Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » Разъезд, тапочки по почте, детей в форточку, спим через тумбочку


Разъезд, тапочки по почте, детей в форточку, спим через тумбочку

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Время: 1949 конец – 1950 начало (Израиль обрёл независимость, а Пруссия обратился в ГДР)
Место: Восточный Берлин, ГДР
Участники: Пруссия, Израиль. Можно приплести Запад и Россию, если им делать нечего.
Суть: Итак, бывший гроза всей Европы морально и физически подавлен, оккупирован, низведён до незавидного положения марионетки в руках СССР – только и остаётся, что вздыхать о былой славе и мечтать о жестоком подавлении всех врагов в скором будущем. А бывший враг номер один как раз ещё рядом: казалось бы, ну есть у тебя новый дом, собирай вещи, проваливай и не напоминай о себе. Но у Израиля планы свои: убираться с ныне подвластных Брагинскому территорий надо быстрее, но что бы напоследок не припомнить бывшему угнетателю всего хорошего и не стребовать с него определённых услуг на будущее?

+1

2

Пресловутое «Коммунисты, Комиссары, Евреи» всё еще вертелось в голове, когда Гилберт Байльшмидт становился никем. Совсем недавно на бывшей его территории образовалось новое государство – Германская Демократическая Республика. Очень смешно. Это так в погоне за модой Советы переименовали зону своей оккупации, чтобы не клевать носом дерьмо перед руководителями Тризонии. Но суть осталась прежней: они говорят – он делает. Что ж, зато по своим же лагерям все-таки теперь не таскают.
Гилберт Байльшмидт уже мало походил на человека. Скорее на некое его подобие, гомункула, живого трупа, коим, по сути, пруссак и являлся. На теле появились россыпи новых шрамов, тонкая синюшная кожа обтягивала кости, под усталыми красными глазами лежали огромные черные тени, а картину дополняли несколько отсутствующих зубов. Единственное, что Байльшмидт не потерял - армейскую выправку. Даже находясь в самых отвратительнейших условиях, голова альбиноса была всегда приподнята, а плечи выпрямлены. Впрочем, не думаю, что его еще надолго хватит.
Абсолютно очевидно, Вторая Мировая была для Пруссии самой неудачной войной. Хотя он искренне считал, что всё происходящее вокруг – вселенских размеров несправедливость, которая обрушилась на его светлую голову. Гилберт действительно верил в то, что делал, в правильность своих убеждений, а теперь ему навязывают обратное. Да даже если так, какого хрена Запад мирно восстанавливается, а он должен муштровать эту коммунистическую ересь?! ...
И вот на радостях приходит эта жидовка. О, он уже наслышан. Новое государство, Израиль. Что ж они раньше-то не додумались – было бы легче сбросить какую-нибудь бомбу, чем вытаскивать каждого из помойного ведра, Рейх бы даже поторопился с разработкой своего Вундерваффе. Вообще, конечно, изначально от евреев Пруссии нужны были только деньги. Но, живя в непосредственной близости от толп унтермешнен, он довольно быстро убедился в верности расовых теорий. Да и это Запад считал монетки, восточный немец всегда воевал с душой.
-Привет, Юдхен, - Пруссия оголил зубы и ухмыльнулся, с ненавистью глядя еврейке прямо в глаза. Она, наверно, пришла попрощаться. Ха. За слишком фривольные слова Гилберта могли лишить не только булки хлеба на обед, поэтому он вынужден был действовать осторожно. Пока получается. Все-таки мечты о возмездии его не покидали, а для этого нужно сохранять свою шкуру:
–Вижу, ты жива - здорова. Может тебе ещё путевку в наши «санатории»?
Последнее - яркий пример влияния Брагинского. Тем не менее, Гилберт надеялся, что она подавится его словами и сдохнет.
А все-таки иногда полезно проиграть, чтобы узнать истину: нет, они не крысы, они – тараканы: сколько их не дави, все равно вылезут из щели в подвале и начнут на тебе наживаться.

0

3

Последние несколько лет ей везло: во время войны удалось выжить, затем сравнительно быстро придти в себя, потом обрести собственный дом и независимость. То, что было до этого, она предпочитала не вспоминать без особой нужды: роль жертвы ей не нравилась, и ощущение, что веками об неё вытирали ноги все, кому не лень, было, как минимум, глубоко неприятно. Быть беззащитным посмешищем для каждого желающего – противно и мерзко. Вдвойне противно и мерзко – быть никем не любимым посмешищем. Плаксу Северного Италию любили, не меньшего плаксу и пьяницу Латвию тоже любили, над ними смеялись, издевались, но любили.
Её не любил никто и никогда. Долгая и однообразная жизнь вполне примирила её с этим обстоятельством. Последние счастливые годы и вовсе заставили уподобиться ненавистному Древнему Риму и воскликнуть: «Oderint dum metuant!»* Старик был пренеприятнейшим типом, но что-то в этой жизни, кажется, понимал. Впрочем, его это не спасло. Рим канул в прошлое, утонул в Лете, нет больше бравого легионера, навязывавшего ей свои порядки. И стервы Византии, старой карги, которая угнетала её как могла, тоже нет, сгинула, исчезла Византия. Где они все, кто желал уничтожить Израиль? Обнищал и стал второстепенной державой Испания, еле выжил после тяжёлой болезни Турция, с трудом оправился от своей красной чумы Брагинский. Все противники Израиля рано или поздно получали сполна, почти все…
Двое последних остались живы и относительно здоровы, Германия оказался под опекой Америки, Англии и Франции, Пруссия – России. Двое угнетателей и садистов, третировавших её на протяжении десятилетий, издевавшихся и чуть не сведших в могилу, так и не получили по заслугам, так и живут по-прежнему, пьют своё чёртово пиво, жуют вюрст и картошку – что с ними сделается? И вокруг них пляшут Союзные силы: «Не помочь ли вам с экономикой, дорогие немцы?», «Что нам ещё сделать для вас, дорогие немцы?» Как будто не было ничего, ни двенадцати лет Третьего Рейха, ни безумной немецкой агрессии, как будто не пытались германские братья стереть с лица земли добрую половину её обитателей. Они же теперь несчастные, проиграли войну, и всё у них разваливается, как их таких бросить и не помочь восстановиться. И ладно, Германия, тот хоть чувствует собственную вину за произошедшее, ходит, низко опустив голову, и вымаливает прощение у половины Европы. У неё тоже просил, кстати, каялся, сообщал, что был неправ, принёс деньги. Осознал он что-то или нет – судить рано, может, Израиль и простит ему когда-нибудь, забыть – точно не забудет. А вот деньги Голда взяла, будучи полностью уверенной что деньги эти её, никак не Германии: не он ли отобрал все её сбережения, морил её голодом, изнурял работой, а для жилья предоставил полуразвалившийся сарай? Теперь пусть платит, всё выплатит, сполна. Существование Германии в послевоенном мире Израиль могла принять, неохотно, со скрипом, но могла, а вот Пруссии, выражавшего сожаление разве что в том, что войну он проиграл, - нет.
С какой целью её понесло из Западного Берлина в Восточный, она и себе не могла объяснить. Не то старые воспоминания не давали покоя, не то несокрушимая уверенность в собственной удаче. Сидела бы в доме Людвига, глядя в голубые и виноватые глаза и выслушивая поток витиеватых извинений, но нет – отправилась на другую сторону, к дьяволу в логово, на территорию Брагинского, будь он неладен. Понадеялась на неотпускающее последние годы везение.
На самом деле, цель визита в дом Пруссии была ей совершенно ясна: собрать остатки вещей, окончательно распрощаться с жилищем, ставшем тюрьмой, и, что греха таить, ещё раз взглянуть в глаза бывшему угнетателю.
Пруссак оставался прежним: омерзительным зубоскалом и язвой. Встретил её ухмылкой, в которой недоставало парочки зубов:
-Привет, Юдхен. Вижу, ты жива - здорова. Может тебе ещё путевку в наши «санатории»?
Её передёрнуло, сперва от обращения, а уже затем от всей фразы целиком. Чёртов Байльшмидт умел найти больное место и надавить на него, она снова почувствовала себя никчёмным забитым существом, жертвой, кем для него и была. Несколько лет назад она разрыдалась бы от обиды, от того, насколько легко пруссак произнёс столь циничную фразу. Но свободному и сильному государству рыдать не положено, в конце концов, она теперь тоже всё время воюет, как когда-то пруссак, она ничем не хуже.
- А ты паршиво выглядишь, - протянула Израиль, - где же былое великолепие?
Пруссия и правда выглядел отвратительно: худой, израненный, уставший, весь в шрамах, части зубов нет на месте. От мысли, что садист и угнетатель может страдать и страдает, стало неожиданно приятно: определённо, нанести визит в Восточный Берлин стоило.
__________________________________________________________
* Пусть ненавидят, лишь бы боялись!

0

4

-Временные трудности, - процедил Пруссия сквозь зубы, пытаясь ими не скрипеть - уж больно крошились. Жидовка была права, дело дрянь, и она этому очень поспособствовала. А теперь посмела сюда явиться и ломает комедию. Ничего удивительного, кстати, что еще можно было ожидать от еврейки? На сухих потрескавшихся губах пролегла тень самодовольной ухмылки. Многие немцы выступали против радикальных мер в решении еврейского вопроса, но подобные ситуации убеждали пруссака в том, что он делал все верно. Но таки за свои истины он поплатился сполна. Себя Гилберт отчетливо видел в роли мученика, для которого Господь создает новые испытания. Подумать только, еще несколько лет назад "резиденцией Байльшмидта" являлась роскошная квартира в сердце Берлина. А сейчас? Сейчас пруссак называет домом жалкую комнату в коммунальной квартире, которая больше похожа на одиночную камеру. Армейская койка, старый потрепанный матрас, обтянутый уже посеревшим ситцем, стул, стол и тетрадь с химическим карандашом на нем. Пруссия вел что-то вроде импровизированного дневника, в котором отводил душу, если был в состоянии держать в руке пишущий инструмент. Ах да, и он терпеть не мог гостей. Их приход никогда не сулил ничего хорошего. Гилберт, пожалуй, был бы рад увидеть только младшего брата, но, как оказалось, для этого стоило выигрывать войну.

-Какого хрена ты сюда пришла? - Произнес альбинос на удивление спокойно. Хотелось сказать что-то более грубое, плюнуть, ударить, но Гилберт держал себя в руках.
-Если ты ждешь от меня чего-то, то советую не питать ложных надежд и катиться к черту.
Она надеется получить конфискованные деньги? У него их нет. Вернуть прежние жилища? О, ты, наверно, можешь выпросить пару квадратных метров в соседней квартире, если хочешь видеть альбиноса почаще. Зачем тебе та земля обетованная. Ждешь извинений? Нет, дорогая, жалеет Гилберт только о том, что проиграл. Уж лучше пуля в лоб, чем унижение перед тобой.
Красные глаза с ненавистью впились в лицо Израиля, Пруссия встал с кровати, чтобы смотреть на нее сверху вниз: если уж не физически, так пусть морально чувствует себя ничтожеством. Распинаться он тут уже точно не собирается. Пусть бежит и плачется Британии, Америке, Союзу, у нее это хорошо получается.

0


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Флешбэки » Разъезд, тапочки по почте, детей в форточку, спим через тумбочку


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC