Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » ...и мертвые с косами стоят


...и мертвые с косами стоят

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Место: неподалеку от Кандагара, на большом поле у селения Майванд.
Время: 27 июля 1880 г.
Участники: Афганистан, Англия.
Описание: Сражение между британской бригадой Берроуза и афганским ополчением, закончившееся поражением англичан. Из 2446 британцев и индийцев были убиты и ранены 1109, а 338 чел. пленены. На поле боя разгромленной бригадой были оставлены артиллерия и два знамени, британский же гарнизон Кандагара спешно укрылся в городской цитадели. И сейчас еще на поле Майванда видны остатки кладбищ, где похоронены сражавшиеся и стоит памятник афганским борцам за независимость. Такой же памятник в 1950-е годы был установлен в Кабуле на проспекте Майванд. На этом памятнике высечено двустишие: “Если не погибнешь ты в Майванде, клянусь, позор не минует тебя, любимый”.
Стартует: Афганистан.

0

2

Примечание: В данном посте описываются действия, предшествующие основному событию.

«Сука. Упорная, наглая сука! Первой войны ему не хватило!»
Аше просто рвал и метал, когда Кабул пал.  Британцы, зарыть бы всю их братию в горах, стервятникам на корм, перекинули к своим дружкам, терпящим поражение от мятежников, отряды,*  что позволило снова занять столицу. Снова влезть в его дом, и там же хозяйничать! Это заставило Афганистан выйти из себя, и, пока Артур со своей шайкой, не добрался до тельца Мохаммеда, ставшего настоящей занозой в заднице Британской Империи, бежать из Кабула на юг, ближе к горам. Бежать в Майванд – небольшую деревню неподалеку от Кандагара. Бежать, оставив за спиной осажденный, захваченный, порабощённый дом.  И осознание этого факта дико раздражало ослабшего и обозлившегося афганца.
«Я тебе еще отомщу, сволота британская. Я тебе припомню и «цену крови»,**  и стрельбу по солдатам эмира, и карателей***… Я тебе все припомню, когда сниму с тебя голову, урод»
Полученная в Кабуле рана ныла, однако Аше старался не обращать на это особого внимания. Сейчас им двигала непреодолимая, дикая злоба. План был достаточно прост – если удастся поднять мятежников Кандагара, то тогда британским шавкам придется защищать эту позицию, как одну из наиболее удобных.
Аше знал, что мятежные кандагарцы и кабульцы были верны ему так, как никто иной.  И именно с этой точки зрения стоило рассматривать возможное восстание.  Поднять его не являлось особенно сложным делом, так как большая часть Керкландских ублюдков сейчас старалось удержать столицу, и кандагарские отряды были в спешке перенаправлены – это Мохаммед видел сам. Удивился еще тому, что его не заметили, хотя и, чего скрывать, был рад этому. Один Аше с двумя ножами, в лучших традициях ассасина, не уничтожил бы целый отряд хорошо натренированных солдат с достаточно современным оружием. Да еще и чертовы ранения…
В Майванде было тихо, как в могиле. Горный народ хорошо знал Афганистан в лицо, а потому молчал. Молчал,  и множество глаз горели бессильной злобой . Люди понимали – раз он здесь, значит, Кабул пал.
-Значит, это случилось? – в тишине улицы этот женский голос прозвучал подобно грому,  однако для Аше он стал музыкой.  Малалай,****  девушка, что жила в этой деревне, очень нравилась Афганистану за смелость и преданность. Частенько она могла дать фору любому афганскому юноше.
-Увы, но это так, Малалай… Увы. – Мохаммед  отвел взгляд – стыдно было смотреть в глаза цвета черного бархата и понимать, что не оправдал надежды, которую видел в них еще недавно.
-Прости меня. Сейчас мне нужно к Кандагарским мятежникам…
-Не стоит.
Аше удивленно посмотрел на девушку, явно не понимая ее намерений. Брюнетка едва-едва улыбнулась
-В Кандагаре готовится восстание. Скоро будет мятеж.
-Он нужен как можно скорее. Тогда будут хоть какие-то шансы не стать рабами этой чертовой британской твари…
-Значит, он случится раньше.
Афганистан любил эту девушку. Она всегда понимала его, как никто другой. Даже сейчас.

Когда в Кандагаре вспыхнул, словно бензин от спички, пожар восстания, британцы к этому явно не были готовы. Более того – они не были готовы увидеть среди восставших поразительное единство. Общие интересы, цель, вера – все это делало разрозненные племена дикарей с гор просто огромной силой, которую очень трудно удержать. Практически невозможно.
Особенно Аше надеялся, что это разозлит продажного эмира,*****  бросившего свой народ Британцам, словно кость псам. Еще бы, ведь ради возвращения из политической ссылки и не на такое лизоблюдство пойдешь.
Такой плевок в спину от своего лидера Мохаммед не ожидал, а потому еще больше обозлился.
Ярость и жажда власти – то многое, что ведет людей. Сейчас это была чистая, словно раскаленное железо, ярость. Она струилась по венам, заставляя рваться в бой.
«Не захочет потерять Кандагар – точно припрется сюда. Особенно если не дурак, и поймет, кто все это затеял»
Утром в Кандагаре была тишина – такое бывает перед новой бурей. Отступившие на отдых мятежники молчали, ничем себя не выдавая.
Они были в Майванде. Нужно как следует угостить дорогих гостей холодной сталью, приправленной острым соусом из ярости и крови их же собратьев.
«Надеюсь на тебя, Керкланд, оправдай же мои надежды»
_____________________________________________________________________________________________________

*На подавление мятежа в Кабуле британо-индийская армия стянула все возможные отряды.
** «Цена крови» - вознаграждение размером до ста рупий за головы мятежников.
*** Имеются в виду карательные отряды в Кабуле.
**** Малалай – афганская девушка, воодушевлявшая афганцев на битву при Майванде. Погибла от рук британцев в той же заварушке, однако до того успела оставить в память о себе строчки:
«Если не погибнешь ты в Майванде, клянусь, позор не минует тебя, любимый»
*****Абдуррахман-хан

0

3

Международное положение Афганистана в 70-х годах XIX в. определялось соперничеством Англии и царской России на Среднем Востоке. К границам Афганистана с юга вплотную приблизилась колониальная Британская имеприя, захватившей часть населенных афганцами земель правобережья Инда. С севера подходила граница владений Российской империи в Средней Азии. В 1862-м вице-король Индии лорд Каннинг объявил по отношению к афганским горцам "политику мясника и палача", суть которой состояла в организации кровавых карательных экспедиций. За этот шаг Британия ещё поплатится тысячами жизней своих подданных.

В конце 60-х - начале 70-х годов английская доктрина «закрытой границы» на северо-западе Индии сменилась «наступательной политикой». Это означало повторное провозглашение экспансионизма в этом регионе официальным курсом политики Англии. Что неудивительно, ибо страна активно и последовательно развивала свою империю, а ее экономика вступила в стадию бурного роста, напрямую связанного с укреплением колониального могущества. С приходом к власти кабинета Дизразли (1874 г.) приготовления Великобритании к предстоявшей войне с Афганистаном усилились. Готовя аннексию, правящие круги Англии активно работали с общественным мнением как внутри страны, так и в Европе. В пропагандистской компании стала активно муссироваться тема «угрозы» вторжения русских войск в Индию. Оставалось разве что найти повод. И он был найден. Англия использовала факт приема русской миссии в Кабуле и отказ принять британскую миссию в качестве удобного предлога для начала войны. В ноябре 1878 г. британская армия вторглась в Афганистан. Это было началом очередной войны, принёсшей Англии победу, но за которую была заплачена слишком дорогая цена. Всё-таки оккупированный, это ещё не поверженный народ, а тем более такой гордый и свободолюбивый, не привыкший склонять голову перед врагами.
____________________________________________

Длинная предыстория|Очень длинная

Англия опёрся руками о стол и внимательным взглядом окинул всех присутствующих на военном совете Империи. Губа британцы растянулись в самодовольной улыбочке. - Как я понимаю, ход военной кампании утверждён. Что ж, поздравляю. Жду от вас хороших вестей из Афганистана. Под ладонью Кёркленда лежал план британского командования, который предусматривал быстрое продвижение на Кабул с расчетом окончить войну взятием столицы. К середине января 1879 г. войска генерала Броуна, двигавшиеся через Хайберский проход, овладели Джелалабадом. На юге английские войска вступили в г. Кандагар, заняв также ряд местностей в Кандагарской области.

Заняв Кандагар и Джелалабад, завоеватели выступили на Кабул. Они действовали и штыком и золотом, подкупая сановников и военачальников. Казалось, сама судьба благоволила Британской империи. Среди афганской знати возник заговор, участники которого решили добиваться прихода к власти одного из сыновей Шер Али-хана - Якуба, претендента, угодного англичанам. Его отец, ища помощи у России, скончался вскоре после прибытия в Мазари-Шариф. Однако уже в начале 1879 года выяснилось, что намеченный британским командованием план быстрого окончания войны оказался невыполненным; положение вторгшихся в Афганистан войск было весьма непростым.
Впрочем, среди своих всегда найдутся предатели. Главное, правильно обработать их, а уж в этом вопросе достопочтенному сэру Кёркленду не было равных, как и его людям. Эмир Якуб, пытавшийся закрепиться с помощью англичан на троне, распорядился прекратить сопротивление. 26 мая 1879 г. он заключил с британским уполномоченным Луи Каваньяри очень тяжелый для Афганистана Гандамакский мирный договор.
- В силу условий этого договора Афганистан фактически терял независимость.
- В Кабуле для контроля над деятельностью эмира и над расходованием назначенной ему ежегодной английской субсидии должен был постоянно находиться английский резидент со своей вооруженной охраной.
- Якуб признал за Англией «права на управление» районами Сиби, Пишин, Куррам, а также на контроль над Хайберским и Мичнийским горными проходами.
На заседании консервативного правительства Великобритании, возглавляемого Б. Дизраэли, Артур без каких-либо зазрений совести довольно заявил, что: - Гандамакский договор обеспечил научную и отвечающую требованиям границу для ... Индийской империи.

Казалось, вот она, победа. Афганистан в руках колониальной Британской империи. Раздавлен, повержен, захвачен... Английским резидентом был назначен Луи Каваньяри, прибывший 24 июля в Кабул. Он повел себя как в завоеванной стране, бесцеремонно вмешиваясь в дела управления. Среди народов Афганистана, в армии с каждым днем усиливалось возмущение иностранцами и шедшим у них на поводу эмиром. В сентябре 1879 г. в Кабуле вспыхнуло восстание, поднятое афганскими солдатами. К ним присоединились горожане. Повстанцы атаковали здание английского резидентства и перебили всех находившихся в нем людей. Происшедшие в столице события всколыхнули всю страну. Наряду с афганцами против завоевателей выступили таджики и другие народы. Во многих местностях создавались добровольческие отряды. Это событие взволновало британскую общественность, которая требовала расправы над бунтовщиками. Кёркленд срочно покинул Лондон и прибыл в расположение своих войск в Кандагаре.

Завоеватели, которые после Гандамакского договора отвели почти все свои военные силы в Индию, удерживались только в Кандагаре. Усиленные подкреплениями из метрополии и Южной Африки, они предприняли новый поход на Кабул. Возглавил поход генерал Роберте. Эмир Якуб, сдавшийся англичанам в плен, приказал гарнизону Кабула сложить оружие. Но солдаты отказались выполнить этот приказ: они не желали более подчиняться предателю своей Родины. После упорных боев англичане в октябре 1879 г. овладели столицей и начали жестокую расправу над ее защитниками и городским населением. Кровавая месть за неповиновение. Многие жители Кабула были арестованы и казнены. Месть завоевателей обрушилась не только на жителей столицы, но и на сам город. Сильно пострадала цитадель Бала-Хисар с примыкавшими к ней жилыми кварталами. По приказу Кёркленда, тяжелый удар был нанесен культурным начинаниям Шер Али-хана.

Артур остался крайне недоволен своим ставленником, поэтому в октябре 1879 г. генерал Роберте специальной прокламацией оповестил жителей Афганистана об отречении Якуба от престола. Однако население по-прежнему давало отпор попыткам оккупантов взять в свои руки управление страной, что не могло не раздражать. Сидя на перевёрнутом вверх дном ведре и страдая от палящего солнца и жары, Кёркленд с огромной "любовью" проклинал и этих обезьян (как он лестно окрестил афганцев), живущих словно в каменном веке, и их слабых правителей-мудаков, и племенных вождей, и самого Моххамеда за компанию, а после переворачивал ружьё и принимался чистить тряпкой засаленный приклад. Он действовал огнём. Лукаво звенел золотыми монетами перед носами феодалов. Некоторых из них даже смог привлечь на свою сторону, но назначенных британцами должностных лиц для управления отдельными округами из числа местных князей народ встречал с непримиримой враждебностью. Многие из таких администраторов вскоре были убиты, другие поспешили убежать под защиту английских штыков.

Активное участие в освободительной борьбе приняли ополчения афганских племен и таджики Кохистана. Они нашли себе умелого руководителя в лице афганского генерала Мухаммад Джан-хана Вардака. Осенью 1879 г. он прибыл в район Газни, откуда в конце ноября повстанческие отряды повели наступление на Кабул. Решающие бои между отрядами повстанцев и войсками Робертса развернулись за высоту Кох-и Асмаи и завершились победой афганцев на подступах к столице. Генерал Роберте с войсками вынужден был укрыться в шерпурском укрепленном лагере. 15 декабря 1879 г. отряды повстанцев вошли в Кабул. Волна народного гнева была направлена и против сардаров - приспешников англичан. Потеря города уязвила самолюбие Англии, принимавшего участие в этом проигранном сражении. Проходя между ранеными, он молча оценивал понесённые потери, но ни во взгляде, ни в движениях, ни в голосе - нигде не было ни малейшего сомнения в боеспособности британских войск. Артур был твёрдо уверен: "Проиграно сражение, но не война. Эти уроды ещё попляшут и сотню раз пожалеют, что посмели поднять голову." Дальнейшие действия афганцев против войск Робертса были неудачными. Неблагоприятное соотношение сил в связи с подходом вражеских подкреплений побудило через некоторое время Мухаммад Джан-хана отступить. Он направился в долину Майдана (в районе Газни). В январе 1880 г. англичане вновь заняли Бала-Хисар, разрушенную цитадель Кабула. И тогда, стоя на её вершине, Артур насмешливо кривил губы в улыбке. "Ну что, Моххамед, доигрался? В следующий раз я уж точно до тебя доберусь." Этим словам не суждено было сбыться.

В конце 1879 — начале 1880 г., несмотря на захват Кабула, положение завоевателей в Афганистане было непрочным. Не прекращалась народная партизанская война. Британские правящие круги, в конце концов, убедились в провале своих планов превратить Афганистан в колонию силой оружия. Намечая вывод оккупационных войск, они стали искать пути к возможно более выгодному окончанию затянувшейся войны, стоившей много денег и не сулившей благоприятных перспектив. Некоторые руководители английской политики стали склоняться к тому, чтобы, посадив на трон покорного эмира и оставив в отдельных пунктах Афганистана свои гарнизоны, превратить его в зависимое государство. Наряду с этими планами создавались проекты расчленения страны на несколько зависимых от Англии владений.

Низложив Якуба, английские завоеватели увидели, насколько трудно управлять оккупированной, но непокоренной страной, и вспомнили об Абдуррахман-хане – одном из легитимных претендентов на местный трон. Вернувшись на родину в конце 1879 г., он своими действиями и сам напомнил англичанам о своем существовании. Утвердившись в Ханабаде, Талукане и Кундузе, Абдуррахман-хан, продолжая вести осторожную и выжидательную политику, стараясь избегать шагов, которые могли бы привести его к столкновению с Англией, начал путем переписки переговоры с приехавшим в Кабул из Индии английским политическим представителем Л. Гриффином. Руководители британской политики разрабатывали в это время проекты расчленения Афганистана на «самостоятельные владения» под протекторатом Англии. Одним из главных звеньев плана руководителей английской политики было найти подходящего претендента из афганской знати на пустовавший эмирский престол в Кабуле. На состоявшемся в столице Афганистана 13 апреля дурбаре Л. Гриффин объявил, что английские войска очистят страну, как только вожди Афганистана придут между собой к соглашению о выборе эмира, дружественно расположенного к британскому правительству; при этом оговаривалось, что из Кандагарской области будет образовано «самостоятельное государство».

Большое влияние на английскую политику в отношении Афганистана оказывало положение в Индии. Конец 70-х — начало 80-х годов XIX в. были переломным периодом во внутренней истории этой крупнейшей британской колонии. В эти годы резко обострилосьнедовольство колониальным режимом среди различных слоев населения Индии. Английские власти стремились вести войну в Афганистане за счет народов Индии, возлагая на население этой колонии дополнительное налоговое бремя. В Индии стали широко распространяться слухи о неудачах англичан, о неминуемости столкновения Англии с Россией, в случае которого народная молва предсказывала победу России. А в поражении англичан многие индийцы видели средство избавления от колониального ига.

Именно в это время, весной 1880 г., одновременное наступление на Кабул отрядов Абдуррахман-хана с севера и газнийских ополчений с юга могло поставить войска генерала Робертса в самое критическое положение. В Кабул был направлен с семитысячным отрядом генерал Дональд Стюарт из Кандагара. Несмотря на это, уже в начале лета 1880 г. общая обстановка в стране стала весьма угрожающей для оккупантов. Им не удавалось обеспечивать контроль над коммуникациями. Из Афганистана в Индию стали поступать сведения о сборе в Газнийской области афганских ополчений численностью до 20 тыс. человек. В такой обстановке английское правительство сочло самым приемлемым для себя путем выхода из тупика возведение на престол Абдуррахман-хана. Руководители британской политики рассчитывали, что Абдуррахман-хан пойдет на существенные уступки. Эти расчеты, в конце концов, оправдались, хотя переговоры и были длительными.

В ходе переговоров Абдуррахман-хану удалось добиться согласия Англии на отмену предусмотренного Гандамакским договором требования о пребывании в Афганистане постоянного английского резидента с вооруженной охраной. Вместо этого в Кабуле должен был находиться агент из индийских мусульман для связи Абдуррахман-хана с английскими властями в Индии. Однако обязательство Абдуррахман-хана вести дипломатические переговоры с другими государствами только через вице-короля Индии ставило внешнюю политику Афганистана под английский контроль. В целом условия, на которых Абдуррахман-хан вступил в соглашение с англичанами, были очень тяжелыми для Афганистана. Это можно назвать дипломатической победой, но военным проигрышем Британской империи.

Эмир обязался обеспечить безопасное отступление английских оккупационных войск. Это развязало британскому командованию руки и дало ему возможность использовать наличные силы для операций в Кандагарской области. Английское правительство, намереваясь отторгнуть от афганского государства Кандагарскую область, выделило ее в «независимое владение» во главе со своим ставленником сардаром Шер Али-ханом Кандахари.

В то время как переговоры Абдуррахман-хана с англичанами о признании его эмиром уже вступали в завершающую фазу, правивший в Герате Аюб-хан предпринял поход на Кандагар с целью изгнать оккупантов из Афганистана. В ответ на просьбу кандагарского «правителя» о срочной помощи его войскам, расположенным в районе Гиришка, англичане отправили туда бригаду под командованием генерала Бэрроуза из состава оккупационных войск, находившихся в Кандагаре. Руководители английской политики опасались, что Аюб-хан в случае пассивных действий английских войск в Кандагаре сможет предпринять наступление на Газни. Такая возможность рассматривалась британскими властями в Индии как угроза полного краха их планов в Афганистане.

Над головами командующих пронеслась гроза. Судорожно кусая губы, Артур ударил ладонью по развёрнутой на столе карте. - Какого дьявола Аюб-хан вообще сумел приблизиться к Кандагарской области?! Нет, спрошу по-другому, почему он продвигается такими непозволительно быстрыми темпами?! Где Бэрроуз? Позвать его сюда. Чтобы сегодня же отправился со своей бригадой в район Гришка и остановил этого мерзавца! Вы хотите, чтобы он со своими прихвостнями занял Газни? А?! Или как?! Британец напряжённо сжал зубы и нахмурился. "Видимо, там не обошлось без содействия самого Афганистана. Найти бы этого живчика... "

При приближении Аюб-хана солдаты войск кандагарского «правителя» стали переходить на его сторону. Кроме того, войско Аюб-хана пополнилось многочисленными добровольцами из местного населения. В результате военная и политическая обстановка в Кандагарской области резко изменилась не в пользу англичан. 27 июля 1880 г. произошла битва около селения Майванд (в 55 км от Кандагара), в которой афганцы, сражавшиеся под командованием Аюб-хана, одержали решительную победу, разгромив бригаду регулярных войск противника. Однако затем английскому командованию при вынужденном содействии Абдуррахман-хана удалось быстро и беспрепятственно перебросить в Кандагарскую область свежие силы из-под Кабула. Располагая теперь перевесом в численности и в вооружении, англичане нанесли поражение Аюб-хану и вынудили его отступить в Герат.

____________________________________________

Самонадеянный Бэрроуз не удосужился правильно оценить обстановку. Но получить правильные сведения о силах афганцев для агличан было непосильной задачей. Политический офицер при штабе Бэрроуза полковник Сент-Джонс не мог положиться на свою агентуру. Точных сведений о планах Аюб-хана не было. Бэрроуз мог только предполагать, что вождь афганцев постарается прорваться к центру антибританского сопротивления – городу Газни. Бэрроуз никак не мог допустить соединения сил противника. 27 июня 1880 года англичане уже были у селения Майванд.

Крепко держа поводья в руках, Англия мерно раскачивался в седле. На спине и поясе болталось оружие. Вокруг стояла дикая жара, подчас приносившая Кёркленду больше страданий, чем бесконечные стычки с местным населением. Лучи афганского солнца беспощадно палили завоевателей. Казалось, сама природа была против них. Артур внимательным и острым взглядом окинул открывающиеся просторы. Глаза слезились от пыли, которую подняла проходившая британская конница. Однако в целом стояла пугающая тишина. "Где-то в этом районе расположились войска Айюб-хана, но пока что ничего не видно." Кёркленд тяжело вздохнул. Горячий воздух угнетал англичанина, испокон веков жившего в своём морском климате, и это даже несмотря на огромные колониальные владения по всему миру к настоящему моменту. "Здесь ведь не обошлось без крысы. Без помощи Аше этот никчёмный князёк не смог бы достичь даже малой доли своих нынешних успехов. Я ведь знаю, что он только и ждёт здесь моего появление. Ждёт, чтобы отомстить и за своих людей, и за себя самого. Хорошенько же я тогда его подстрелил, жаль только, промахнулся немного, а так было бы славно. Что ж, сама судьба даёт мне возможность закончить начатое." Британия слегка наклонил голову, а его губы растянулись в усмешке. "Моххамед рассчитывает на реванш? Уж не думает ли он, что сможет скинуть мою власть над его землями и сделать страну независимой? Какая наивность..." Артур пришпорил коня и догнал Бэрроуза. - Генерал, не пора ли перейти к действиям? Мужчина одобрительно кивнул. Раздалась команда, и британские полки развернулись в боевой порядок и с ходу атаковали афганцев. Кёркленд ухмыльнулся, оглядываясь вокруг. "Но мы-то знаем, где вы прячетесь..."  Первыми были брошены на пехотинцев афганцев кавалеристы Синда. Они атаковали авангард Файз Мухаммада, который был в основном составлен из гератских крестьян и ремесленников – ополчения. Гератцы ловко отбивались от наседавших кавалеристов ножами, копьями, дубинами. У командира синдцев полковника Рейнольдса была ясная задача – отсечь ополчение от главных сил Аюб-хана. Кёркленд пока что в битву не вступал, находясь на безопасном расстоянии рядом с генералом Бэрроузом.

Отредактировано England (2012-02-18 22:43:00)

0

4

Оффтоп: прошу прощения за объем. Очень прошу прощения

Вот она! Битва, которая решит для Афганистана все.  Выжить или умереть, убить или быть убитым.
Нет, он не бросался на амбразуру в первых рядах, однако лезвия ножа не было видно из-за густого слоя чужой крови. Резать глотки – дело привычное, особенно со спины. Быстро, четко, ловко и без шума. Скрывшись в тени, бесшумно, словно пустынная гадюка, он проскользнул (сам не понял как) меж сражавшимися, выбрал удобную позицию – такую, откуда можно было убить метательным ножом. Закрыв левый глаз, Аше примерился.
«Убить коня.… Убить его коня… Заставить ввязаться в сражение» - мысли бились в истерике, кровь бурлила и закипала, а нож в руке стал настолько легким, что убийство не казалось теперь проблемой. Выпад – метнуть оружие – юркнуть вниз, в гущу сражения. Причем сделать все так, чтобы его видели.
«Нагло.  Дерзко. Опрометчиво. Зато, по всем британским, мать их, правилам, бой будет честным – один на один. Надеюсь на это, разумеется. Хотя… Кто сказал, что афганцы - честные?»
Теперь приходилось орудовать ножами быстрее и четче – в глотку, в сердце, в артерию, порой – в легкое.  Главное – убить.
Чужая кровь застилает глаза, оружие едва возможно держать в руках из-за вязкой жидкости на рукояти. Плохо.
«Нужно отходить.  Долго я нож не удержу.» - с этой мыслью Афганистан, вдохнув пропахший битвой воздух, нырнул в темное, тенистое пространство между домами. Прижаться к стене, наспех пытаясь хоть как-то обтереть оружие о ткань одежды.  Бешено бьется сердце, в ушах – вопли и крики народа, громкие выкрики британцев и испуганное ржание коней. Все смешалось в Майванде – живые шли по мертвым, мертвые падали на живых.
-Сука… - тихо ругнулся Аше, резко срезав непослушные пряди челки окровавленным лезвием. Они чуть-чуть мешали обзору, и жалеть их не стоило.  Главное сейчас – не проворонить удар.
Нервы на пределе, реакция – на двести процентов.  Война – дело, которое не терпит беспечности.
Главное – внимание. И не сдохнуть от шальной пули.
-Выжить. И убить. За все ты мне ответишь, британец. Ежели, конечно, не захочешь меня отпустить живьем. Черт... - кабульская рана открылась снова, и пришлось стиснуть зубы. Терпи, молчи и жди, пока к тебе подойдут близко... Жди.

0

5

С поля брани доносились крики и скрежет, ржание коней и топот людей, свист лезвий и грохот оружия... С каждой минутой бой разгорался всё сильнее. Англия предпочитал держаться в стороне и наблюдать, в конце концов, он не просто солдат и даже не офицер. На лице британца играла сдержанная полуулыбка. "Хм... По ходу, синдцы почти что обратили в бегство этих несносных гератцев." Юноша выпрямился в седле и приложил к глазам бинокль, дабы лучше оценить ситуацию. "Точно. Крысятники валят." Он чуть оскалился, уже буквально ощущая запах лёгкой победы...

...И тут ополченцы услышали проникновенное пение девушки, закутанной в покрывало-чатри. Она сорвала его с себя и воодушевила гератцев призывом к сопротивлению - запела боевой гимн-ландый. Кёркленд озадачено вскинул брови и нахмурился, убирая бинокль от лица. "Что за...?" Конечно, слов в грохоте боя никто разобрать не смог, но сам факт появления самоотверженной красавицы в гуще боя придал бойцам авангарда гератцев новые силы. И они прекратили отступление! Британия цокнул языком. "Остановились?" Бросил короткий взгляд на генерала Бэрроуза и вновь вернулся к созерцанию поля боя. Но теперь что-то изменилось. Картина сражения вдруг резко поменяла свою вертикаль. Ополченцам долго не пришлось в одиночестве отбиваться от британских полков: к ним вовремя подоспели гератские сарбазы. Меткая пуля повергла командира синдцев полковника Рейнольдса наземь. Были перебиты почти все офицеры передовой кавалерии Бэрроуза. Синдцы лишились управления и стали отступать в беспорядке. Кёркленд приподнялся на стременах. Сложившаяся ситуация откровенно не радовала. Артур полуобернулся к генералу и хрипло скомандовал (в горло пыль попала): - Введите в бой 3-й полк легкой бомбейской кавалерии. Он потянул на себе поводья и направил коня к командиру лучших кавалеристов Индийской армии. Эти молодцы вырубили передовые ряды ополченцев. От шальной пули погибла и девушка, вдохновлявшая гератцев. Англия опять-таки избегал прямого боя, однако в поле его зрения попал лидер сарбазов. Британец пришпорил коня и подъехал ближе, резко вскинув ружьё и прицелившись. Нажал на курок. И вот - громогласная вспышка пороха. Кёркленд раздражённо и грубо выругался: пуля срекошетила. Вглядевшись ещё раз, он вдруг осознал, что на горячую афганскую землю, залитую кровью, упала хрупкая и самоотверженная девушка... Англия сглотнул слюну и быстро облизал пересохшие губы. Он не знал, кто её подстрелил: вполне может быть, что именно его пуля стала смертельной. Хотя это так и осталось тайной для Артура. В любом случае, следующий выстрел оказался удачным и достиг первоначальной цели: сарбаз замертво упал наземь. Однако продвижение бомбейцев всё же остановили конные совары Аюб-хана. Они отбросили в тыл 3-й полк. Англия был вынужден вернуться на исходные позиции.

Инициатива сражения прочно перешла к Аюб-хану. Англичане были охвачены по всему фронту. Сказывался решительный численный перевес афганцев. На главные силы Бэрроуза обрушился шквал афганской картечи. Был убит командир конно-артиллериской батареи майор Блэквуд. Кёркленд не видел этого, ему сообщили спустя некоторое время. Британец поджал губы и злобно нахмурился. Сделав глубокий вдох, он смерил в себе ярость и досаду - погиб отличный во всех смыслах офицер - и уже хотел было взять командование батареей, как вдруг его словно осенило. Артур приложил бинокль к глазам и на вскидку оценил расположение сил противника, после чего одъехал к генералу и, коварно ухмыльнувшись, высказал своё предложение: - Посмотрите, они совсем не защищают правый фланг. Мы можем ударить даже в самый тыл, стоит лишь обойти...

Отряд британцев вступил в селение. Вокруг было поразительно тихо, но эта тишина - обманчива. Она смертельна, ведь каждый миг жизнь их висела на волоске: кинжал, стрела или пуля - всё равно, если даже ребёнок понимал, что перед ним - захватчики. Англия ехал впереди вместе с ещё одним офицером. Все молчали, но до слуха отчётливо доносился грохот битвы. В целях безопасности, конница следовала по самой окраине. Кажется, их план удался... Если бы не один давний знакомый Кёркленда, давно жаждущий мести и расправы с Британской империй, посягнувшей на ЕГО исконные земли... Конь Артура шагнул на улочку, как раз лежавшую напротив того самого тёмного проёма между домами, где затаилась "крыса". Животное громко зафырчало, раздувая ноздри. Британец мгновенно насторожился и провёл ладонью по мощной шее своего верного друга, с которым пробыл бок о бок с самого начала компании. Бог миловал, и прекрасный  пегий скакун каждый раз избегал и острого клинка, и случайной пули. Кёркленд слегка пришпорил его и, наклонившись, проговорил, похлопывая коня по бокам: - Ну-ну, спокойно. "Хм... Похоже, Карон кого-то почуял, иначе бы не насторожился так. Кого-то знакомого..." Англичанин положил ладонь на заранее приготовленный пистолет. Спокойно проехали дальше, и ничего не произошло. Но странное предчувствие уже не покидало Артура. Он немного занервничал, ощущая на себе словно чей-то острый и пронзительный взгляд. Хотя это вполне можно было объяснить общей напряжённостью обстановки.

Отредактировано England (2012-02-28 12:10:40)

0

6

Афганистан выдохнул, услышав в глухой тишине улицы говор и стук копыт.  Это означало только одно – они здесь. Да, он планировал, что подойдут близко – но НАСТОЛЬКО…. Афганец весь обратился в слух, лишь бы не упустить удобный момент. Коня, конечно, жаль убивать, животное хорошее, но – противника. Так что убийство, планируемое изначально, состоится.
Конь чувствовал угрозу, и нервничал.  Честь ему и хвала, ибо теперь убить его будет повод, кроме как заставить англичанина перейти на приемлемую для  Аше дистанцию.
Перехватив нож, Мохаммед принялся считать до десяти – когда он отсчитает этот десяток, можно будет покидать свое укрытие и бить. Желательно целью брать сразу же убийство, ибо иначе зверь будет мучительно захлебываться кровью – это если промахнешься мимо артерии. Коня жаль, добрая лошадь. Но сам Аше смотрел на мир реалистично – все равно в таком климате долго не проживет, если и выживет. Издохнет.
…..9, 10.
Зная, что развернуться в узком проходе почти нельзя, он метнулся в сторону, и с силой вонзил нож в глотку лошади. Разумеется, пришлось оставить оружие, увязшее в глотке по самую рукоять, рванул обратно в переулок, дабы не попасть под чью-то горячую руку. И под  чей-то прицел. Главное, чтобы догнать его мог кто-то один.  В случае чего – еще один нож был в голенище сапога.  В конце-концов, опыта в войнах у него побольше было, и не последнюю роль в этом сыграл сам британец.
«Ну, юнец, вспыли! Главное, чтобы ты понял – это был я. Самая лучшая провокация – та, которая очевидна. Католики, что с них взять» - юркнул за угол. И приготовился к атаке.
«….Иди сюда, крыса. Прибью ж нахрен!»
Знал бы Афганистан, что еще сотворил британец - не стал бы заводить того в проулки. Знай он о том, что убита та, кого он действительно любил, как сестру по вере, как близкого человека - и глотка сейчас была бы перерзана далеко не у коня...

0

7

...Конь продолжал нервничать. Он топтался на месте и в какой-то миг встал на дыбы, громко заржав. Животное задолго почувствовало опасность, в отличие от своего хозяина. В этот миг в их сторону рванулась человеческая фигура. Понять, что произошло, было практически невозможно. От неожиданности заёрзала лошадь соседнего офицера, так же пытаясь встать на дыбы. Артур сильно схватил поводья и попытался оттянуть Карона. В этот миг его взгляд упал вниз и встретился с тёмными испепеляющими глазами, сверкающими гневом и горящими ненавистью. Праведной ненавистью. Конь хрипло заржал, скидывая седока. Спрыгну на землю, Кёркленд быстро выхватил пистолет и выстрелил, но афганец скользнул в узкий проём между домами, оставшись целым и невредимым. Англия глухо прорычал: - Ублюдок... Он обернулся к коню и с ужасом обнаружил, что это даже не ранение, нет: в глотке животного торчал массивный кинжал. Парень поджал губы, с горечью осознавая, что его друг и верный спутник в кампании обречён на гибель. Лошадь упала на колени, билась в приступах, рьяно мотала головой, пытаясь "освободиться" от ужасной боли. Англия взвёл курок, прицелился и, сильно зажмурив глаза, выстрелил. По глухим улицам Майванда пронёсся грохот. Карон свалился замертво: пуля попала в самое сердце. Потупив взгляд, Кёркленд раздражённо и горестно оскалился, до боли сжимая пистолет. Он хотел было уже броситься, чтобы прибить эту подлую гадину, как его окликнул старший офицер: - Сэр Кёркленд, Вы разве не видите, это чистейшей воды провокация. Артур осёкся и оглянулся, словно до этого вообще ничего вокруг себя не замечал. Узкие улочки афганской деревни с множеством проходов и низкими глиняными домами. Каждый закоулок, каждый поворот мог таить в себе опасность. Англия вряд ли хорошо ориентировался в Майванде, в отличие от своего противника. Аше знал здесь каждый метр, ибо вся эта многострадальная земля - его Родина. За ним, несомненно, именно за ним в селении было преимущество. За него стояли и местные жители. Кёркленд сглотнул слюну и облизал сухие губы, после чего грубо и дерзко выругался. "Будь ты проклят, Аше!" Жаль, ещё не знал, что придётся ему не раз проклинать Мухаммеда.

Британия являлась ярким представителем морской державы, Афганистан - континентальной. Абсолютные противоположности и вечные геополитические противники. Борьба таких стран длится ещё со времён Рима и Карфагена. Англичане были сильны и непобедимы на море - несомненно, это их стихия. "Царица морей", как никак! Были сильны и в дальних атаках, но никогда - в ближнем бою. В отличие от афганцев, представлявших грозную силу. К отряду присоединились несколько человек, которые только что прибыли с самого поля боя. Они принесли отличные известия! Артур полуобернулся к узкому проходу, в котором скрылся Мухаммед и громко, насмешливо и с ядом в голосе произнёс, обращаясь к Афганистану, которой точно слышал его, здесь не было ни малейших сомнений: - Можешь даже не пытаться, Аше! Ты зарезал лишь животное, я же тебя обрадую ещё больше: убит командир гератского ополчения Файз Мухаммад, а твои части позорно отступают. Желаешь сразиться со мной? Пожалуйста, но тогда выберись из норы и не прячься, как крыса! На твои жалкие попытки даже смотреть тошно. С этими словами Англия запрыгнул на лошадь, заранее освобождённую для него. Обернувшись к командиру отряда, Кёркленд сухо процедил: - Не будем более задерживаться. - и пришпорил коня. На улице поднялся столб пыли, и британцы быстро скрылись из виду. Не теряя времени, они обошли деревню и покинули Майванд. Угнаться на своих двоих за конными всадниками было, конечно, крайне проблематично. Кажется, Аше отстал от них.

Каждый из британцев мысленно ликовал: они выполнили свою задачу, осталось ударить в самый тыл врага, а дальше окончательно обратить его в бегство. Однако поднявшись на небольшое плато завоеватели в недоумении обнаружили, что были не одни. Возле деревни, притаившись, их дожидался несколько превышавший по численности отряд афганской конницы. Оставался единственный выход: вступить в бой. Гератцы только-только подошли, ещё не успела даже опуститься поднятая лошадьми пыль. А узнали они о том, что британцы решили обойти Майванд и ударить с тыла, по донесению двух подростков из селения. Мальчуганы видели, как по улицам передвигались захватчики, видели раненого Аше, которого сразу же узнали. Именно он им и подсказал, что англичане затеяли тактический обман. Мальчуганы выполнили свой долг перед Отечеством. Они незаметно покинули селение и добрались до войск Аюб-хана. Дабы им поверили, принесли принадлежащий Мухаммеду кинжал с гравировкой. Их сообщение приняли в серьёз - и не прогадали. Но судьба мальчишек не жаловала: одного из них, младшего, насмерть сразила шальная пуля. Однако, наверное, это была честь, отдать свою жизнь за Родину, спасая её от завоевателей, поэтому, умирая, парнишка лишь тихо прошептал: "Афганистан никому не покорится..."

Сражение началось с обоюдных ударов картечью. Град пуль посыпался как на захватчиков, так и на "мятежников". То тут, то там замертво падали люди. Схватка разворачивалась по сценарию, чем-то схожим с общей картиной битвы при Майванде. Постепенно огонь слабел и, в конце концов, окончательно прекратился, сперва у афганцев, но вскоре и у британцев. Кое-где ещё слышны были выстрелы, но в общем сражение переходило в рукопашную схватку. В это же время на главном поле боя инициатива полностью, окончательно и бесповоротно, перешла к Аюб-хану. В пылу сражения Кёркленд вдруг мельком приметил чертовски знакомую морду. Ошибки быть не могло, вместе с небольшим отрядом афганцев сражался и Афганистан, видимо, незаметно покинувший Майванд и примкнувший к ним. Прищёлкнув языком и затесавшись среди военных, Англия прицелился и выстрелил...

0

8

Не бывает страха без надежды, веры без любви, смерти без жизни. Чувствуя на своих руках кровь, начинаешь многое осознавать. Например ценность собственной жизни. То, что мог легко отдать, внезапно обретает страннейшую ценность. То, что считал важным раньше, теряет всякий смысл. И единственно верной ценностью ты начинаешь воспринимать только себя. Только фактор собственного выживания и способностей противостоять угрозе. Сейчас Аше понимал, что он прячется, будто бы пустынная крыса. Опершись на белую стену глинянного домика - одного из многих в Майванде - афганец медленно выдохнул. До боли, до сиплого кашля. Он слышал абсолютно все, что выкрикнул ему британец. И тот был слишком прав, чтобы Аше хоть как-то мог возразить. Он просто посмотрел на руки, покрытые подсыхающей конской кровью, и гортанно рассмеялся, признавая свое тактическое поражение. Да, черт возьми, Афганистан прятался! Крысятничал, бегая по подворотням! Но факта это не изменит. Раз Артур хотел войны и открытого противостояния - он его получит. Сполна. Ответит за каждую каплю афганской крови, пролитой на их же земле. Ответит за осквернение мечетей и насмешки над культурой. За женщин, детей, солдат. За самого Мохаммеда.
весь обратившись в слух, Афганистан уловил момент, когда британцы покинули злополучный проулок, и спокойно подошел к трупу коня. Резко выдернул из глотки того кинжал. Саркастично усмехнулся. Разумеется, застрелить животное - вернейший выход из положения. Почему-то афганец даже не сомневался, что так и произойдет. Обтерев кинжал о шерсть печально издохшей лошади, Аше огляделся. Насколько он помнил Майванд, неподалеку есть ответвление улочек, по которому можно спокойно покинуть селение с другой стороны. Пускай надеются, голубчики - просто так он их не отпустит. Живыми уж точно.
Недолгая пробежка по переулками дала весьма неожиданный результат - в одном из узких проходов он повстречался с двумя мальчишками, которые не хуже взрослых понимали, чем может закончиться эта война. Так что недолгий разговор и быстрое, короткое сообщение гератцам они восприняли с огромной ответственностью. Аше не сомневался - справятся. Дальше непредвиденные обстоятельства не отвлекали его от занимательной пробежки. Правда, все случилось не так быстро, как он ожидал - все-таки две ноги простого человека значительно уступали одной лошадиной силе. Но - не прогадал. Основная стычка уже закончилась, все переходило в рукопашную схватку, так что слиться с окружением и прибить одну очень надоедливую змею он вполне мог.
В пылу битвы выстрела он не заметил. Только почувствовал острую боль где-то под лопаткой.
-Когда?...
Афганистан очень некартинно свалился на землю лицом вниз - только так и можно избежать еще и простых ударов. По ощущениям, ранение не сквозное. Больно, черт побери! И обидно. Осекся. Не среагировал.
-Не скрывай свои ошибки! Не прячься. Это не достойно мужчины. Хочешь выжить - никогда не сдавайся. тебе никто, никогда не поможет. Твоя жизнь - только твоя жизнь. Она зависит только от тебя. Только ты способен управлять собой. - старые слова отца, Ахмединской империи, резанули по памяти, хлестнули по самолюбию. Не время сдавать позиции. Оскалившись, афганец перехватил кинжал лезвием к себе, и, издав гортанный звук, похожий на рычание, вскочил с земли. Плевать. Все к чертям. Потом поразлеживается, в гробу отоспится. Хрен он вам еще сдохнет. Выхватив взглядом в толпе военных знакомую торжествующую рожу, Аше стремительно, словно пустынная гадюка, метнулся к британцу. Подцепив ногой немного пыли, он с замаху пустил ее в глаза предполагаемому противнику. И сразу же - быстрый диагональный режущий удар. Уколами Мохаммед ограничиваться не собирался.
"Только попробуй выжить, скотина! с того света достану!" - мрачно пообещал Аше, вслед за ударом метнувшим кинжал из голенища сапога.
"И только попробуй меня теперь назвать крысой, червь."

0

9

Англичанин победно и дерзко усмехнулся, когда подстреленная пташка свалилась мордой на землю. Пуля попала под лопатку, хотя, к превеликому сожалению Артура, не левую. Такой удар надолго бы вывел Аше из строя: пусть он и воплощение целого государства, но тело-то у него самое обычное. Убить вряд ли получится, ибо жива страна и жив этот непокорный народ, а вот лишить возможности сражаться бок о бок со своими людьми - вполне возможно. Зарядов в пистолете больше не осталось, пришлось быстро перезаряжать. Однако бой диктовал свои, особые, условия. Увидев, что Мухаммед ранен (или даже погиб!), один из афганцев бросился на Кёркленда, во многом побуждаемый чувством мести и ненависти к захватчикам. Артур отвлёкся, из-за чего не успел полностью зарядить пистолет, и отбил нежданную атаку. Всё это, конечно же, заняло какие-то секунды, так быстро разворачивалась схватка, успевшая перейти в ожесточённое рукопашное сражение. Разве что кое-где свист металла прерывался одинокими короткими залпами. Даже если патроны и были, перезарядить оружие стало проблемой. Отвлечёшься - и вот уже из глотки фонтаном плещет алая кровь.

Между тем, Афганистан успел не только прийти в себя, но даже набраться непонятно откуда взявшихся сил. Он вскочил на ноги и, не теряя времени даром, с воинственным кличем, более похожим на рык дикого зверя, бросился на Англию, когда тот только-только смог отбиться от фанатичного гератца. Артур лишь успел полуобернуться, с нескрываемо торжествующей физиономией бросив короткий взгляд на Аше, который, как предполагал британец, всё ещё "отдыхал" на окровавленной земле, как прямо в лицо попала даже не пыль, а мелкий разгорячённый под палящими лучами восточного солнца песок, что так ужасно резал глаза и вызывал слезотечение. Воспользовавшись тем, что англичанин не мог ничего увидеть в ближайшие несколько секунд, Афган одним резким и молниеносным движением нанёс меткий режущий удар. Британец издал сдавленный звук, закусив губу от боли, и тут же несколько нелепо отшатнулся, столь неожиданным была эта атака. Мухаммед долго не церемонился со своими врагами: если уж ударять, то сразу на смерть…

Несмотря на жару, обмундирование британцев было пошито из плотной ткани, что защищала не только от палящих лучей, но и от не менее горячих вражеских клинков. Так что режущий удар по ней особых успехов вряд ли бы принёс… Однако это же было так элементарно, так очевидно, в особенности для Аше. Железо распороло ворот английского мундира и глубоко прошлось по ключицам и горлу, каким-то чудом не задев артерию. Случайный шаг буквально спас Артура от второго кинжала, что так ловко был брошен афганцем. Лезвие пронеслось в паре сантиметров от тела, сумев лишь продрать мундир на боку.

По щекам из-за песка медленно ползли одиночные слёзы, и всё вокруг было пока туманным и нечётким. Быстро проведя ладонью по глазам и кое-как вытерев их, Англия злобно оскалился, ощущая, как по груди потекла горячая кровь, а на шее остро заныла рана, обещающая ещё долго напоминать о сражении при Майванде. Плюнув себе под ноги, ибо пыль попала даже в рот и неприятно скрипела на зубах, англичанин сжал в руке пистолет и, не прицеливаясь, выстрелил. – Убью, сукин ты сын! И тут же Артур резко отпрыгнул назад, оставляя в качестве буфера несколько метров между собой и Афганистаном. Пристально следя за каждым движением Мухаммеда, Кёркленд на ощупь перезарядил пистолет. Однако долго любоваться им друг на друга не пришлось: на них с диким ржанием понёсся чей-то конь, судя по седлу, афганский. Пришлось отпрыгивать в сторону, если не хочешь оказаться затоптанным. Самому Артуру пришлось спешиться не так давно, когда схватка переросла в прямое столкновение. Воспользовавшись возникшей сумятицей, он подхватил с земли брошенный клинок и твёрдой рукой запустил его в Аше, вслед за чем прицельно выстрелил. Впрочем, как бы обидно ни было, патронов оставалось совсем не много. –Тьфу, дьявол, этого ещё не хватало, - раздражённо пробормотал себе под нос англичанин, оценивая собственные запасы лишь на пару-тройку выстрелов. Свободная рука уже отыскивала рукоятку ножа, использовавшегося в случае неизбежного ближнего боя с полным или частичным отсутствием огневой поддержки.

0

10

Оффтоп: Неоднозначная ситуация. Потому - что уж написалось ==

Оскал. Сейчас Афганистан напоминал себе взбесившегося дикого зверя, который дорвался до свежей крови. Сходства придавал полубезумный, яростный взгляд и нож - опасное и смертоносное оружие в умелых руках.
Глядя на то, как Англия отплевывается, Аше чуть ли не интуитивно понял – сейчас будут стрелять. По прямой, разумеется. Так что….а почему бы и нет? Сбить с ног противника – отличная идея… так что от выстрела тот предусмотрительно ушел вниз, едва успев отскочить от неуправляемого коня. Тихо выдохнув, Мохаммед взвесил в руке нож, и ушел в низкий старт. От кинжала и выстрела это не спасло – многострадальна афганская грудь, но легкие не задело – спасибо и на этом. Пока он в состоянии держать в руках нож, он от Артура не отстанет. Хрен вам, как говорится. Жизнь – хороший учитель. А уж от отца он в свое время получал столько тычков и пинков, что теперь. Чтобы успокоить взбеленившегося Аше был способен только прицельный выстрел в голову – то бишь только убийство. Он уже давно заметил, что в минуты, когда его захлёстывает – бороться с этим бесполезно. Он просто перестаёт воспринимать реальность адекватно. Он вообще перестает хоть что-нибудь воспринимать.
Вперившись в Англию отсутствующим взглядом, словно оценивая, как лучше его убить, Аше тихо произнес:
-Конец тебе… - когда он сорвался с места – Афганистан не понял, зато почувствовал, как скребнул по боку песок. Значит, он умудрился уйти в подсечку, даже этого не помня. Сверху вниз – удар ножом. Еще один – резкий. По ногам – надежда перерезать сухожилия была, пусть и призрачная.
«не дать разорвать дистанцию, не дать разорвать дистанцию…» - он чувствовал свою собственную кровь на своих же руках. Часа через пол у него не будет времени ни на что – будет слишком большая потеря крови, а это означает поражение. Двадцать пять минут на то, чтобы убить противника.
«24…»

0

11

Казалось, даже животные уже встали на сторону афганцев. Промчавшаяся галопом гератская лошадь подняла густой столб пыли, из-за чего видимость ухудшилась в разы. В глазах продолжал резать песок - было бы хорошо промыть их, но разве на то есть время? - по щекам текли редкие слёзы. Дышать становилось всё тяжелее. Солнце нещадно палило завоевателей. Как на зло, подул горячий сухой ветер. Вдалеке, на поле боя, слышались редкие выстрелы. И крики людей, ржание коней... Что там происходило, здесь не знал никто. С обеих сторон не было послано ни одного гонца. Неопределённость пугала, но кто задумывался о ней, когда жизнь каждого висела на волоске в этой мясорубке под стенами Майванда?

Выстрел попал в цель, и Кёркленд знал это. «Да чтоб тебя, Аше, когда ты уже издохнешь?!» Оставалось только догадываться, как афганец сумел так быстро оклематься от очередного ранения и стремительно атаковать. Он сделал подсечку, прижался к земле, почти скрылся в воцарившемся пыльном хаосе. Англичанин потерял его из виду, хотя чувствовал, что Моххамед где-то здесь, рядом. Близко. Опасно близко. Сражение заглушало все остальные звуки, а ведь они могли бы помочь. Резкий рывок – Артур вовремя заметил его, - но в тот же самый момент железо остро резануло по ноге. Больно, но переносимо. Кёркленд резко ударил военным сапогом по Аше. Куда попал – не понятно, может, в плечо. Взвёл курок. В следующее мгновение пуля поразила бы афганца прямо в лоб… Но он нанёс удар прежде. Кинжал скользнул по колену, разрезая сухожилия сзади коленной чашечки. Артур взвыл от нестерпимой боли. Судорожным движением пальцев курок был нажат – пуля попала в песок.

Британец кое-как отшатнулся назад, скалясь и сгибаясь от боли. Опираться на левую ногу стало практически невозможно. Из раны обильно потекла кровь. Аше не желал упускать своего шанса и продолжал атаковать. Снова и снова. Ещё не успев отойти от болевого шока, Англия прикрылся рукой. Мундир смягчил удар, и британец отделался лишь немалой «царапиной». Но дальше требовалось срочно собраться и дать отпор. Превозмогая боль, британец пистолетом отразил следующий выпад, выбил кинжал (хотя заранее был уверен, что у Аше в запасе ещё «дюжина», как минимум) и уже сам наотмашь ударил рукоятью Моххамеда по голове. Он собирался выстрелить, спустил курок, но… Осечка! Что-то случилось в механизме, и пуля застряла. Второй раз – и опять то же самое! Наверное, внутрь попал песок, или ещё что, но факт оставался фактом. Ещё один взаимный обмен «любезностями». Ещё один удар тяжёлым прикладом. И при этом Кёркленд балансировал, по сути, на одной только ноге, лишь немного опираясь на раненую. Британский отряд проигрывал, как и бригада Берроуза в целом, но отступления и паники пока не было. Но это только пока.

0

12

Удар, удар, удар, удар.  Ярость, граничащая с безумием, и боль, граничащая с тошнотворной мутью – кажется, все. Отбегался, человече.  Допрыгался.  Сил оставалось минимум, и следовало собраться, чтобы нанести удар – последний в битве под Майвандом. Удар куда-то под ребро  военным сапогом отрезвляющего эффекта не произвел.  Значит, нужно бить. Значит, нужно убить. Вот только кинжал упал на землю, а по затылку больно долбануло прикладом.  Справедливо.  Однако это разозлило и без того остервеневшего Мохаммеда.  Нечего злить бешеного пса, как говорится.
Пока под рукой не было ничего подходящего, Аше просто вцепился в руку Англии… Зубами. Причем так зло, что даже почувствовал чужую кровь во рту. Но – это бой, а потому пришлось спешно отскакивать,  чтобы найти подходящее оружие для  ближнего боя. Но – еще один удар прикладом , и тут у Аше рвануло. То, что у Керкланда не лады с пистолетом, он не заметил, но это не помешало ему с силой вырвать свой же кинжал из-под ног наглого британца. Резкий наскок – и афганец оказался на англичанине, прижав лезвие к шее – с силой, да так, что на коже остался искушающий след. Он так и намекал: режь его, как скотину. Не медли. Но…Но ярость прошла. Точнее, пришло осознание – не успеет. Слишком много потеряно крови. Слишком много потрачено сил. Слишком очевидна его победа в этом сражении.
-Проваливай. – кинжал срезал прядь белобрысых волос у виска. – Тебе здесь не рады, британский крысенок. Исчезни с глаз моих долой.
Потом Аше сильно пожалеет о своих словах – много отнимет сил эта битва, слишком много сил забрала эта война . Временно это даже будет стоить свободы. Но…но лишь на время. А пока… Он просто встал с британского тела и, выдохнув, смерил того презрительным взглядом.
-Не смей здесь больше появляться, крысенок.

+1

13

Британец глухо прорычал, отбиваясь от всё наступавшего Аше: - Ублюдок… «Откуда у него только столько прыти взялось?» От афганца можно было всего ожидать, и Артур это прекрасно знал, ибо их «знакомство» продолжалось не один десяток лет. Однако англичанин скорее грешил на запасливо припрятанный кинжал, чем на то, что произошло. Внезапно Мохаммед, словно свирепый хищник, зубами вцепился в руку Кёркленда, да с такой силой, что прокусил кожу; ладонь судорожно дёрнулась, и британец чуть не выпустил пистолет. Так же резко, как и набросился, Аше отскочил назад. Его движения были быстры и точны, выверены годами битв и сражений. Не дав Артуру опомниться, у которого, в свою очередь, временно свело правую ладонь, он напал на врага. Выхватив буквально из-под ног Кёркленда свой же кинжал, Мохаммед ударом своротил британца на горячий песок. Сохранить равновесие было чем-то невозможным: левая нога почти не двигалась из-за перерезанных сухожилий. Наскочив на врага, афганец прижал острое лезвие к горлу, оставив на нём кровавую полосу. Шокированный и даже ещё не успевший-то толком осознать, каким образом Аше сумел своротить его наземь и почти победить, Кёркленд на пару мгновений заглянул в эти яростные тёмные глаза, сверкающие такой ненавистью, что могла заживо испепелить. И только сейчас Артур осознал весь ужас ситуации: ОН ПРОИГРАЛ. Да ещё как! Британская империя, Великая Британская Империя проиграла какой-то отсталой Ближневосточной стране, живущей по древним, как этот мир, законам и начисто пропустившей мимо себя весь научно-технический прогресс. Жалкой и никчёмной, но всё же победившей. Англия судорожно и тяжело сглотнул слюну. Нет, он не боялся, даже ждал, что Мохаммед в следующий миг перережет ему горло. Ведь это так легко! Скольких британцев Аше уже отправил таким вот способом поближе к предкам. Кёркленд знал, он не умрёт в любом случае, но восстанавливать свои силы придётся очень и очень долго… Непростительно долго для Империи, правящей всем миром. Pax Britannica –  и вдруг проигрыш! В голове пронеслась единственная мысль: «Как?!...» Артур не закрывал в страхе глаза, а смело смотрел на афганца, ожидая, когда же тот закончит начатое… Но!

- Проваливай, - грубо прохрипел Аше. Англичанин озадаченно вздёрнул брови. «Это шутка такая?» Между тем кинжал резанул, но не там, где ожидалось: афганец срезал лишь прядь светлых волос у виска. - Тебе здесь не рады, британский крысенок. Исчезни с глаз моих долой. Откровенно говоря, поступок Мохаммеда шёл наперекор здравому смыслу. В одном шаге от триумфа – и вдруг… Хотя Кёркленд подозревал, что, по всей видимости, Аше держался изо всех сил, ведь он пострадал даже больше, чем Англия. Афганистан и так победил, и так видел, как Британская империя валялась у его ног… - Не смей здесь больше появляться, крысенок. Мохаммед морально унизил британца, посмотрев на него презрительным взглядом чуть ли не благородного победителя, подарившего врагу жизнь. Артур озлобленно сжал зубы, скалясь от боли, осознания собственной беспомощности и чувства проигрыша. Несомненно, он потом ещё отомстит, ибо давно уже обзавёлся таким прекрасным качеством, как злопамятство, ну а сейчас же утешал подорванное самолюбие словами: «Проиграно сражение, но не война, афганская собака…» Тело ныло, а в голове больно отзывался гул битвы.

Инициатива сражения прочно перешла к Аюб-хану. Англичане были охвачены по всему фронту. Сказывался решительный численный перевес афганцев. В атаку двинулась пехота. С пением исламских сур, ясинов (их произносят у смертного ложа умирающего правореного), в развевающихся саванах гази рвались с схватку. Аюб-хан лично бросился в гущу боя и повел воинов вперед. В рукопашной ярость афганцев не знала пределов. Бой разбился на множество мелких схваток. Управления солдатами 66-го полка не было. Каждому пришлось действовать на свой страх и риск. Британцы мужественно отбивались в саду, образовав каре у полкового знамени. Но афганские стрелки укрепились на крышах домов и на стенах ограды сада и методично выбивали британцев. Пуля сразила полковника Гэлбрайта. Знамя полка было брошено, каре рассыпалось, солдаты ретировались.

Небольшой отряд возле самых стен Майванда смешался с отступавшим полком Берроуза. Сражение окончательно переместилось к границам поселения. В личной схватке победил Мохаммед; недалеко было и до окончательного разгрома 66-го полка британской колониальной армии. Солнце близилось к закату, и кровавый день медленно превращался в вечер.

0

14

Вот и все.
Конец битвы.
Дальше – тишина. И мелкие камни под телом.
Афганистан просто потерял сознание – здесь, на поле возле Майванда, на пропитанной кровью земле.
Битва выиграна.
...В голове все гудело, а то, что глаза закрыты, не спасало от яростного натиска солнца. Даже сквозь сомкнутые веки было больно, глаза слезились. В общем, горячий привет от природы. Где-то над головой пронзительно закричал сокол – похоже, майвандцы искали выживших,*  ибо сапсаны никогда не будут кружить над трупом – охотничья выучка этих птиц была прекрасной, и никто так точно не отделит мертвечину от живого человека. Кроме грифов, разумеется. Но эти птицы, увы, слабо дрессируемы.  Единственный гималайский гриф-помощник, которого немыслимым образом  умудрился приручить один из его старых кабульских знакомых, был убит. Ценный, надо сказать, был экземпляр.
Над головой палило солнце. Надрывалась птица, и – ни единого намека на людей. Пришлось сделать усилие, и подняться. Это стоило Аше немалых усилий – ранения отозвались тупой, ноющей болью. На нем все заживает, как на собаке, но сутки – не срок. Хотя, судя по ощущениям, валяется он здесь дольше. Но это вполне может быть обман сознания…
Птица, пронзительно взвизгнув, спикировала на плечо только-только очнувшегося Афганистана, вцепившись острыми коготками в плечо. Скосив глаза, он узнал птичку.  Рахиль, белая, в черное пятно, самка сапсана, уютно устроилась на плече выжившего. Рахи была питомицей Карима – жениха Малалай, так что и Мохаммед , и сокол знали друг друга. Даже очень хорошо.
-Рахиль, трайрохэн!** - произнес Аше, поднявшись. Птица с клекотом поднялась в небо – искать живых. Сам афганец молча оглядел поле боя.
Могильник. Могильник в полном смысле слова – грифы местами уже похозяйничали, и неприглядные внутренности трупов были поедены. Ну, что уж тут поделать – закон природы.
Своих, по видимому, никто не хоронил. Был ли смысл?.. Те, кто погиб непосредственно на подступах к деревне, будет погребен. А здесь -  лишь песок и солнце. Птицы все сделают за людей.  Сегодня у них славное пиршество…
Кстати, о птицах – сапсаны кружили повсеместно. Похоже, не один Карим решил устроить рейд по павшим. Таких нашлось много.
«Надо идти… Надеюсь, дурных вестей не предвидится»
Предвидятся. Но это – другая история….
_____________________________________________________________
* сапсанов обучают не только на охоту, но и на поиск или загон. Поиск людей заключается в том. что соколы чувствуют живую жертву, и отличают ее от падали. Обученные птицы приносят в когтях или клюве кусок одежды от живого хозяину - и тогда уже его вытаскивают.
** Тайрохэн - команда к полету, равносильна броску. Вернется к сокольнику птица только при выполнении задачи, или же по приказному свисту, который легко слышит на дальнем расстоянии.

Рахиль:
http://img01.avito.ru/images/big/20433610.jpg

КВЕСТ ЗАВЕРШЁН

Отредактировано Afganistan (2012-04-20 19:02:54)

0


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » ...и мертвые с косами стоят


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC