали официально невинными жертвами, и справедливость восторжествовала как никогда ранее. Если несколько дней назад слёзы были не по самому радостному поводу, то сейчас это были слезы счастья. Признание невиновности её народа – лучшее, что могло произойти. Пальцы легко касались губ, а глаза завороженно наблюдали за действием из толпы, хотя девушка могла стоять рядом с родственниками погибших. Северная Ирландия и не думала, что вся эта история закончиться именно так.
Повернувшись к рядом стоящему Артуру, Мэри дрожащим от волнения голосом произнесла:
- Спасибо.
После чего накинулась на мужчину, крепко накрепко обняв его, широко улыбаясь.

0


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » Между нашими сердцами широкие рвы, И дети, братья, сестры разлучены...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC