Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Завершенные эпизоды » Герой сказал - герой сделал!


Герой сказал - герой сделал!

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Место: дом Польши
Время и Погодные условия: тридцатое октября, день. Идет дождь.
Главные действующие лица: Америка, Польша, вероятно Пруссия
Зачин: Польша, все еще находясь под впечатлением от визита Пруссии, требовавшего вернуть ему его этничные земли, не зная, к кому еще обратиться за помощьбю, позвонил Америке. Когда он излил ему всю душу, США пообещал в ближайшее время прибыть в Польшу и обсудить все подробнее. Польша и подумать не мог, что это ближайшее время наступит так скоро...


Итог: 30.10.12, встреча министров иностранных дел США и Польши в Варшаве. Вашингтон обещает оказать Польше всяческую поддержку в случае агрессии со стороны Берлина либо прусских националистов. При этом американский министр отметил, что первыми США в конфликт с Германией не вступят. Злые языки утверждают, что эта встреча не обошла вниманием общее положение Украины.

0

2

Альфред пил остывающий кофе и в сотый раз пролистывал The New York Times, стараясь удостовериться, что ничего не пропустил. Обстановка в мире накалилась настолько, что это пугало даже такую сверхдержаву, как США. Ниточки непревзойденного кукловода рвались одна за другой, он давно понял, что война неизбежна. Главное сейчас - выбрать выгодную для государства сторону и не допустить военных действий на своей территории. Постановка Второй Мировой казалась теперь детским лепетом на лужайке: План Маршалла стоил того, чтобы развалить всю Европу. На этот раз Джонс не знал, чего ждать от Старого Света. Евросоюз уже бился в предсмертных конвульсиях, надеяться на огрызок былого НАТО тоже не было смысла. Можно только догадываться, какие выводы сделают коллеги, на какие договоры решатся, чем пожертвуют ради победы. Мозг работал в режиме повышенной мощности, Америка перестал высыпаться и начал пить много крепкого кофе. Слишком крепкого. "Безумие. Безумие. Еще безумие..." Заголовки мелькали перед глазами. Как же он устал... Янки бросил газету и откинулся на спинку кресла. Кофе не действовал - он вот-вот заснет...
Сообщение от секретаря нарушило воцарившуюся тишину: на линии был Лукашевич. Мысли о беззаботности старого доброго Польши вскипятили что-то нехорошее в уме Альфреда. Перспектива снова прикидываться глупым подростком вызывала раздражение, злость, даже сдержанный гнев. В любом случае, свое истинное лицо он показывал только Израилю: кто кем манипулирует в данном тандеме - это еще надо подумать.
- Соединяй, - прошептал Америка секретарю, нажав на кнопку громкой связи.
Он решительно выдохнул и весело, совсем по-американски, поздоровался с собеседником. Но поляку, кажется, было не до шуток. Джонс нахмурился, пытаясь разобрать ключевые моменты в непрерывном потоке глупых словечек. У Феликса явно возникли проблемы, причем довольно серьезные.
"Германия. Пруссия. Автономия. Что за чушь?!"
Поспешно дав обещание прибыть в Варшаву и лично обсудить дело с "виновником торжества", Альфред попрощался, схватил свой пиджак и вылетел из кабинета. Как? Как он мог это пропустить?! Разведку ждал крайне неприятный разговор: выпускать из виду важные события в Европе, да еще в такое-то время! Непростительная ошибка, расстрелял бы. Он шел по коридору, громогласно отдавая все новые и новые приказы. Намеченная встреча с Мексикой откладывалась, Джонсу предстояло провести не один день в Старом Свете...

Он осмотрелся: метрах в десяти стоял мужчина с табличкой "The USA". Пришло время корчить дурачка... Альфред изобразил беззаботную улыбочку и, сняв громадные наушники, подбежал, чтобы пожать сопровождающему руку. Сервис Лукашевича как всегда был на высоте, поляк не хотел разочаровывать своего покровителя. Опустившись на заднее сидение огромного джипа, Америка снова натянул наушники -  музыку он слушал редко, просто надеялся, что его не посмеют побеспокоить лишний раз. Потребовать для себя автономии - конечно, в духе импульсивного прусса. Но как Феликс мог допустить этот беспредел? Джонс уже обдумал ситуацию несколько раз во время полета и пришел к выводу, что тут явно замешан другой немец. Даже если у Гилберта хватило ума и наглости попросить автономии у Польши, до Кенигсберга он бы так просто не добрался. Для продуктивных переговоров с Россией требовался хорошо продуманный план, на который был способен только Людвиг. И хотя Джонс был практически уверен, что Россия никогда в жизни не отдаст Калининградскую область добровольно, остался один маленький шанс, что его удалось подкупить. Чем? Разделом Польши? Ну да, отношения у них были довольно напряженные, такой вариант пошел бы Брагинскому на пользу. Но хватит ли такой перспективы, чтобы убедить Ивана отказаться от своего островка в Европе?..
Янки прикусил нижнюю губу. Германия мог предложить кое-что поинтереснее: поддержку в борьбе с главным врагом России. При условии полного распада ЕС это возможно, вполне возможно. Портить отношения с обоими в таком случае представлялось крайне невыгодным. Но что же, терять из-за этого свою главную восточноевропейскую шестерку? Естественно, Людвиг должен был понимать, что Америка сунет нос в этот конфликт. Значит, у него остался какой-то козырь. И стоило ли дождаться, пока он сам соизволит его предъявить?
- Hello, Польша! - Альфред предпочел ворваться без стука. - О, да ты плохо выглядишь... Ну, чего тут у тебя, рассказывай.
Джонс плюхнулся на диван и, сдвинув брови, выжидающе уставился на Феликса.

0

3

Польша был зол и встревожен. Зол на психованного Пруссию, его человечка, идиота Клауса Шиллера с манией незалежности и лютеранством головного мозга, и пережравшихся вроцлавских ПТУшников, а встревожен потому, что речь зашла уже о Поморье - уже грозный признак - и об "официальном Берлине", то бишь о некоем молодом да раннем гении по имени Людвиг Крауц-Байльшмидт, который снова решил выгораживать своего чокнутого старшего братца. Ещё - потому, что Америка просто так не сорвётся с места, не рванёт через Атлантику из-за ерунды. А если Америка считает, что всё серьёзно, так оно и есть.
"Гданьск-то снегом замело..." - бессвязно и нервно думал Лукашевич. - "Безумный, безумный город... нет, самое страшное - не грёбаная Силезия, самое беспокойство, оно всегда оттуда, из безумного этого края, из бешеного города"
Его захлестнул внезапный приступ ярости, какие часто случались у него в юности. Он ясно почувствовал, как белеет лицо, как дёргается в тике глаз и скула, как дрожит раненая осколком в 1940-м рука. Польша хрипло и длинно выругался, закусив губу, швырнул на пол подушки с дивана в гостиной, пнул по столу... и мгновенно отошёл, что оказалось очень вовремя. Входная дверь заскрипела, он закинул подушки обратно на диван и подошёл встретить гостя, то бишь Америку.
- Hello, Польша! О, да ты плохо выглядишь... Ну, чего тут у тебя, рассказывай.
"Плохо выгляжу... Ох, Америка-Америка, всегда ж всех насквозь видишь, сукин сын..."
Феликс выпрямился перед сидящим начальником. Сосредоточился, кашлянул и начал рапортовать - не в обычной своей деревенско-хулиганской манере, а совсем по-другому, лаконично и чётко, на очень хорошем английском:
- Во-первых, здравия желаю, пан Америка. Позвольте сразу перейти к делу. Вы ознакомились с утренними новостями из наших краёв? Вроцлав, Кошин - это рядом там, шахтёрские города, даже Познань сегодня утром присоединилась, хотя фаш... немцев уж там-то сейчас почти нет. Я имею в виду демонстрации, как стихийные, так и организованные экстремистами вроде "Независимой Пруссии" или "Союза лютеран", или прочих... беспредельщиков. Но самое страшное не это, протрезвеют да затихнут...
"Беспокоит Гондурас..." - с мрачной иронией подумал он и внутренне ухмыльнулся. Продолжил вводить начальника в курс дела:
- Что-то меня Поморье беспокоит. Край тяжёлый в смысле внутренней ситуации, всяких... элементов, обеих национальностей, там довольно... да и вообще, Клаус Шиллер, друг гражданина Байльшмидта, лидер "Независимой Пруссии", говорил, что собирается устроить беспорядки и там. Более того, он отметил, что получает поддержку официального Берлина. Конечно, можно и плюнуть на слова буйного психа, но... - Феликс позволил себе сесть и со значением посмотрел на Альфреда, - я очень, очень сомневаюсь, что Шиллер - псих. Байльшмидта я знаю прекрасно, и знаю, что он вспыльчивый и очень самовлюблённый, но он же и расчётлив.
"Но не настолько расчётлив, как я," - мысленно добавил Польша, гордясь собой.
"Фелек, кончай собою любоваться. Ща не тот момент"
- И к тому же мой корешок в Кёниге, то бишь в Калининграде, донёс, шо типа Германия-то с гражданином Брагинским чё-т по поводу этого несчастного города, это, как бы замышляют. Потому-то меня и парит вся эта ситуёвина. - Польша расслабился и начал говорить как привык. И сразу вспомнил о правилах этикета:
- Пан Америка, может, выпьете чаю? Или вот у меня коньячок кое-где заначен... А к коньячку эклеры будут, и салатик могу по-резкому замутить... - парень подумал и добавил: - Ща пепельницу подгоню. Давайте перекурим, что ль...

+1

4

Приподняв от удивления одну бровь, он молча выслушал рапорт, в упор глядя на поляка. Феликс по его мнению выглядел крайне забавно в своем стремлении произвести впечатление на США. По правде говоря, Альфред ожидал увидеть поляка в ярости крушащим свой дом родной, но Лукашевич решил подлизаться. Это тоже вполне в духе американской шестерки. Джонс в который раз порадовался, что когда-то не упустил из виду эту восточноевропейскую страну. По большей части Польшу и упрекать сильно не приходилось: прекрасный агент, шпион, не требователен и всегда верен начальнику. И, даже будучи иногда глуповатым и чересчур беззаботным, поляк располагал Америку к себе. Сотрудничество оставалось крайне подходящим для Штатов: Лукашевич вел правильную политику как в отношении Запада, так и с постсоветским пространством. Правильную. Даже скорее выгодную для обеих сторон. А дружба для Америки - это в первую очередь выгода. Только одного он не бросил бы никогда - младшего брата.
Феликс присел рядом, тем самым смягчив напряженную обстановку. Джонс терпеливо слушал речь... Кажется, в своем анализе он не ошибся: дело могло приобрести серьезный оборот и требовало мгновенной реакции обоих. Только вот сами беспорядки мало волновали Альфреда. Куда важнее было то, что Лукашевич также упомянул Кенигсберг. Значит, Германия собрался на встречу с Брагинским в ближайшее время. И, раз они уже решились на такое дело, туз у Германии в рукаве нехилый: подкупить Россию не так-то просто. Возникла идея перехватить Людвига до встречи с Иваном, но янки предпочел от нее отказаться. Большого влияния на немца он не оказал бы, да и беспокоить его раньше времени не хотелось. Пускай переговоры дадут результат - а там уже и решать.
Поляк, похоже, был не так прост и тоже задумался о проблеме Калининградской области. И его можно было понять: остаться небольшим оплотом американской демократии между двумя державами, только что заключившими договор, кроме того борясь с местными беспорядками... Ему нужна была поддержка. Не то чтобы Альфред горел желанием кому-нибудь помогать, но выгода ведь, выгода...
Лукашевич замолк в ожидании ответа. Он, кажется, и сам был не прочь разрядить обстановку, поэтому Джонс предпочел подкупить поляка искусственным бескорыстием.
- Во-первых, расслабься, - он изобразил самую добрую улыбку, на которую был способен. - Я ж тебе друг, так? Помогу, раз приехал.
Это то? То, чего Феликс ждал от Америки? По видимому он все-таки не ошибся. Теперь следовало показать, что судьба страны беспокоит его не в меньшей степени, чем самого поляка.
- Я сочувствую тебе, жить бок о бок с Германией, Россией... Еще и Пруссию содержать. Знаешь, то, что ты сказал о беспорядках... Тебе видней, есть ли в этом опасность для Польши. Но ты молодец, что позвал меня, лишний раз побеспокоиться не помешает.
Он глубоко вздохнул, делая вид, что всерьез задумался о решении проблемы только сейчас. Стоило ли говорить "Я не хочу терять тебя"? Или слишком сентиментально, поддельно, как для Америки? Стоило ли акцентировать внимание на встрече Крауца с Брагинским? Нет, все-таки здесь явно остался повод для раздумий. На основательный анализ времени не было.
- Если Германия планирует встречу с Россией касательно Кенигсберга, то, можешь быть уверен на сто процентов, он замешан и в истории с твоими беспорядками. Ему, видимо, нужны земли былой Пруссии. И, дай Бог, только лишь для пущего контроля над восточноевропейским пространством.
Альфред поджал губы, чтобы изобразить нечто вроде сожаления.
- Хотя... Я очень сомневаюсь. "Возродить Пруссию как независимое государство" звучит немного карикатурно, но я не удивлюсь, если его конечная цель такова.
Он поразился себе: с каких пор Альфред Ф. Джонс говорит с Польшей начистоту? Конечно, в теперешних условиях размениваться на пустые фразочки не стоило, но и забывать о пресловутом имидже беззаботного паренька он был не намерен.
- Я волнуюсь. В мире сейчас такое безумие творится, ну ты сам знаешь. И эти твои... то есть, не твои, конечно... Короче, демонстрации эти, даже будь они тысячу раз безобидны, все-таки могут представлять для тебя опасность.
Америка поправил очки. После такого разговора не оставалось ни малейших сомнений, что на Феликса можно всецело рассчитывать в будущем. Но как, как теперь сделать выбор между любимейшей шестеркой и Германией?
- И да... - Америка смущенно почесал висок. - От коньячка с эклерами не отказался бы... Дымить не стану, это не по мне. Но выпить с тобой буду рад.
Он пожал плечами и улыбнулся еще шире.

0

5

- Я волнуюсь. В мире сейчас такое безумие творится, ну ты сам знаешь. И эти твои... то есть, не твои, конечно... Короче, демонстрации эти, даже будь они тысячу раз безобидны, все-таки могут представлять для тебя опасность.
Америка говорил с Польшей доверительно, как с равным, что также было необычно. Нет, нет, всё было действительно серьёзно, и грозило... чем?
"Может, Россия с Германией... хотят... меня поделить? Нет, нет, они же не дебилы. Они же знают - я им живым, блин, не дамся!"
"Да меня сейчас и бояться нечего. Для Америки и НАТО я только пешка, если они смогут с моего рабства поиметь - так и на фиг я им всем нужен-то?" - эта мысль была уже более здравой, но... не совсем в тему, что ли, для того, чтобы жалеть себя, было не то время. Однако Феликс был действительно зол, и чем больше он распалялся, тем яснее и быстрее думал. Сейчас главное - не сорваться. Не при Альфреде, нет...
- И да... От коньячка с эклерами не отказался бы... Дымить не стану, это не по мне. Но выпить с тобой буду рад.
- Ага, я щас, - с показной бодростью отозвался парень и рванул в гостиную за приличными рюмками и коньяком. Это давало ему несколько секунд на размышление, и за эти секунды Польша сообразил, как ему поступить. Нет, Альфреду он был явно нужен, гораздо нужнее Германии, который уже давно пошёл на откол и НАТО почти не подчинялся - других агентов влияния в регионе у него, по сути, не было. Лит надрывался по четырнадцать часов в день, чтобы обеспечить себе и своим людям нормальную жизнь, Украина явно склонялась на сторону брата, то ли по своей воле, то ли так её заставляло начальство - чёрт разберёт, а Латвия с Эстонией, хоть и говорится, мол, два дебила - это сила, умели только с фашистами в обнимку маршировать и вопить о "преступлениях кровавого коммунизма".
"Лит, ты не боись, никому я тебя теперь не сдам, сдохну, но не сдам. За нами - сила"
Вернувшись, Феликс оперативно налил в рюмки коньяк, поставил коробку с пирожными и тарелки, закурил и сказал (только бы ни один мускул на лице не дрогнул...):
- Вот что, пан Америка. Вы знаете, что Германия уже вам почти не подчиняется и, эт-та... закентовался с Россией. Есть мнение, что... - тут он замялся, не зная, как это выразить, чтобы не выглядеть испуганным - перетянуть они меня к себе хотят. А то и больше того.
- В общем, если гражданин Крауц хочет захапать Кёниг для своего братана, Брагинский ж его так не отдаст, ага? Ему нужно чегой-то с этого поиметь. Как бы меня тут не опустили по-тихому. Да и Австрия, чтоб его, чегой-то там мутит. Вы ж знаете, ему того...  либерализма маленько не хватает, - заговорщически ухмыльнулся поляк. И продолжил: - Виды он на суверенных, типа, баб... тоись государств  имеет. Хрен разберёт, кто его на то науськал, но скорее всего он того, типа сам до такого дошёл, комплексы заели да хорошие воспоминания. "Козёл позорный, шиш тебе, а не Эржбету. Думает, все бабы тут его. Да кому он нужен, пианист, педагог и далее по списку, блин! Он же даже на рожу чисто жидяра какой-то!"
- Короче, мало стало в Европе демократии. Да и получку задерживают, - пожаловался Феликс, намекая на бардак в ЕС. - Ну так вот... пан Америка, думаю, нужен мне, - он многозначительно подмигнул, -  бронежилет и пара-тройка быков с "калашами" и медалями по боям без правил. Да, и ещё надо бы с Литвой кой-чего обговорить, а то, может, этот Рашка на него свои зенки выкатит. А Лауринайтис - человечек ценный, толковый, за то ручаюсь.
"Не знаешь ты, Альфред, насколько он для меня ценный... Лит, ты не бойся, я тебя никому не сдам, всем глотки перегрызу. За нами сила, брат..."
И эхом его мыслей, его решимости, вдалеке, на площади рядом с метро, прозвучало грозное:
"За нами сила, бойтесь немцев! Варшава - наша!"
- Вы слышали, пан Америка? Всё-таки пошли ведь, гниды...
"За нами сила, а не за этой гопотой. Обломись, немчура" - с нарастающим яростным упрямством подумал Феликс.

+1

6

Поляк рассуждал о, несомненно, очень важных вещах, но с каждым его словом Альфреду становилось все труднее что-либо понимать. Типичный для Феликса говор раньше только вызывал у Америки стыд за своего протеже, а теперь даже немного раздражал бедного, усталого янки. Ну, по крайней мере, парень больше не изображал интеллигентного умничку, так что Джонс мог вернуться к привычному способу общения с шестерками.
Он сделал глоток и блаженно облизал губы. Не то, чтобы он был без ума от польского коньяка... Просто положение обязывало.
- Мне у тебя так нравится, слушай... - протянул Альфред, наблюдая, как коньячные "слезы" стекают по стенкам бокала. - Ты не против, если я останусь в Варшаве еще на день? Со мной тяжело не придется.
Америка улыбнулся, пытаясь вложить в эту улыбку максимум очарования и жизнерадостности. Лишний день, проведенный с поляком, не мог принести массу удовольствия, но в голове Джонса уже зрела мысль: единственный, кто ему поможет в данной ситуации - это Израиль. И встретиться с ней нужно как можно быстрее, а мотаться туда-сюда слишком утомительно. А еще для того, что он собирался сотворить с Грецией, надо было готовиться невинно хлопать глазками и говорить что-то вроде "Я тут ни при чем, оно само! Я вообще был в Польше, я не мог..." и далее по тексту.
Он допил коньяк, заедая его, стоило отметить, довольно вкусными эклерами. Услышав об Австрии, Альфред только махнул рукой: мол, подожди, не до того сейчас. Но Феликсу действительно не позавидуешь в этой ситуации. Его нужно было успокоить.
- Не волнуйся, я всегда у тебя за спиной, ага? В обиду не дам. - радостно продекламировал он, похлопав Польшу по плечу.
Лукашевич продолжал говорить, все больше и больше напрягая Америку своей манерой. Гость был готов закрыть на это глаза, как вдруг... Глаза Джонса мгновенно округлились. "Оружие? Техника? Войска?! Да он с ума сошел!" Он смотрел на поляка со всем недоумением, на которое был способен.
- Погоди... Ты понимаешь, что это значит? Вот Пруссия или, не дай Бог, Германия проходит мимо твоего дома, а тут моя армия в боевой готовности. Ты же, получается, бросаешь прямой вызов. Не, чувак, так не пойдет.
Настало время придумать какую-то умную альтернативу. А то ведь немцы только того и ждут, чтобы упрекнуть в чем-то Соединенные Штаты. Да, поддержку НАТО еще никто не отменял, хоть и тащить на себе весь Альянс предстояло чуть ли не ему самому. Но такая перспектива не устраивала Америку чуть больше, чем полностью. Уж лучше отдать Польшу на растерзание соседям, чем так подставить себя.
- Слушай, мужик, раз я сказал, что помогу, значит помогу. Но ты меня пойми, тут Ливия, а нас в НАТО осталось с гулькин нос. У меня тут идея появилась... - Альфред наклонился к Лукашевичу и заговорил немного тише. - Надо больше людей. У меня вон Израиль в подругах. Опасная - аж жуть, но я ей доверяю. Будет нам с тобой союз, против нее ни Крауц, ни Брагинский пойти не посмеют.
Он запнулся. Идея была прекрасной, только вот... Джонс уже не мог быть уверен ни в чем. С Израилем стоило посоветоваться, но не факт, что немцы испугаются этого сотрудничества. Хотя, если и не испугаются, против Голды не пойдут из этических, что ли, соображений. И русский тоже, кстати. Так можно: выиграть время - раз, успокоить Лукашевича - два, не допустить вооруженного конфликта с Россией и Германией - три. Заиметь сильного союзника, в конце концов. Сомнений больше не было. Надо ехать в Израиль.
- Я с ней на днях же и встречусь, будь уверен. А ты пока с Литвой переговори, посмотрим, что он думает по этому поводу.
На каждого из них по отдельности Альфред мог надеяться стопроцентно, но вместе эти двое уже представляли какую-то автономную силу, хоть и небольшую. На всякий случай придется напомнить Литве, кто здесь главный. После их встречи с Польшей, конечно...
На улице послышались недобрые голоса, выкрикивавшие что-то о своей силе и власти над Варшавой. "Ой, нехорошо все это... Может, знают, что я здесь?" Америка напрягся и плотно сжал зубы. Не делать резких движений.
- Надеюсь, не все так плохо, проблему можно попробовать решить мирным путем. Тут демократия, все-таки, слава ей. Пообещай им что-то, только в драку не лезь. За ними стоит Людвиг, а с ним шутки плохи. Тем более в твоем случае...
Он закивал уверенно, поглядывая то на Феликса, то в окно. Такой бред сказал, ни туда, ни сюда... Но принимать важные решения до встречи с Израилем - бред еще более масштабный.

+1

7

- Надеюсь, не все так плохо, проблему можно попробовать решить мирным путем. Тут демократия, все-таки, слава ей. Пообещай им что-то, только в драку не лезь. За ними стоит Людвиг, а с ним шутки плохи. Тем более в твоем случае...
Польша стиснул зубы и смерил Америку ядовитым взглядом. На фоне уличного хая его слова прозвучали словно эхо в стеклянной бутылке: громко, пусто и раздражающе. Поляк сканировал собеседника с ног до головы, этого благополучного юнца, живущего на отделенном от мира острове, который не достанет ни русский танк, ни немецкий маузер - ничего, только, пожалуй, атомная бомба.
- Да ты... Да что ты понимаешь?!
Нет, пан Лукашевич, только не сейчас...
- Ты...
Нет... Зачем ты звонил ему тогда? Он уйдет, и что?..
Злобный шип перешел в яростное рычание. Польша больше не мог себя контролировать. Он сделал иронически царственный жест в сторону окна и сорвался на крик:
- Простите, извините, Христа ради! Какая к чертям демократия?! Эта гребаная демократия поганила мою страну, когда я еще пешком под стол ходил! Власть народу, черт! Черт!
Многострадальному столу снова не повезло. Крепкий удар пришелся по столешнице, заставив издать ее жалобный скрип. В руке разлилась горячая глухая боль. Она помогала сконцентрироваться. А точнее, собрать всю свой гнев и негодование воедино.
Пристрелите меня, только заткните! - кричали разумные остатки подсознания. - Он мой гость! Он может мне помочь!..
- Да ни фига! - закричал Польша громко и истерично, снова ударив хрустнувшим и покрасневшим кулаком по столу. Говори он свои мысли вслух, можно бы было подумать, что он душевно больной.
- Ты думаешь, я не вижу ничего? Не понимаю? Мать твою, я к тебе за помощью обратился, понадеялся на тебя! Ты знаешь, чего мне это стоило?!
Польша сделал шаг вперед и ткнул в американца пальцем.
- Я живу подольше тебя, уж поверь! Моей истории 11 веков, а твоей всего 200 лет будет в обед! Эта шалупонь доканывает меня с тех пор, как я себя помню! Чего я им только не обещал, чего только они у меня не отобрали! А ты! Ты не воевал-то по-серьезному ни разу! Только эта твоя гражданская война Север-Юг, когда у меня этих гребаных войн до гребаной матери в год! Это ппц как раздражает! И хватит делать вид, будто пытаешься мне помочь, когда сам только и думаешь, как от меня отделаться! Ты только талдычешь мне о том, что можно и не можно сделать, а на деле-то ты что сделал? Не светись, Христа ради, моя армия у дома этого дебила! Да я когда Литву защищал, я сам плашмя у его дома ложился! Прямо в чертову грязь! Мать твою, зачем я тебя попросил?!
Тут произошло то, что происходило обычно в такие моменты: Польша расплакался. От обиды, от отчаяния и от безысходности.
- Зарекался же никому больше не верить... Литве только, но не может он, не может! Черт! И я не могу! Со мной разделаются, и он под раздачу попадет... И тебе доверился... И зачем? Чтобы услышать обещания о том, что ты на днях переговоришь с Израилем. Чтобы ты делал вид, что сочувствуешь мне, жалеешь, бедного-несчастного.
И он успокоился. Несколько веков назад Польша верил, что не ему с его-то характером скрывать свои эмоции. Видимо, этот принцип восстал из прошлого и вновь сработал. Феликс глубоко вздохнул полной грудью и отер слезы. Теперь, когда мысли прояснились, он знал наверняка, что будет делать.
- Будь, что будет. Разделят - хрен с ними, не привыкать. Кенингс отберут - херня. Я не ребенок, который будет плакать из-за конфетки. Но крови я у них попью! К Литве не подпущу, пока не сдохну!
Еще раз вздохнув, Польша радостно улыбнулся, затем посмотрел на Америку виновато и сдвинул бровки домиком.
- Мне так жаль, что я наорал на тебя. Не в себе был, перебрал.
С той же жутко-счастливой улыбкой налил себе стопку коньяка и опрокинул в себя залпом.
- Ты извини. Если обиделся и хочешь уйти - я пойму. Мне так жаль, что я впутал тебя в это! Ты не волнуйся, я большой мальчик, справлюсь. И армия у меня тоже порядочная. Но... если ты останешься... я буду благодарен. Честно...

0

8

"Что это, что?! Сначала крики, теперь подобие издевки? Сделать вид, что я не заметил?" - он слушал спокойно, терпеливо, ждал, пока вспыльчивый поляк выскажется, но ярость уже отражалась в глубине глаз. Главная задача - не сорваться в ответ: чего-чего, а этого сверхдержава не могла себе позволить. Такая себе скромная плата за вседозволенность... Америка нахмурился: чего Феликс пытается добиться этими речами? Ждет, что Альфред встанет перед ним на колени и попросит прощения за то, что недооценивал вклад Лукашевича в мировую политику? Неужели ему не пришла в голову одинокая мысль о нежелательной реакции Джонса? Он ведь мог уйти в любой момент, бросив Польшу наедине с этой проблемой. Конечно, кто-кто, а янки не пошел бы на поводу у собственных эмоций и не сделал бы роковой ошибки. Но Феликс был слишком простым и предсказуемым субъектом, чтобы осознать эту маленькую истину.
- Значит так...
Он медленно наклонился к поляку и уставился прямо ему в глаза. Где-то на дне легко можно было разглядеть ярость и разочарование, но Альфред справлялся с этим довольно успешно.
- Слушай сюда, Лукашевич, - произнес он наконец безразлично, как только мог, без явного эмоционального оттенка. - Ты возомнил себя умнее Америки? Не легче ли тогда решать свои проблемы самому?
В конце все же прозвучала вопросительная интонация, слегка ехидная. Да что там - он говорил с открытой издевкой. В первую очередь поведение Феликса, безусловно, защемило масштабное американское эго, но оснований для небольшой насмешки было предостаточно. Польша не понимал очевидных вещей, не видел такой явной, как казалось Джонсу, мотивации и не менее явного выхода из сложившегося бардака. Не хватало мозгов? Выдержки? Опыта?
- Ты осознаешь, что, если страна добилась того, чего добились Соединенные Штаты, значит, она понимает нечто в мировой политике? - Альфред скептически приподнял одну бровь. - К твоему сведению, я на поле боя каждый день. На поле боя интеллектуального, сражения стратегий. Приходится думать столько, что терпение не выдерживает. И, благо, народ у меня неразумный - они не замечают очевидных обманов, так что мне не приходится тратить силы на усмирение их воли.
Ему действительно было удобно работать со своими соотечественниками. Диктатура Америки распространялась на более высокий уровень - межгосударственный. А внутри граждане добровольно шли за своими лидерами, потому им было за что последних благодарить. Уровень жизни и экономические условия позволяли им жить в свое удовольствие, в то время как все решения принимались за них. Это давало Джонсу больше независимости в принятии решений, но и больше ответственности, в придачу. Для сравнения можно было взять ту же Россию: на диктатуру в масс-медиа и лишения всех и вся свободы слова уходило столько сил, что их не оставалось на грамотную внешнюю политику. Именно поэтому коммунисты совершают множество ошибок. Именно поэтому путь Брагинского не приведет его ни к чему светлому.
И в этот момент Альфред смягчился. Ну да, малый не выдержал, но и его можно понять. Он на линии огня между Евросоюзом и Россией, а тут еще и немецкие демонстрации... В случае союза Людвига с Иваном Польша может превратиться в единственный плацдарм НАТО в этой, в последствии, горячей точке. Не считая Прибалтики, конечно.
- Ладно, парень, оставим наши разногласия. Просто позволь объяснить, - он почесал затылок, подбирая слова. Не потому, что сказать было нечего. А потому что хотел, чтобы Феликс понял все до единого. - Пруссия и Германия - державы разные, и влияние на них будет разное. Но без помощи запада Гилберт не сможет провести воистину опасную для тебя акцию. А Людвиг, в свою очередь, не смеет пойти против тебя или Литвы, пока вы все - члены НАТО. Кроме того, военный союз с Россией также предполагает выход Германии из Альянса. Соответственно, остается одна только цель: не позволить Людвигу выполнить задуманное.
Джонс ждал реакции. Понял ли его Лукашевич? Или стоило объяснить проще? На месте США кто-нибудь сказал бы, что в политике простых объяснений не существует, но янки был не согласен. Он мог объяснить поляку на пальцах, что и зачем от них обоих требуется, но вопрос стоял ребром: доверие или недоверие? Нельзя было допустить настоящего конфликта. В конце концов, для этого нет веских причин. Америка был уверен в своей правоте и потому продолжил:
- Представь, что я принимаю Израиль в НАТО. А Германия сразу же отказывается от членства в нем. Прослеживаешь связь? - он повертел пальцем у виска, демонстрируя умственный процесс. - Это скандал, Феликс. Немец не пойдет на подобный риск, не бросит Альянс сразу после моего объявления о принятии Израиля. Она - не просто союзник и советчик. Она - мой главный козырь. Уловил? И ты мой козырь тоже.
Янки тяжело вздохнул: ему самому не по нраву была последняя фраза. А ведь в действительности так и есть... Альфред ожидал увидеть на лице Польши глуповатое недоумение, поэтому решил разложить все по полочкам:
- Гляди, друг, ты же гордишься своей боевой историей. И да, я тебя бесконечно за это уважаю, - Джонс положил руку на сердце для пущего эффекта. - Но теперь попробуй всмотреться глубже. Германия не пойдет против Израиля не из страха, а потому, что осадок после Второй Мировой и ужасного холокоста не развеян до сих пор. Впечатление свежо, немцы получили по заслугам в свое время, но все же не имеют права унижать Израиль ни в коей мере и по сей день. Кроме того, сам понимаешь, с какого государства у немцев принято начинать войну... На кого они покушаются уже в который раз. Польша, ты герой, безусловно. И для меня очень важен. А в данном случае еще и мой, а точнее, наш, аргумент. Поэтому в обиду я тебя не дам. И никуда не уйду.
Америка улыбнулся снисходительно, как мудрый покровитель. Лукашевич должен был его понять, обязан. Кроме того, такой стране, как Польша, безусловно, льстит подобное доверие и откровение Соединенных Штатов. Джонс допил коньяк залпом. Больше нечего было добавить.

+1

9

Польша внимательно смотрел в лицо американца, пока тот говорил. Большими наивными глазами, не выражающими ничего отрицательного: ни обиды за откровенные нелицеприятные намеки, ни возмущения по поводу того, что его, как котенка, тыкали носом в то, что он наделал. Как ровно ничего радующе-положительного: ни грамма понимания, ни унции сожаления, ни мизера пристыженности. Просто зеленые глаза юного простака или первоклашки, который смотрит своему учителю в рот, когда слушает. Благо, что приступы психоза прошли, в противном случае не миновать беды. Польша бы пережил, если бы Америка обложил его американскими словами из четырех букв и ушел, бросив в одиночку разбираться со своими проблемами. Но ему банально не хотелось ссориться с этим парнем.
Почему?
Пожалуй, после Литвы Альфред был вторым человеком, который принимал Феликса таковым, каким он был: несуразного, вспыльчивого, крикливого - эмоционально неуравновешенного, в общем. Польша догадывался, насколько сильно он раздражает американца, и в то же время поражался этой выдержке, широкой улыбке, уверенному взгляду и обнадеживающей ладони на своем плече. Он даже не обращал внимания на привычку США непременно поставить на место всех и вся.
Он хочет помочь...
Какая разница, считает он себя королем мира или нет, если он хочет помочь, даже если ему это не нравится? И пусть он преследует исключительно корыстные цели и использует его, Польшу, в качестве козыря.
Хе, друзей нужно принимать такими, какие они есть. Ведь так мой дорогой Литовщина говорил? Стоп-стоп! Друзей?..
Феликс резко развернулся, рука американца соскользнула с плеча. Юноша отошел к окну раздолбанной походкой подростка. Стеклянные глаза бесстрастно скользнули по толпе демонстрантов, прошлись по облезлым рамам и щелям на подоконнике. Его задумчивый взгляд не выражал ровно ничего или же, на крайний случай, нечто вроде:
- Ах, нужно покрасить. Нежно-розовый отлично подойдет.
А рот, который скрывался за ровным срезом светло-русого каре, широко улыбался.
- То... - начал Феликс хриплым приглушенным голосом, когда почувствовал, что пауза становится слишком уж долгой и неуютной. - Что мне нужно было... я услышал... Честно.
И чтобы не поддаваться обуявшим его трогательным чувствам дальше, Феликс резко развернулся и улыбнулся, как улыбаются друг другу одноклассники после уроков, когда спрашивают: "Ну, собственно, куда пойдем?". Он снова стал походить на привычное себя самое, инфантильное, наивное и ужасно оптимистичное. Глухо стуча о мягкий ковер легкими ногами, поспешно подбежал к книжному шкафу, вытянул оттуда толстую папку, вернулся, толкнул Америку на диван, расселся рядом и выложил ему на колени развернутую схему.
- Собственно, об чем я хотел тебе поведать. Есть у меня кой-какой план, но он больше на Россию направлен, ага.
Поляк развеселился и следующий скачок эмоций вызвал у него легкое чувство голода. Он схватил эклерчик и, не выпуская его из испачканных шоколадом пальцев, чистым мизинцем этой же руки стал тыкать в пункты на бумаге.
- Бред сивой кобылы, конечно, но... Короче, слушай! Я думал потеребить Эстонию с Латвией, они Брагинского особенно не любят. Если опять раскроют зявку, ему будет очень неприятно. Может, это как-то охладит его пыл-жар. И Литва всяко разно подтащится! Так, за компанию, да и в память об СССР. Ну, ты понял! Позиции Украины на данный момент мне вообще пока не ясны, а бывали времена, когда я полностью мог на нее рассчитывать. Ну да неважно!
Польша, склоняясь над планом, слизал шоколад с костяшки пальца и беспечным движением заправил за ухо волосы.
- Вот! Конечно, вряд ли, может быть, наверное, кто знает, но я думал таким образом заткнуть Россию хотя бы на время. Ему добираться до меня еще, слава Богу, через две страны! А вот эти прошмандовцы Германия и Пруссия, они рядом, черт их дери! И я не знаю, что с ними делать, распоясались вообще вконец! Вот реально выходи и яйцами их обкидывай! Я и хотел у тебя спросить, собственно, это. Тебе видней, я знаю.
Закончив, Польша довольно улыбнулся.
- Поэтому в обиду я тебя не дам. И никуда не уйду.
Всего-то два предложения нужно было, чтобы снова почувствовать себя уверенно и рискнуть изложить свой сомнительный план. Феликс в последнее время стал недоумевать: зачем ему приходится устраивать сцены ради того, чтобы его морально поддержали? Впрочем, что с ними, что без них, - добровольцев находится очень и очень мало. А ведь это так важно, когда ты один и попадаешь под мощную раздачу.

0

10

От чрезмерной откровенности во рту остался неприятный привкус. Нет, Альфред любил говорить правду, но только тем, кому, по его мнению, было что предложить в ответ. Феликсу выкладывать все свои планы в первозданном виде не хотелось, но положение обязывало пойти против собственных желаний. Он был недоволен тем, как проходит встреча, а то ли еще будет. Но, по крайней мере, поляк ему по-прежнему доверяет - это же прекрасно, что отношения построены на банальном доверии? Нужно было объяснить свои намерения раньше, по ходу разговора. Альфред не подумал... Надеялся, что Польша достаточно глуп и поверит без аргументации? Скорее всего. Соединенные Штаты часто недооценивают своих партнеров в политике. Но у него есть свои причины...
Тем не менее, ощущения были непривычными и оттого тяготили Джонса, поэтому янки почувствовал невероятное облегчение, когда Феликс отошел к окну. Он тут же откинулся на спинку дивана и расслабленно закрыл на мгновение глаза. По крайней мере теперь его свобода в планах по возвращению Германии очевидна: Лукашевич даст воспользоваться этим аргументом. А если нет - придется ему объяснить еще раз. Возможно, на наглядном примере. Оставить на минутку наедине со всеми проблемами, хватит ли этого?
Америка вернулся к реальности. Кажется, поляк был поражен его поведением... И не мудрено, ведь начальник далеко не всех считает достойными объяснения. Кроме того, Альфред буквально разжевал для собеседника смысл каждого пункта своего блестящего плана. И, что называется, положил Феликсу в рот. Тот был благодарен, что, несомненно, радовало янки: он ждал немного другой реакции. Ему казалось, что Польша просто испугается. Нет, конечно, он не желал подобного исхода, но мог ожидать.
Дружеская улыбка Лукашевича заставила американца потерять дар речи (благо, он ему не понадобился). А, что самое странное, осознать, что тот был немного похож на маленького Альфреда: инфантильный и уверенный в успехе поголовно всех своих начинаний. Но путь США повторить Феликсу было не под силу: не хватало амбиций, при чем не каких-то там, а здравых. На более глубокие мысли сил у Джонса не хватило. Польша начал свое непредсказуемое представление. Америка даже не сразу осознал, что нужно слушать.
- План, направленный на Россию? Идея хорошая, Феликс, - произнес он, преодолевая всепоглощающий шок. - И даже если Германия будет нам не страшен, я был бы рад твоему решению. Но меня смущает один факт...
Он закусил губу и на секунду задумался. "Бред сивой кобылы, говоришь? Да, непродуманно, незрело и сомнительно. Но ты молодец, поляк, что задумался."
- Меня смущают страны, которые ты выбрал для...кхм...своего рода, диверсии. Даже если прибалты согласятся тебе помочь по старой дружбе, им нет никакого смысла "раскрывать зявку", как ты выразился. Какие у Латвии или Эстонии могут быть претензии к Брагинскому? Все территории и свобода при них. Да и Россия давно понял, что потерял этих двоих. А точнее, троих, если считать Литву. - он запнулся, потому что Торис, очевидно, захочет помочь другу, но как он будет это делать? Просто так придет к Ивану и начнет качать невесть откуда взявшиеся права? Вряд ли. Его хорошие отношения с Польшей на руку всем, но их нужно правильно использовать. - Нет, Брагинский не клюнет, надо искать что-то другое.
И Альфред многозначительно почесал подбородок. А что, собственно, он сам мог предложить? О том, чтобы отвлечь Ивана, он не подумал. Потому что не видел эффективных инструментов влияния? Возможно. Или просто ждал подходящего момента для решающего удара. Достаточно незаметного, чтобы избежать массовых негодований. Но действительно важного для США. Россию нужно было разрушать изнутри национальными противоречиями. В этом главный минус ее большой территории, тем более лежащей на стыке двух вечно враждующих континентов: Европы и Азии. Он думал об этом очень часто и плодотворно, но решительных действий пока не принимал. Возможно, время пришло, только не говорить же поляку об этом. Операция будет осуществляться на уровне разведки.
- А что ты там говорил про Украину?.. - протянул он, глядя на каракули феликсового плана. - Позиция не ясна? На этом можно сыграть. Попробовать, по крайней мере.
Украина казалось ему существом забавным, даже поинтересней Лукашевича. "Позиция не ясна... А есть ли она у нее вообще?" В этот момент Джонс прозрел.
- Феликс... Я, конечно, могу ошибаться, но, как уже говорил, в политике понимаю немало. А вот у твоей украинской подруги хитрости и опыта поменьше. Так что если позиция не ясна, значит, ее, грубо говоря, нет. Так что давай попробуем действовать в таком направлении. Украина - союзник спорный, нам он, по большому счету, ни к чему. Но Россию это заденет вне всяких сомнений. По крайней мере, отвлечем его, что ли.
Америка развел руками: вот так вот глуповато и размыто все получается. Но получается же!

0

11

- Россию заденет? Его заденет? - тут же отозвался Феликс, расширив глаза. - Ты гений! У них же ведь отношения люблю-ненавижу! Ольга Ванье порядком кровушки выпила. Или наоборот... неважно. Точно! Вот только как ты собираешься направить ее против него?
В нетерпении Польша поерзал на месте, подтянул одну ногу и сел на нее: детская привычка, от которой он никак не мог избаваться, да и не пытался. Юноша ждал ответа и сиял так же лучезарно, как тогда, когда вместе с Литвой разбил Тевтонский орден. Его идею одобрили, Альфред действительно мог помочь, и, самое главное, поляк стал понимать, к чему тот клонит. В кой-то веки он снова почувствовал, что кто-то с ним заодно.
Но внезапная мысль ударила в дурную голову и на корню испортила выверт этого светского этикета - дать собеседнику ответить, раз уж задал вопрос.
- Эстония и Латвия, они... - Феликс прикусил губу, силясь изъясниться правильно, сам того не заметил, как разломал напополам эклер и выдавил из него крем. - Да, они свободны, по отношении к Брагинскому больше неприкосновенны, никаких претензий к ним нет, однако это же не помешало им на ровном месте разворотить военные памятники! И это столько лет спустя! У России было такое лицо, я бы мильён злотых отдал, чтобы у меня под рукой был фотик!
Поляк злорадно рассмеялся, но быстро взял себя в руки, помня, что это невежливо и даже в какой-то степени подло.
- В общем, они его тотально расстроили! А в чем самый прикол, он не мог допедрить, шо за муха их укусила! Никто не мог, даже Литва в шоке был! Он даже запретил своему бывшему Главному Адамкусу в Россию ехать на парад в честь Дня Победы, боялся, что эти типа братики-маньяки его за ноги подвесят! Ух, как они были злы! Может, ширнулись чем, не знаю. Так вот, вдруг повезет, они опять разгневаются и что-нибудь другое подорвут или раскурочат! Просто нужно с правильной стороны к ним подойти. Вот!
Феликсу пришлось замолчать, чтобы перевести дух. Он даже раскраснелся в порывах боевого настроя и все никак не мог выбрать позы, в которой его непоседливому заду было бы удобно: вошкался и дергался без конца и края.
- Представить только! - продолжил он громким срывающимся голосом, когда отдышался. - Эстония с Латвией опять хай подняли, с Украиной что-то не то, вот у Брагинского кран из рук выпадет! Он побаивается, когда бывшие советские республики начинают горцевать, потому что это дело слегонца заразное и плохо влияет на его внутренние составляющие! Опять может Чечня тотально восстать, тем более, что она под опекой нашей матушки Терезы Литвы. А если Чечня захотела независимости, там и другие регионы захотят, а их у России много, я знаю. Потому он эту Чечню и держит, чтобы остальные страх не теряли. Черт, пан Джонс, ты гений!
От баснословной радости поляк вышвырнул останки эклера из своих перепачканных масляных рук (после он будет возмущаться, какой невежа посмел кидаться сладостями и заляпать весь диван и его собственный китель) и от души крепко обнял американца. Через долю секунды соскочил с софы, горячо выдохнув, и помчался в другой конец комнаты, где находился журнальный столик с телефоном.
- Я же совсем забыл! - скулил он, вороша стопку книг и извлекая блокнотик, вернулся и ткнул открытой исписанной страничкой чуть ли не в самое лицо американца. - Франция! Он не дал мне коньки после Третьего Раздела отбросить, пруссу накостылял и Варшавское Герцогство вернул. Не сказать, что мы с ним такие заядлые кореша, да мы вообще не пересекаемся, я о нем и думать забыл! На прошлое Рождество присылает мне открытку! Наставил, педераст, своих поцелуев всюду, ну неважно! Я думаю, шо за хрен, потом вспомнил, что знаю такого! Он мне по пьяни как-то давно рассказывал, что немчуру ненавидит люто. Да и об России упоминал. Ой, о ком он только не упоминал! Ну, в общем, ты же с ним общаешься, насколько мне известно? Как думаешь, стоит ли с ним связываться?

+1

12

Альфред удивленно приподнял брови: только что этот малый орал на него и презирал каждой клеточкой своего тела, а тут уже радостно поддерживает начальника во всем, что только тот ни скажет. Да и сам генерирует идеи с потрясающей скоростью, хоть они по-прежнему немного смущали Америку. Он осторожно отодвинул блокнотик от своего лица и улыбнулся.
- Не спеши, давай по порядку... Во-первых, мне совершенно не известно, что на уме сейчас у этого француза. Нужно поднапрячься и подумать, а дальше делать выводы. В ЕС сейчас тоже не много членов осталось, а Германия, думаю, планирует и его в последствии покинуть. Франции это не на руку. Да и вообще попробуем с Людвигом пока отношения не портить, просто пусть за братом своим присматривает, и будет с него.
То, что Франциск был так увлечен Лукашевичем, насторожило Америку. Наверное, Бонфуа осознавал, что, в случае выхода из ЕС Германии, именно он останется в Старом Свете за главного, а, значит, нужно удерживать всех остальных членов силками. Его и правда можно будет использовать в будущем. Но не сейчас...
Джонс напрягся. "О чем он там еще упоминал? А, точно, прибалты."
- Польша, пойми кое-что очень важное: не хочу тебя пугать раньше времени, но локальным конфликтом здесь дело не обойдется. Мы готовимся к худшему - к войне. И если Латвия с Эстонией начнут примитивнейшим образом унижать Брагинского и его распрекрасную советскую историю, это покажется каплей в море, по сравнению с тем, что может нас ждать. Если уж обманывать Россию, то по крупному...
Альфред вздохнул. Вопрос войны уже решен. И дело не в причине, а в поводе... Кто, на кого, почему и когда. Множество блестящих планов так и не будут выполнено, а какими гениальными они казались еще во время разработки. Те же сепаратисты на территории России: сохрани мир былое спокойствие, у янки все бы со временем получилось. Может, не стоило децентрализировать власть над международными экономическими и политическими делами? Оставили бы ООН у руля. А ведь прежде идея передать большинство полномочий восьми сильнейшим государствам, МВФ и Всемирному банку казалась ему гениальной! С другой стороны, прежняя ООН ни за что не позволила бы Штатам операцию в Ираке или Ливии. Нет, поздно искать ошибки сейчас, нужно решать то, что под носом. Америка отнюдь не сомневался в своей победе над Россией, просто хотелось покончить со всем как можно скорее и с наименьшими потерями.
- А насчет Украины. Не обязательно настраивать против. Если Ольга снова направит вектор на Евросоюз или НАТО (куда ее, к слову, никто по-прежнему не собирается брать), Брагинскому придется сообразить план по ее возвращению на свою сторону. То есть, достаточно ей предложить реальный, казалось бы, шанс на сие. Но и Россия не так глуп, как бы мне хотелось, - Джонс обреченно вздохнул. - Может, он и не догадается, что конкретно мы затеяли, но в подобной ситуации не будет размениваться на скромную Украину, когда под боком реальный вариант раздела Польши.
Он поправил очки, которые сползли на кончик носа еще после попытки поляка ткнуть бумажкой ему в лицо. Если бы Ольга была более выгодным союзником, брат точно попытался бы оставить ее у себя под крылом. Кроме того, он в ней по-прежнему не сомневается: мол, погуляет и вернется. А вот если бы у нее было ядерное оружие...
Кровь ударила ему в висок - конечно! Вот он, выход! Она ведь была когда-то мощной ядерной державой! Прекрасный шанс обмануть Брагинского и отвлечь от польской проблемы.
- Друг... Слушай внимательно то, что я тебя скажу... - Америка взял Феликса за плечи и установил прочный зрительный контакт. - Мы должны сделать так, чтобы тесное сотрудничество с Украиной стало для Ивана чуть ли не главной целью на данный момент. Поэтому ты поедешь к ней и предложишь одну опасную, но безумно выгодную аферу. Лучше запиши где-нибудь, потому что очень важно ничего не перепутать...
Он отпустил поляка, чтобы тот нашел, где бы записать хитроумный план. И вдруг осекся.
- Хотя стоп, нет, лучше не надо.
Янки жестом попросил Лукашевича остановиться и присесть рядом. "Любую бумажку можно найти, как глубоко ты бы ее ни спрятал..." Парень склонился к уху поляка и заговорил шепотом.
- Запомни, просто запомни. Ты поедешь к Украине и скажешь, будто слышал, что сейчас США в отчаянии, и в НАТО принимают поголовно всех, у кого есть ядерное оружие. Потому что в мире становится жарко, Америке нужны опасные союзники. В качестве примера будет Израиль. И попробуй убедить ее, что вступление в НАТО просто необходимо сейчас, а то она загнется в грядущей войне. Предложи обманом заставить Штаты поверить, что все эти 20 лет технологии ядерного оружия в тайне разрабатывались где-то в Украине, что пусть она признается в этом мне, а далее членство в НАТО ей обеспечено. Я подыграю. От такого поворота Брагинский сойдет с ума.
На последней фразе Джонс вдруг рассмеялся, громко, самодовольно и пугающе. Как смеются злодеи в его родных голливудских блокбастерах.

0

13

Далее все пошло так, как Польша любил. Сесть, встать! Нет, сесть! Упасть, встать, упасть, подрыгать ногами! Сбегать за хлебом, вернуться! Ах, за маслом тоже надо! А вообще сесть - денег нет. Этот энергичный парень обожал динамику и ее стремительность. Так он чувствовал, что живет, что мир вокруг движется, что он делает хоть что-то, полезное или бесполезное - это уже на втором плане. А сейчас движения было хоть отбавляй: движения мысли, движения эмоций, рефлекторные движения тела, движения в разрешении этой проклятой ситуации.
Насилу заставляя себя успокоиться, Феликс сел ровно и принялся выслушивать Америку со всем вниманием и серьезностью. От того, что ему дали высказаться и не обсмеяли, чего он привык ожидать отовсюду и от каждого, стало значительно легче, притупилось даже пресловутое шило в заду.
Поэтапно, от одной фразы Альфреда к другой, на лице замершего Польши отобразился почти весь букет чувств и эмоций. Юноша согласно и с пониманием кивнул, когда Америка выразил свое мнение по поводу Франции. Тут у Феликса возражений не было. Он сам-то вспомнил о старом знакомце чудом, потому даже не надеялся на него рассчитывать, лишь косо рассматривал как рисковый запасной вариант в экстренном случае.
Разоблачение прибалтов далось Польше намного болезненнее.
- Но... но... - срывалось с языка, но парнишка прикусил губу и лишь подумал:
"Недооцениваете вы их!"
Как бы там ни было, доводы Америки казались ему куда более разумными. Да, можно умереть со смеху, если назвать Латвию и Эстонию серьезными противниками или злостными провокаторами диверсий, однако Польша помнил, какой скандал разразился в странах Прибалтики и самой России после их выходки. Он был свидетелем, насколько сильно ухудшились отношения между жителями названных стран за какой-то ничтожный день. И это была не просто взаимная ненависть: русские люди действительно стали побаиваться этого холодного балтийского народа, пустили демотиваторы и прикрыли добрую часть туристических агенств определенного направления. Феликс помнил, какая метаморфоза произошла с Литвой, всегда лояльным и толерантным, который после Эдуардова фестиваля в 2006-м сам поднял транспорант "против русских оккупантов" и слово "советиш" стал произносить исключительно в презрительном тоне.
Нет, эти Латвия с Эстонией определенно могут дать стране угля. Евросоюз не обращает внимания на такую мелочь, не царское это дело, однако именно эта мелочь как раз и подгадит исподтишка и на ровном месте. Не велика беда, возможно, однако неприятно. России было тотально неприятно, и осадок остался до сих пор. Потому-то никто не претендует заиметь данные страны у себя в союзниках или помощниках, слишком уж они темные. Особенно Эстония. С ним Польша никогда не мог найти общего языка. Да чего там говорить, эти трое прибалтов сами-то друг от друга шарахаются и заваривают себе чай поотдельности!
- Может, он и не догадается, что конкретно мы затеяли, но в подобной ситуации не будет размениваться на скромную Украину, когда под боком реальный вариант раздела Польши.
Эти слова вывели Феликса из мира размышлений о его непростых соседях.
- Раздел?! - вскрикнул он в том же ужасе, какой испытывает ребенок, когда впервые видит большую лохматую собаку.
Своей сознательной стороной поляк понимал, что именно ввиду этой "большой лохматой собаки" он и беседует в данный момент с Альфредом, однако это ужасное слово заставляло сжиматься внутренности каждый раз, как в первый.
"Вот что за удовольствие меня разделять?! Это п****ц как больно!"
И на этих нерадостных мыслях его ухо оказалось во владении скорого шепота Америки. На долю секунды Феликс растерялся и чуть было не дернулся в другой конец дивана, но сознательная сторона снова проявила себя блестяще, и поляк внимательно и вдумчиво, как никогда, выслушал все до единого слова.
- Хорошо, я с ней договорюсь, - едва успел он ответить, но тут американца угораздило расхохотаться. Не только громко, самодовольно и пугающе, но еще и в самое ухо.
С нервным воплем Феликс забился в угол дивана.
- Заикой оставишь! - укорил он, однако без злобы и с легкой улыбкой.

0

14

Вероятно, засмеялся он слишком громко, и даже сумел напугать и без того напуганного поляка.
- Хе-хе, прости... - янки виновато улыбнулся и перевел дух.
Он был в восторге от собственной идеи. Можно устроить конфликт с Россией за псевдо-ядерную державу и отвлечь его таким образом от поляка. Воображение уже наполнило его душу сладким ароматом победы над коварным злом не менее коварного добра. Весь мир погряз в истинной, американской демократии, а фальшивая, российская - отошла в учебники истории. Теперь такая прозрачная, как никогда раньше. Культ личности в России развинчен, все его последователи давно стали независимыми народами и останутся под знаменем свободы навсегда. Возможно, когда-нибудь и сам Альфред отойдет на покой, как и все великие страны, но прежде его ждет сложная благородная миссия. "Так что не спеши меня хоронить, Иван", - думал он с улыбкой. Неужели они до сих пор не поняли, насколько выгоднее быть единым с Америкой? Скольких ошибок и ненужных перетрясок можно избежать, добровольно сдавшись на милость победителя. Неужели граждане стран-оппозиционеров по прежнему верят, что их лидеры своей завуалированной диктатурой пытаются уберечь их от пагубного влияния Запада? Да неужели США будет насильно лишать другую страну культурной индивидуальности? Ни за что, он не так глуп. Да и в экономическом смысле его давление не такое уж существенное: скандинавы, к примеру, успешно концентрируют 60% всего ВВП в руках правительства, в то время как Джонс оставляет при себе всего 25%. Да у него даже ФРС на правах акционерного общества! Но ведь не требует же он подобного от европейских и азиатских коллег! А сколько раз его ругали за нелюбовь к Ближнему Востоку... Тем не менее, Арабские Эмираты до сих пор находятся с Америкой в хороших отношениях, так что дело явно не в регионе или государственной религии. И все же БРИК по прежнему слеп.
- Мы добьемся, Польша, - у Альфреда так горели глаза, будто он только что выиграл Третью Мировую (что он собственно и сделал у себя в уме), - И никто тебя больше не разделит, никогда. На нашей стороне правда, понимаешь?
Так хочется именно сейчас, в таком потрясающе самодовольном настроении подойти к Брагинскому и задать в лоб давно интересующий вопрос: а что бы делал ты, живя на другом материке и наблюдая уже вторую за последние полвека мировую войну? Да, Россия, ты не дурак, конечно, помог бы. И потом отстраивал бы Старый Свет на свои деньги. Чтобы потом быть обвиненным в мошенничестве. Ты поступил бы так в лучшем случае. А то и вообще абстрагировал бы свой драгоценный имперский зад от чужих разборок. А теперь лезешь с упреками в сторону диктатуры Соединенных Штатов, построенной на итогах войны. Не затем ли, чтобы установить на ее месте свою? Так скажи, кто же выиграет от подобного?
Джонс поправил очки и прическу, пытаясь придать себе прежний серьезный и деловой вид. Ему нравилось абсолютно все, и неизвестно, что было в силах испортить эту идиллию. На днях он навестит Израиль, уговорит ее вступить в НАТО. Потом дождется того, чтобы Германия подал голос. И решит все свои и чужие проблемы одним махом! Каков Герой...
А Польша пусть пока... Собственно, что требуется от Феликса? Разговор с Украиной - да, ответственный, важный. Но шило у Лукашевича не намного меньше американского, он не усидит, к Литве пойдет докладывать о ситуации. И не известно, что эти двое там себе решат. Лучше заранее дать ему добро, чтобы не действовал за спиной.
- Знаешь, я тут подумал... Можешь поговорить с прибалтами. Но лучше с Литвой, так как Латвия слишком пророссийский, а Эстония - скрытный и непредсказуемый индивид. Да и друзья вы с Торисом давние, как-никак... Расскажи ему о своих мыслях. Только про Украину не говори пока, прошу. Я ему, конечно, доверяю, но чем меньше людей будут в курсе, тем вероятнее успех операции. Окей?
Америка подмигнул поляку. Дело-то за малым, так?

0

15

- Мы добьемся, Польша. И никто тебя больше не разделит, никогда. На нашей стороне правда, понимаешь?
Польша нескладно кивнул, выбиваясь из угла и расслабленно выпрямляясь. Долю секунды он смотрел на Америку затравленно и недоверчиво. Вовсе не потому, что испытывал к нему что-то негативное. Такова рефлекторная реакция любого человека, которому объявляют что война, терроризирующая его страну уже много-много лет, закончилась и теперь он в безопасности. Затем Феликс слабенько улыбнулся. Уголки рта расползались все шире и шире, и паренек, словно в свою очередь, сорвался в громкий радостный смех. По розовому славянскому румянцу скул прокатились две скупые слезы. Это была не истерика, не результат излишней эмоциональности, не капризы психованного придурка, а самое что ни на есть настоящее счастье.
Мокрые дорожки на щеках становились все обильнее и толще. Почувствовав прохладу на лице, Феликс угомонился и, хлюпая носом, поспешно стал тереть лицо рукавами кителя.
"Не реви, Христа ради, не позорься окончательно!" - ругался он молча, насилу взял себя в руки и прерывисто вздохнул, успокаиваясь окончательно.
Остальные страны и без того сомневаются в нормальности его психического здоровья, и Польше на это наплевать, но не теперь, не перед тем, кто ему помог, невзирая на устроенное представление. Не зря он обратился к Альфреду, не зря рискнул кому-то довериться, даже после того, как его дорогую персону открытым текстом объявили пешкой. Вовсе не был Феликс настолько спесивым, чтобы на это обидеться. Еще он не страдал альтруизмом, поэтому дальнейшие реформы Америки его не интересовали. До тех пор, пока они не коснутся его самое и Литвы. Тогда атас. А сейчас - отбить у душегубов страсть к разделам и не дать обидеть Ториса, а там хоть трава не расти!
- Конечно, я с ним потолкую, - ответствовал Феликс после предложения Альфреда поделиться насущным с верным другом. - И будь уверен, об Украине не проболтаюсь.
Серьезное, даже немного суровое выражение лица. Польша вообще не собирался вводить Литву в курс дела, боялся за его и без того расстроенные нервы. Прознает бедный парень, что друга детства снова собираются разделить, - не найдет себе места и не будет спать ночами, и неважно, что это просто критическое предположение. Затем начнет кудахтать, как наседка, предлагать свои планы, вспоминать всех родственников и знакомых, введет в смятение его, Польшу, сам запутается, поднимет вой, что верный товарищ погиб, и достанет из шкафа траурный фрак. Малыш Торис всегда так мил, когда переживает, его так забавно успокаивать! Но не подобающая сейчас ситуация. Да и злоупотреблять его чувствительностью и ранимостью не надо, в конце-то концов! Феликс Лукашевич был не гестаповцем, а честным поляком, еще и преданным другом ко всему прочему.
- М-да, - глубоко вздохнул Феликс, расслабленно устроившийся на диване, и сцепил пальцы в замок, положил их на живот, задумчиво посмотрел в потолок. - Что мне сейчас нужно, - это тминная водка и дюжина жирных и потных цепелинов. Устал тотально. Типа как сто индейцев.
А ведь эта своеобразная война еще не была выиграна, самое "удовольствие" злорадно и терпеливо ожидало впереди.
Поляк перевел взгляд на американца, улыбнулся. Теперь и море по колено.
- Альфред, спасибо. Реально спасибо!
Потянулся и по-отечески крепко обнял.

+1


Вы здесь » Hetalia: 3rd World War | Хеталия: ВВ3 » Завершенные эпизоды » Герой сказал - герой сделал!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC